international baby

      по комнате раздаются томные вздохи вперемешку со стонами. температура давно превышает комнатную, а тяжёлые движения разрезают воздух. — минхо… — джисон ёрзает спиной по поверхности стола, пока в него грубо вгоняют член.       хан даже раздеться после работы не успел, только туфли в обувницу задвинул, как крепкие руки в перчатках утащили его в комнату. до кровати они тоже дойти не смогли, пока ли укусами терзал медовую кожу на шее. — чего, золото? — минхо наклоняется вместе с чужими ногами на плечах, складывая джисона пополам.       его ладони сильно сдавливают бёдра, и после них всегда остаются синие отметки, такие же, как и на шее после длинных клыков старшего. он вообще сам по себе весь длинный и большой. со своими узловатыми и изящными пальцами, накачанными ногами, широкими плечами и шестью, сука, кубиками пресса. джисону просто на колени встать хочется, а потом долго и мучительно исследовать идеальное тело языком.       он как огромная волна наваливается на хана всем, чем только можно. минхо входит быстро, с ухмылкой мурлыкает похвалу и прижимает руки младшего к своей груди, дабы почувствовал, как сильно бьётся его сердце. — что такое, джисон-а? — ли целует голень хана, выпрямляется, чтобы после свод стопы прикусить. — хочешь чего-нибудь, золото? только скажи, я всё сделаю.       джисон закатывает глаза после каждого слова. то, как минхо его оберегает и постоянно интересуется всем, заставляет влюбляться ещё сильнее. — твои шорты…       ли непонимающе вниз смотрит, оглядывая спущенные до колен шорты. ему только майку натянуть, и форма будет надета в полном комплекте, почему джисон сейчас про них говорит? — мои шорты? — он всё-таки переспрашивает. — что с ними не так, не считая того, что в них неудобно тебя трахать?       хан краснеет, ударяя кулаком по крепкой груди, на которой красуется тату. — дурак, — джисон чувствует грубый толчок в наказание за свои слова, простанывая от головки на простате. — я их постирал, только чек забыл вытащить. там, наверное, всё в катышках, надо почистить.       младший договаривает, а потом тишина повисает.       они смотрят друг на друга с минуту, а потом минхо начинает смеяться. рукой прикрывает лицо и дёргает плечами, громко хохоча. — золото… — ли отойти не может, хихикая. — ты заставил меня остановиться, только чтобы сказать, что у меня какие-то катышки в кармашке? это уморительно.       джисон смущается гуще прежнего, так же ладонями прикрывается. ужас, не нужно было ему этого говорить.       минхо руки его пытается увести, наклоняясь к лицу младшего. тот сопротивляется, не хочет свои красные щёки показывать. — ну же, джисон-и, — мурлычет минхо, растягивая губы в улыбке. — золото, мне ничего не помешает выиграть новый кубок для тебя, разъебав какого-нибудь сосунка. я очень ценю твою заботу, джисон, ты мой самый послушный и хороший мальчик. лучший и единственный парень, который смог завоевать моё сердце, поэтому убирай ручки и дай мне тебя поцеловать.       хан слушает внимательно, закусывая губу. минхо всегда хвалит его так сладко, что узел в животе скручивается, а в совокупности с членом внутри ощущения заставляют громко скулить.       он руки отводит, встречая ли горячим поцелуем, исследуя его рот своим языком. зубы сталкиваются, как только старший возобновляет движения, глубоко входя до шлепка его бёдер о задницу младшего.       джисон стонет в чужие губы, когда чужие руки одними ногтями по его коже проходятся, оставляя красные полосы и табуны мурашек. минхо сжимает все нужные места, головкой вбиваясь в одно и то же место.       хана дугой изгибает, он полосы чуть глубже оставляет, только на спине старшего. знает же, что на ринге из-под майки их точно будет видно. знает же, что гордость и смущение устроят ему войну в груди, пока минхо улыбаться в камеру будет, когда его спросят о любовнике, что так яростно разукрашивал его плечи и спину. знает и как всегда уверен в одном ответе: «это не любовник, это моё золото разминает меня перед лентой победителя на шее» — хороший, сладкий мальчик, — мурлычет ли, зарывшись носом в медовую шею. — оставь больше царапин, золото, чтобы все понимали, что я держу не котёнка, а жадного мальчишку на моём члене.       джисон кивает, громко ноет и проводит ногтями по фарфоровой коже снова. и снова. он действительно жаден, пока минхо чередует грубые и нежные толчки.       ещё чуть-чуть, и оргазм настигнет обоих, пока старший посасывает красные от пыток горошины сосков. сейчас, ещё два толчка…       рингтон прерывает их, сбивая на секунду. — возьми… — шепчет хан, срываясь на последней гласной на протяжный стон. — подождут, — кидает минхо, тазом работая усерднее. — возьми! — буквально приказывает джисон, за чужие плечи хватаясь. — вдруг там реально что-то важное?       ли раздражённо выдыхает, протягивая руку за смартфоном. глаза недовольно закатываются от имени менеджера. — что такое, кристофер? — шипит старший, прикладывая экран к уху. он зажимает телефон плечом, хватаясь теперь уже свободной рукой за мягкую ляжку хана. — ты меня отвлекаешь.       джисон вскрикивает от неожиданного движения, закусывая губу. боже, чан это наверняка услышал. — у тебя бой через полчаса, ты почему не на арене, осёл? — доносится из трубки разъярённый голос. — я был бы уже там, если бы ты мне не позвонил, — скрипя зубами, отвечает ли, сжимая бёдра хана в руках. он учащает движения, чувствуя, как стенки вокруг члена сжимаются в ожидании оргазма. — это всё, говнюк? — ты против франции сегодня, — говорит бан чан напоследок. — шорты в сперме не запачкай. — уёбок.       вызов завершается, а вместе с этим джисон протяжно стонет. он весь разговор тихо скулил в руку, но после гудков сорвался.       у минхо пот очерчивает мышцы, когда толчки становятся рваными. — я сейчас, минхо, я сейчас кончу, хён, — ноет джисон, извиваясь на столешнице. — давай, золото, кончи, а потом погрей меня, хорошо? — ли кусает острые ключицы. — международной малышке нужна медаль, отобранная у франции, не так ли?       хан мычит, выгибаясь. капли спермы окрашивают его грудь, а член дёргается, освобождаясь полностью.       тело младшего обмякает, а минхо рывком усаживается вместе с ним на стул, с хриплым стоном кончая глубоко в джисона. сейчас ему нужно пять минут погреться, а потом разъебать личико боксёра из франции о пол арены.       полчаса на разминку ушли на любимого, но это ни капли не хуже. зачем самому влиятельному боксёру кореи растяжка и отжимания, когда он может отыметь милого мальчишку, который стирает его шорты с чеком в кармашке.