То, что не купишь за деньги

      Экран телефона загорается, оповещая о пришедшем сообщении, и Се Лянь быстро скашивает на него взгляд, чуть улыбаясь, и возвращает всё свое внимание одному из своих сотрудников, что представляет доклад о проделанной за месяц работе. Он дежурно улыбается, коротко кивая его словам и внимательно слушая, а у самого уже появляется лёгкое нетерпение, отчего он незаметно для остальных постукивает ногой по полу.       За окном уже вечереет и медленно прячется за стеклянными небоскрёбами солнце, окрашивая небо в тёплый оранжевый. Одного быстрого взгляда на улицу хватает, чтобы ощутить этот приятный запах летней свежести, лёгкий ветерок и нежные лучи солнца, что приятно греют щёки, и после этого уже совершенно не хочется сидеть в офисе.       Особенно, когда внизу тебя уже ждет твой супруг.       Се Лянь сдерживает так и просящуюся на лицо улыбку, только представив, как Хуа Чэн стоит внизу, перед самым входом в здание, облокотившись на свой автомобиль, и безучастно наблюдает за проходящими туда-сюда людьми, некоторые из которых даже здороваются с ним, привыкшие видеть супруга своего начальника в офисе.       Несмотря на то, что у Се Ляня была своя машина, – которую Хуа Чэн ему и подарил, – мужчина предпочитал всегда сам забирать супруга с работы, и у Се Ляня не было причин отказываться.       Поэтому сейчас он включает весь свой профессионализм, чтобы быстро, но формально закончить совещание, и прощается с коллегами, отпуская всех по домам, – было бы нечестно, если бы он ушел раньше них.       Стоит выйти на улицу, и прохлада кондиционеров уступает место мягкому теплу, что ещё не сменилось легким холодом летних ночей. Слабый ветер треплет распущенные впервые за весь день волосы, что до этого были собраны в высокий хвост, – Се Лянь делает так каждый раз, как только оказывается за дверьми компании, словно ставит точку в очередном рабочем дне, понимая, что наконец может отдохнуть и расслабиться.       И увидеться со своим мужем, что как всегда будет ждать его внизу и встречать с улыбкой на лице. День Се Ляня автоматически становится лучше, стоит ему только увидеть Хуа Чэна, и забываются все тревоги и вся усталость, накопившаяся за несколько часов работы.       Он выходит из здания, не замечая, как переходит на лёгкий бег, лишь бы только поскорее оказаться рядом и упасть в любимые объятия. Спокойное выражение лица Хуа Чэна тут же сменяется улыбкой, стоит ему только увидеть своего мужа, идущего навстречу. Он выпрямляется и слегка разводит руки, когда Се Лянь подходит ближе, чтобы заключить его в объятия, поглаживая по спине и даря нежный поцелуй в макушку.       И прямо сейчас Се Лянь чувствует себя самым счастливым человеком на свете. Ему больше не нужно вести себя сдержанно, не нужно быть примером для остальных и в целом не нужно играть из себя начальника. Он может наконец расслабиться, наслаждаясь любовью и заботой самого дорого ему человека.       — Как прошел день? – интересуется Хуа Чэн, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза, но объятий не размыкает.       — Мм, неплохо. Успели даже больше, чем планировали.       — Умница, – мягко произносит Хуа Чэн, коротко целуя своего мужа в губы, и Се Лянь счастливо улыбается, чуть щуря глаза. Рядом с супругом он чувствует себя ребёнком, которого обожают до глубины души, и наслаждается этим чувством.       Се Лянь привстает на носочки, вовлекая Хуа Чэна в медленный невинный поцелуй, не замечая ничего вокруг. Он знает, что его сотрудники уже привыкли видеть подобную картину буквально ежедневно, так что уже даже не обращают внимания, тактично проходя мимо и не отвлекая пару от любования друг другом.       Хуа Чэн чуть улыбается в поцелуй, приподнимая его голову и поглаживая большим пальцем мягкие щеки, что покрываются едва заметным румянцем. Се Лянь чувствует себя так уютно в чужих объятиях и так спокойно, что не хочется останавливаться, но не могут же они всё время простоять на улице. Поэтому он нехотя отстраняется, даря последний короткий поцелуй своему мужу, что смотрит на него с такой нежностью во взгляде, что невольно перехватывает дыхание.       — Поехали, Сань Лан.       — В ресторан или домой? Куда ты хочешь? – в их отношениях было неписаное правило: всё будет так, как захочет Се Лянь, причём это правило установил не он. Хуа Чэн просто был согласен на всё, что скажет Се Лянь, и если поначалу тому не очень нравилась такая безотказность супруга, то вскоре он понял, что Хуа Чэн таким образом просто выражает свою любовь, всегда ставя Се Ляня на первое место.       Это немного смущало, но в то же время было безумно приятно, и Се Лянь не собирался отказываться от этого чувства.       — Домой, хочу побыть с тобой, – честно отвечает он, вызывая очередную улыбку на красивом лице. Конечно, он мог бы «побыть с Хуа Чэном» и в ресторане, но за день он устал от других людей и фонового шума, который является неотъемлемой частью любого офиса. Поэтому сейчас всё, что ему нужно – это их тихая большая квартира и любимый человек рядом, которого он не собирается отпускать до завтрашнего дня. Не то чтобы Хуа Чэн был против.       — Как пожелаешь, солнце, – он кивает, слегка размыкая объятия, одной рукой открывая дверь заднего сидения. – У меня для тебя небольшой подарок.       Небольшой – сильно сказано: на кожаном сидении дорогой иномарки лежит огромный букет голубых роз, и Се Лянь даже снаружи чувствует их аромат. Он переводит удивлённый взгляд с цветов на супруга, а сердце радостно бьётся от такого жеста.       — Сань Лан, они очень красивые, – с его губ срывается тихий вздох, когда Хуа Чэн невесомо целует его в щёку. – Сколько их здесь?       — Шестьдесят пять, – легко отвечает Хуа Чэн, с улыбкой наблюдая за реакцией супруга. – Я хотел взять сто одну, но в магазине столько не было, так что пришлось взять все, что были.       Се Лянь пораженно качает головой, с нежностью и восхищением глядя на супруга. По правде говоря, Хуа Чэн не в первый раз дарит ему такие большие букеты: стоило ему узнать, что Се Лянь любит цветы, как теперь они всегда стоят у них дома в каждой комнате. Ещё не успеют завянуть предыдущие, как Хуа Чэн уже дарит новые, раз за разом словно заставая супруга врасплох этим жестом, как будто за пять лет совместной жизни Се Лянь не привык, что его постоянно задаривают подарками. Он быстро понял, что для Хуа Чэна это его собственный язык любви, которым он выражает все свои чувства и глубокую привязанность. А Се Лянь чувствует себя невероятно счастливым, кутаясь в чужую заботу как в самое тёплое одеяло.       Но больше всего Се Ляню запомнился момент, когда они только начали встречаться, и Хуа Чэн слегка задержался на работе, не успев купить букет перед встречей. И тогда он просто нарвал цветы в какой-то клумбе по дороге к нему. Се Лянь тогда очень долго смеялся, глядя на слегка покрасневшего Хуа Чэна с самыми разнообразными цветами в руках, чувствуя, как в сердце расцветает любовь, подобно этим цветам. И спустя пять лет этот букет всё ещё его самый любимый.       Хуа Чэн вырывает его из воспоминаний легким поцелуем в шею, и Се Лянь улыбается, подставляясь под прикосновения.       — Сань Лан, ты такими темпами разоришь все цветочные магазины в городе.       — Вот ещё. Вообще-то, я их главный спонсор, – произносит он с напускным самодовольством, и Се Лянь счастливо смеётся, качая головой.       Как же он любит Хуа Чэна.       — Поехали, спонсор, – он хихикает, быстро целуя супруга в губы и садясь на переднее сидение, когда Хуа Чэн придерживает ему дверь.       В машине, несмотря на приоткрытые окна, стоит лёгкий аромат цветов, занимающих почти всё заднее сидение, и Се Лянь вдыхает его полной грудью, ощущая на языке послевкусие чужих чувств. Хуа Чэн всегда поражал его своей самоотдачей и той глубиной привязанности, которую он испытывал по отношению к Се Ляню. Очень сложно поверить, что это его первые серьёзные отношения за тридцать четыре года. Любая женщина была бы счастлива с ним, но Хуа Чэн выбрал его, и Се Лянь иногда всё ещё не может в это поверить. С появлением Хуа Чэна его жизнь разделилась на чёткие «до» и «после», и он почти не помнит, каким было это «до». В отличие от супруга, у самого Се Ляня было несколько длительных отношений, которые в итоге так и не переросли во что-то более серьёзное. В то, что у него есть сейчас. И Се Лянь даже рад, что ни с кем другим у него ничего не сложилось, – ведь тогда он бы не встретил Хуа Чэна.       Который сейчас легонько сжимает его ладонь, пока они стоят на светофоре. Просто так, потому что захотел прикоснуться, потому что захотел увидеть улыбку на его лице, которая непременно появится, стоит Се Ляню обратить внимание на этот маленький жест. Он чуть сильнее сжимает его руку, поднося к своему лицу и целуя её, касаясь губами золотого кольца на безымянном пальце, на мгновение ловя чужой влюблённый взгляд, и отпускает его ладонь, трогаясь с места, когда загорается зелёный. Се Лянь прячет робкую улыбку, поглаживая пальцем другой руки кольцо и чувствуя тепло в том месте, где его касались губы Хуа Чэна.       Уже дома они, даже не переодевшись, разбирают цветы: Хуа Чэн подрезает стебли и убирает лишние листья, а Се Лянь расставляет их по вазам, чтобы потом отнести в каждую из комнат их большой квартиры. Се Лянь любовно поглаживает нежно-голубые лепестки, вдыхая их приятный аромат, и за этим занятием его застаёт Хуа Чэн, подходя сзади и коротко целуя в висок. Се Лянь улыбается, поворачиваясь к нему и касаясь кончиком носа чужого, и тихо фыркает, когда Хуа Чэн отвечает на ласку. Он оставляет лёгкий поцелуй на кончике его носа, и забирает одну из ваз, унося в другую комнату, и Се Лянь провожает его взглядом, прикусывая губу в сдерживаемой улыбке.       Они могут касаться друг друга вот так постоянно. Маленькие поцелуи, объятия, невесомые прикосновения и даже безмолвные взгляды, – это уже вошло в привычку, стало ежедневным выражением любви. За пять лет совместной жизни их страсть, их чувства друг к другу не утихли ни на мгновение, наоборот, с каждым днём они распускаются всё больше, подобно цветам, что Хуа Чэн так любит ему дарить. Се Лянь видел такую любовь только в книгах и воплощение её в реальность казалось несбыточной мечтой, пока он не встретил Хуа Чэна, который сделал нереальное возможным.       Они заканчивают с цветами, расставляя вазы по квартире, и Се Лянь прибирается на кухне, когда Хуа Чэн подходит к холодильнику, доставая оттуда фрукты и две бутылки, поворачиваясь с ними к нему.       — Вино или шампанское?       Се Лянь тут же понимает, что задумал его супруг, и ласково улыбается, кивая на одну из бутылок.       — Мм, хочу вино, – чуть игриво произносит он, вызывая усмешку на тонких губах, и Хуа Чэн понятливо кивает, убирая шампанское обратно в холодильник.       У них есть ещё одно негласное правило, которое, что неудивительно, вытекает из предыдущего: если речь идёт о вине, то оно всегда только белое. И только потому, что Се Ляню не нравится красное, а Хуа Чэну нет разницы, что пить, пока он делает это с любимым человеком.       Се Лянь заканчивает с уборкой и, пока Хуа Чэн нарезает фрукты, аккуратно укладывая их на широкую тарелку, чтобы всё было красиво, уходит переодеваться. Он мгновение раздумывает, стоя перед зеркалом, прежде чем накидывает на плечи шелковый белый халат чуть выше колен и быстро расчесывает волосы, пропуская длинные пряди меж пальцев. Се Лянь знает, как его супруг любит целовать его волосы и зарываться в них пальцами, поглаживая его по голове, и понимает, что ни за что не обрежет их, кто бы что ни говорил.       У Хуа Чэна, к слову, тоже длинные волосы, – даже длиннее, чем у Се Ляня, – и доходят ему до поясницы, и это даже забавно, что двое мужчин с любовью к пышной шевелюре нашли друг друга. Хуа Чэн часто игрался с его волосами по утрам, накручивая прядку на палец и коротко целуя её, а Се Лянь обожал заплетать густые чёрные волосы своего супруга, что ложились в его руки подобно шелку.       Он выходит из спальни, возвращаясь на кухню и подходя к Хуа Чэну со спины, обнимая его за талию, на что тот тут же мягко улыбается, отвлекаясь от своего занятия и поднося к чужим губам дольку мандарина. Се Лянь наклоняется через плечо мужа, зубами беря из его рук сладкий фрукт, и слегка касается языком тонких пальцев, игриво улыбаясь, зная, что его жест не остался незамеченным.       Хуа Чэн усмехается, поглаживая мягкие губы большим пальцем, и наклоняется, чтобы поцеловать их, чувствуя на них вкус цитруса.       — Вкусно, – заключает он, и Се Лянь смеётся на такую глупость.       В конце концов он оставляет Хуа Чэна в покое и не мешает ему закончить нарезку фруктов (Хуа Чэн совсем не против, чтобы ему мешали), и вскоре они перемещаются на кровать, принося на подносе всё необходимое. Се Лянь устраивается на мягких простынях, наблюдая, как его супруг, уже переодевшись в такой же халат, только темно-красный и более длинный, разливает вино по бокалам. Хуа Чэн передаёт один ему, убирая бутылку на пол, и салютует ему бокалом, чокаясь, отчего раздаётся тихий приятный звон.       Се Лянь делает первый глоток, не отрывая глаз от мужа, и неосознанно облизывает губы, замечая, как взгляд Хуа Чэна тут же падает на них. Он улыбается, беря с подноса клубнику и съедая её целиком, слизывая с пальцев сок. Со стороны слышится несдержанный вздох, и Се Лянь ухмыляется, специально дразня своего супруга, – пока что ещё очень невинно, так, чтобы слегка раззадорить и посмотреть на реакцию. И Хуа Чэн не обманывает его ожиданий, скользя по его лицу внимательным взглядом тёмных глаз, на глубине которых уже мерцает слабый огонь, которому нужна лишь небольшая искра, чтобы разгореться в полную силу. Но Се Лянь пока не даёт ему этой искры, оставляя всё на грани целомудрия.       Он покачивает бокал в руке, удерживая двумя пальцами его тонкую ножку, и невинно улыбается.       — Мой муж меня дразнит, – жалуется Хуа Чэн, притворно дуя губы, на которые так и просится улыбка.       — Мой муж любит, когда его дразнят, – парирует Се Лянь, делая ещё один глоток вина, что слегка распаляет его и оставляет приятный привкус на языке.       Хуа Чэн усмехается, протягивая руку, чтобы взять с подноса кусочек фрукта, и несколько прядей стекают по его плечам водопадом, потревоженные движениями. Он подносит его к губам, будто специально пачкая их соком, и съедает, чувствуя на языке сладкий вкус персика.       — Может, я просто люблю всё, что ты делаешь? – спрашивает он у Се Ляня, как будто тот может дать ответ на такой вопрос. Хотя, если честно, может, и он будет положительным. Потому что знает, что Хуа Чэн его буквально обожает, и будет смотреть на него влюблённым взглядом, даже если Се Лянь будет дурачиться или, наоборот, вести себя серьёзно и строго, отчитывая кого-то из своих подчинённых.       Они тихо беседуют, иногда невзначай флиртуя друг с другом, время от времени прерываясь на долгие, сладкие от сока фруктов и их любви поцелуи. Хуа Чэн не сводит с него мягкого внимательного взгляда, и Се Лянь отвечает ему тем же, кокетливо глядя из-под длинных ресниц. Рядом с мужем он чувствует себя подростком, что только распробовал свою первую любовь и не может сдержать волнения и лёгкого трепета от того, как она переполняет его сердце. Ему хочется зарыться лицом в подушку и глупо улыбаться, не в силах побороть чувство радости и искреннего счастья от того, как сильно его любят. И Хуа Чэн бы даже не закатил глаза на такое ребячество, наоборот, лишь ярче улыбнулся бы, едва слышно посмеиваясь и зацеловывая пунцовые щёки.       Яркий луч вечернего солнца проскальзывает в их спальню, путаясь в черных волосах и заставляя зажмуриться, и Се Лянь приподнимается на локте, оборачиваясь к нему и глядя на расписной закат. Их кровать стоит в самом углу комнаты, окружённая с двух сторон панорамными окнами, открывая просто потрясающий вид на город, раскинувшийся под их ногами. Здесь нет штор или хотя бы жалюзи, – им обоим абсолютно всё равно, если кто-то попробует заглянуть в их ежедневную рутину или застанет кое-что поинтереснее. Пускай смотрят, если хотят, ни Се Лянь, ни тем более Хуа Чэн не стесняются своих чувств и не собираются прятаться от любопытного мира за тканью штор.       Белый шёлк халата стыдливо оголяет плечо, выставляя напоказ чуть загоревшую кожу, покрытую робкими редкими веснушками, и Хуа Чэн не может устоять перед этой картиной невинного очарования и наклоняется ближе, предварительно убрав бокал в сторону, касаясь губами чужого плеча и ведя дорожку невесомых поцелуев к шее и обратно. Он пользуется тем, что Се Лянь отвлёкся, и кладет одну ладонь на мягкое бедро, игриво поглаживая его кончиками пальцев и медленно ведя вверх, проскальзывая под белый подол.       Се Лянь тихо вздыхает, наслаждаясь пока ещё довольно невинной лаской, и прикрывает глаза, подставляя шею под поцелуи и слегка выгибая спину, чувствуя, как по ней бегут мурашки от лёгких прикосновений. Хуа Чэн продолжает свои поползновения, прикусывая чужое плечо и тут же зализывая укус, оставляя маленький след наливаться красивым красным, и вместе с тем ведет ладонью ещё выше, оглаживая ягодицы и стройную талию, чуть сжимая её.       С губ Се Ляня срывается первый тихий стон, и слегка краснеют щеки от столь явного посягательства на его тело, но он лишь сильнее выгибается, подставляясь под прикосновения и чувствуя зарождающееся внизу живота теплое возбуждение. Он оборачивается к супругу, встречаясь с полным желания и благоговения взглядом, и невольно задерживает дыхание, в очередной раз поражаясь, как две столь разные эмоции могут уживаться вместе.       Хуа Чэн забирает из его рук бокал, убирая в сторону, и приникает к мягким губам, сразу углубляя поцелуй и кладя ладонь на затылок, привлекая Се Ляня ближе и побуждая его слегка запрокинуть голову, и он подчиняется, тихо постанывая в поцелуй, когда чужой язык раздвигает его губы, проскальзывая внутрь. Хуа Чэн целует глубоко и любовно, мягко укладывая Се Ляня на кровать и нависая сверху, и не оставляет без внимания его талию, действуя чуть более напористо и сжимая её сквозь халат, когда Се Лянь обнимает его за плечи, зарываясь в длинные густые волосы и слегка оттягивая их у затылка.       В вечерней тишине квартиры раздаются мягкие звуки поцелуев и робкие стоны, когда Хуа Чэн касается там, где надо, всё ещё не переходя границу невинности и лёгкой похоти. Он отстраняется от любимых губ, сейчас слегка покрасневших от долгих поцелуев и его игривых укусов, и смотрит в затянутые удовольствием глаза, находя в них своё отражение.       — Мой муж такой красивый, – нежно шепчет он низким голосом, заправляя каштановую прядку за порозовевшее ушко.       Се Лянь тихо вздыхает, улыбаясь и позволяя этому комплименту дойти до его сердца и распустить в нём пышные бутоны.       — Мой красивее, – он лукаво смеется, наблюдая за выражением лёгкого удивления на лице Хуа Чэна.       — Ты смеёшься над моим мужем? – с деланным возмущением спрашивает он, и Се Лянь не сдерживает яркого смеха от такой глупости, прикрывая глаза и чувствуя на себе влюблённый взгляд супруга.       Хуа Чэн фыркает, улыбаясь и зацеловывая его щёки, не оставляя без внимания ни сантиметра его лица, касаясь губами даже прикрытых в удовольствии век. Се Лянь подставляется под поцелуи, чувствуя щемящую нежность от этой ласки и простого присутствия Хуа Чэна рядом, от его безропотной и искренней любви, что проскальзывает в каждом его прикосновении и лёгком поцелуе, в томном взгляде тёмных глаз, что смотрят на него, как на самое дорогое сердцу сокровище, и не может поверить, что всё это досталось ему одному.       Он чувствует себя таким собственником, когда речь идёт о Хуа Чэне, даже если знает, что ревновать бессмысленно, ведь мужчина ни на кого, кроме него, не смотрит. Но даже так Се Лянь каждый раз ощущает лёгкий трепет в груди, когда взгляд падает на тонкое серебряное кольцо на безымянном пальце Хуа Чэна, подтверждающее, что он только его супруг, и никто более не имеет на него никакого права, что только его Хуа Чэн будет целовать и обнимать, что только ему будет дарить свою любовь и заботу. И Се Ляню нравится это чувство, он упивается счастьем, которое оно приносит.       Се Лянь обнимает его за плечи, увлекая в новый поцелуй, и закидывает ногу ему на поясницу, выгибаясь в спине и недвусмысленно потираясь о чужое сильное тело, намекая на продолжение. Хуа Чэн усмехается в его губы, прекрасно понимая намёк, и кладёт ладонь на его бедро, оголённое из-за задравшегося халата, и скользит выше, сжимая ягодицу и заставляя прижаться ближе, слыша в ответ несдержанный стон.       Хуа Чэн отрывается от его губ, переходя дорожкой поцелуев на шею и втягивая нежную кожу, на которой тут же появляются розовые бутоны засосов, которые Се Ляню потом придется замазывать тональным кремом. Но это не значит, что он будет останавливать своего мужа от подобных ласк, наоборот, он поворачивает голову, давая больше пространства для работы и слегка вздрагивает, когда шелковые волосы щекочут его шею и плечи. Хуа Чэн развязывает пояс и распахивает халат, ведя поцелуи ниже, оставляя один в ямочке между ключиц, и целует прямо над сердцем, срывая с губ Се Ляня трепетный вздох. Он лениво играется с сосками, прикусывая их до лёгкой боли и тихих всхлипов, и скользит ещё ниже, по подтянутому животу и заметному прессу, щекоча дыханием кожу.       Се Лянь выгибается в его руках, прикрывая глаза и позволяя Хуа Чэну испробовать себя. Он зарывается ладонью в черные волосы, пропуская пряди меж пальцев и легонько царапая кожу головы, слыша в ответ тихий низкий стон и чувствуя, как хватка на талии становится ощутимей.       Хуа Чэн приподнимается, разглядывая представшую перед ним картину, и ухмыляется на покрасневшие щеки и частое дыхание, наклоняясь, чтобы поцеловать обкусанные губы, одновременно с этим накрывая чужое возбуждение рукой через ткань белья. Се Лянь удивлённо стонет, слегка вскидывая бедра, чтобы усилить прикосновение, и сдавленно мычит в поцелуй, когда Хуа Чэн проводит по всей длине, оставляя руку на месте и продлевая ощущения.       Он сам уже возбужден, но удовольствие Се Ляня ставит на первое место, лишь скидывая с себя и супруга такие мешающиеся сейчас халаты. Пальцы в волосах сжимают сильнее и снова царапают, и Хуа Чэн неосознанно выгибает спину, чуть запрокидывая голову и открывая Се Ляню удивительно соблазнительный вид. Он тут же приникает губами к бледной шее, оставляя яркие засосы под подбородком и на адамовом яблоке, слыша в ответ несдержанные стоны. В отличие от супруга, Хуа Чэн и не думает скрывать следы их любовных игр, чем Се Лянь сейчас и пользуется, без стеснения разукрашивая его шею красными бутонами засосов.       Хуа Чэн всё же вынужден оторваться от таких возбуждающих ласк, чтобы принести смазку, и тут же возвращается в кровать, вовлекая Се Ляня в очередной поцелуй, пока снимает с него бельё, оставляя полностью обнажённым под собой.       — Мой любимый выглядит просто прекрасно, – тихо произносит он на покрасневшее ушко, слегка отстраняясь, чтобы ещё раз взглянуть на притягательно-порочную картину, которой является его супруг, с разметавшимися по подушке волосами и томным взглядом, в котором плещется желание.       — Твой любимый будет выглядеть ещё прекраснее, когда ты ублажишь его, – вкрадчиво шепчет Се Лянь, с лукавой улыбкой наблюдая, как Хуа Чэн с силой стискивает зубы, глубоко вздыхая и прикрывая глаза. О, он хорошо знает, как подтолкнуть своего мужа к действиям. И это работает, потому что, когда Хуа Чэн открывает глаза, в них горит огонь желания и похоти, и Се Лянь едва успевает набрать воздуха в лёгкие, прежде чем Хуа Чэн вгрызается в его губы напористым поцелуем, сразу же углубляя его и не давая передохнуть.       Се Лянь высоко стонет, не в силах вырваться из крепких объятий, – не то чтобы он хотел этого, – когда Хуа Чэн вводит один палец, щедро покрытый смазкой, и начинает медленно растягивать его, оглаживая чувствительные стенки и проникая глубже. Се Лянь извивается под ним, подмахивая бедрами и напрашиваясь на большее. Ему так нравится, когда Хуа Чэн к нему прикасается: он всегда знает, где лучше поцеловать, где слегка втянуть кожу зубами и прикусить до тихого всхлипа, где можно сжать посильнее и слегка царапнуть ноготками, пуская мурашки по спине. Хуа Чэн знает его тело вдоль и поперёк, лучше, чем он сам, и всегда этим пользуется, срывая с губ всё более высокие стоны и несдержанные вздохи.       И на такую открытую провокацию он тоже знает, как реагировать, поэтому сильнее подминает Се Ляня под себя, нависая сверху и не давая сомкнуть ноги, предупреждающе кусая чужое плечо.       — Моему супругу нужно быть терпимее, – низко произносит он, и Се Лянь тает от его бархатного тембра, – я должен хорошенько растянуть тебя, солнце.       — Сань Лан… – он стонет, неистово краснея от таких пошлых словечек, сказанных любимым голосом прямо на ухо. За все пять лет и частые занятия любовью он так и не привык к тому, что Хуа Чэн совершенно не стесняется комментировать весь процесс и обожает смущать Се Ляня чувственными откровениями. И как бы самого Се Ляня это не возбуждало, он не может остановить стыдливый жар, распространяющийся по щекам.       Хуа Чэн ухмыляется, довольный оказанным эффектом, и вводит второй палец, работая на манер ножниц и массируя нежные стенки, едва сдерживаясь, когда видит, как Се Лянь запрокидывает голову и стонет от удовольствия, стоит ему задеть чувствительное место внутри. Он выгибается на простынях, насаживаясь на длинные пальцы и подмахивая бедрами, когда его действия бесстыдно пресекают, кладя свободную руку на задницу и ощутимо сжимая.       С губ льются мелодичные стоны вперемешку с чужим именем, произносимым нараспев, и Хуа Чэн сжаливается над супругом, вводя ещё один палец и бесперерывно массируя простату. Се Лянь всхлипывает, он уже хочет почувствовать своего мужа внутри, но Хуа Чэн слишком беспокоится о его комфорте, чтобы дать ему это так скоро. Он тщательно подготавливает его под себя, и Се Лянь слегка краснеет от этой мысли, чувствуя себя отвратительно приятно использованным, хотя они ещё даже не перешли к главному.       — Сань Лан, милый, пожалуйста… – коротко стонет он, глядя на супруга из-под дрожащих ресниц, чувствуя, как в уголках глаз скапливаются крупицы слёз.       — Всё, что пожелаешь, любовь моя, – нежно шепчет Хуа Чэн, мягко целуя покрасневшие губы, и Се Лянь потрясённо вздыхает в ответ на такое обращение, как будто не привык к нему за те пять лет, что они живут вместе. Но даже если и привык, слышать, как тебя называют чьей-то любовью, – приятно до дрожи, и сердце бьётся как заведённое, наслаждаясь присутствием дорогого человека.       Се Лянь высоко стонет, запрокинув голову, когда Хуа Чэн медленно входит в него, сдерживая себя от резких движений, и призывно выгибается, напрашиваясь на прикосновения. Хуа Чэна дважды просить не надо, и он тут же приникает к чужой груди, зацеловывая её и легонько покусывая, одновременно с этим делая первый толчок, от которого они стонут в унисон. Се Лянь чувствует себя на седьмом небе от счастья, обнимая своего супруга и удерживая его так близко, вдыхая естественный запах с его кожи и ощущая его толчки глубоко внутри, задевающие простату и заставляющие Се Ляня задыхаться от собственных стонов.       Хуа Чэн вокруг и внутри него, так крепко целует его влажные губы, так пошло и вместе с тем нежно шепчет ему на ухо комплименты и слова похвалы, так сильно сжимает его бедра в собственнической хватке, притягивая навстречу и вбиваясь глубже. Он медленно оглаживает напряжённую спину, что ещё больше выгибается под его прикосновениями, и прикрывает глаза, наслаждаясь звонким голосом, сорванном в удовольствии, цепкими руками, что хватаются за него, притягивая ближе и царапая спину ноготками, и Хуа Чэн ухмыляется, зная, что ещё несколько дней будет ходить с этими царапинами, смущая Се Ляня последствиями его несдержанности.       Он чувствует, как возбуждение болезненно накапливается внизу живота, и толкается особенно сильно, наслаждаясь музыкой их тел. Се Лянь вскрикивает, когда Хуа Чэн ускоряется, раз за разом попадая по чувствительному месту внутри него, и жмурится от такого количества ощущений, совсем тихо поскуливая, когда Хуа Чэн в очередной раз начинает зацеловывать его шею и прикусывает нежную кожу, будто намереваясь съесть его целиком.       Се Лянь громко стонет любимое имя, цепляясь за напряженные предплечья и скрещивая лодыжки на его пояснице, притягивая супруга ещё ближе. Он уже так сильно возбужден, Хуа Чэну нужно лишь правильно прикоснуться к нему, чтобы он мог кончить. Се Лянь зарывается пальцами в растрёпанные им же волосы и наклоняет голову Хуа Чэна для сбивчивого поцелуя, потираясь о его живот своим возбуждением.       И Хуа Чэн понимает всё правильно, не прекращая толкаться в желанное тело, и накрывает истекающий смазкой член, срывая с губ Се Ляня громкий стон от долгожданного прикосновения. Он с силой проводит по нему, оглаживая головку большим пальцем и помогая Се Ляню дойти до края, и удерживает его на месте, когда он выгибается в его руках, запрокинув голову и открыв рот в беззвучном стоне, и изливается себе на живот, пачкая чужую руку.       Он загнанно дышит, смаргивая слезы возбуждения, и тихо постанывает, когда Хуа Чэн продолжает толкаться в него, используя его тело, чтобы дойти до разрядки. На и так красные щёки ложится ещё больший румянец, когда Хуа Чэн низко стонет ему на ухо, входя до конца и замирая, кончая внутрь. Кожу щекочут тяжелые горячие вздохи, пока Хуа Чэн не касается его щеки носом, нежно потираясь о румяную кожу. Се Лянь поворачивает к нему голову, притягивая для ленивого поцелуя и глупо улыбаясь, когда Хуа Чэн начинает усыпать поцелуями его лицо. Он коротко стонет, когда мужчина выходит из него, и робко отводит взгляд, чувствуя, как по ослабевшим бёдрам стекает смазка вперемешку со спермой.       Хуа Чэн отвлекает его лёгкими прикосновениями и невесомыми поцелуями, словно успокаивая разгорячённое после секса тело, и Се Лянь позволяет себе расслабиться и понежиться, прикрывая глаза в удовольствии от чужого внимания. Хуа Чэн всегда с ним такой осторожный и нежный, ему каждый раз просто необходимо убедиться, что Се Ляню всё понравилось, что ему не было больно или некомфортно, что он чувствует только приятную усталость и удовлетворение после процесса.       И Се Лянь с радостью показывает, что всё действительно хорошо, крепко обнимая супруга и утыкаясь носом в его плечо, щекоча дыханием бледную кожу. Хуа Чэн тихо фыркает, умиляясь с этой картины, и целует Се Ляня в макушку, обнимая его за талию и накидывая на его обнажённое тело лёгкое покрывало.       Солнце за окном уже село, уступив место вечернему мареву и редким первым звёздам, что робко просятся на небо. Город под ними шумит и всё никак не успокоится, но здесь, в их квартире высоко над землёй, эти звуки не потревожат супругов, что наслаждаются объятиями друг друга.       Хуа Чэн ласково поглаживает Се Ляня по голове, перебирая мягкие пряди его волос и поднося одну из них к губам, чтобы оставить на ней невесомый поцелуй. В его руках, согретый теплыми прикосновениями и нежными чувствами, удобно устроился Се Лянь, касаясь пальцами чужой груди и выводя на коже одному ему известные узоры. Под его щекой мерно бьётся сердце его любимого, драгоценного человека, и Се Лянь наслаждается этим звуком, как самой прекрасной колыбельной.       — Сань Лан, – он вдруг зовет супруга, почти что шепотом, чтобы не нарушить идиллии и хрупкой, тёплой атмосферы уюта в их спальне.       — М, что такое, солнце? – мягкие губы касаются макушки в нежном поцелуе, и Се Лянь счастливо жмурится.       — Давай заведём кошку.       Его предложение столь неожиданное, что Хуа Чэн невольно прыскает, тихо посмеиваясь и пряча улыбку в каштановых волосах.       — Почему мой любимый захотел кошку?       Се Лянь даже не пытается подавить довольный вздох, когда Хуа Чэн в очередной раз за вечер называет его так. Его сердце бьётся быстро-быстро и так счастливо, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.       — Ши Цинсюань недавно рассказывал, что завел кошку, и показывал фотографии. Я подумал, что тоже хочу.       Хуа Чэн смеётся, качая головой и сильнее стискивая супруга в объятиях, что радостно льнёт к нему, желая быть как можно ближе.       — Будет тебе кошка, хоть две, – уверенно заявляет Хуа Чэн, и Се Лянь тихо хихикает ему в плечо. – Завтра и поедем за ней.       — Но у тебя же работа.       Хуа Чэн фыркает, закатывая глаза и любовно целуя супруга в лоб.       — Как будто работа может быть важнее тебя. Или кошки.       Се Лянь не сдерживает радостный смех, так и рвущийся наружу, и счастливо улыбается, когда Хуа Чэн начинает покрывать его лицо и шею маленькими поцелуями-бабочками, сладко шепча нежности на ушко и невинно подразнивая.       На небе уже горит белым диском полная луна, а за панорамными окнами их квартиры всё не стихают звуки поцелуев и тихого счастья, разделённого на двоих.