fate brought us together

Кончики пальцев начинают шевелиться, разнося по всему телу маленькие электрические разряды, которые помогают мне окончательно проснуться. Открываю глаза и вижу огненно-рыжый закат, полоски на небе плывут, а вместе с ними и моя голова. В ушах стоит звонкий шум. Приподнимаюсь на локтях и вспоминаю, что произошло. Машина разбита, одна сторона всмятку, и из неё вырываются клубки дыма. Сама я лежу на асфальте, видимо выбросило при перевороте. Я ощупываю себя, пытаясь понять последствия аварии. Но вроде всё цело. И тут меня пронзает волна облегчения. Я жива. Я выжила. Лежу на дороге, вся в грязи, в обрывках одежды, а внутри меня, вопреки всему, растёт радость. Чистая, искренняя радость. Я могла умереть. Все могло закончиться в тот момент. Но я жива. Я дышу. Я чувствую. Обхватываю голову руками и откидываюсь назад, на дорогу. Облегчение переполняет меня, и я начинаю улыбаться, пряча лицо от солнца. Выпрямляю руки перед собой, ожидая увидеть ссадины и царапины, которые всегда были со мной в том мире, но на руках я ещё замечаю шрамы… Один из них — от укуса собаки. Который я зашила собственноручно. В том самом мире. Паника. Чистая, животная паника обволакивает меня. Судорожно я нащупываю предплечье, где нахожу шрам от ожога с символикой «Нового рубежа». Руки скользят к волосам, к моим неровно подстриженным, собранным в хвостик, грязным волосам. Сердце бешено колотится. Дыхание учащается, становится прерывистым. Я не могу вдохнуть полной грудью. И прежде чем я начала терять связь с реальностью, сквозь пучину безумия слышу знакомый голос, который зовёт меня. Чья-то рука дотрагивается до моего плеча, я вздрагиваю, поднимаю взгляд и вижу его. — Тише, дорогая, это всего лишь я. Твой старый друг — Кенни. Я удивлённо вытаращиваю глаза. Это действительно он. Потрёпанная кепка, чёрная повязка на глазу, седая борода и тёплая улыбка. Кенни протягивает мне руку, и я медлю, будто если дотронусь, то он рассыплется на мириад звезд в небе. Он погиб. Сразу после аварии. Когда напали ходячие. — Не бойся, Клем, позже научим тебя водить. А нам уже пора. — бодро и весело говорит он, маня пальцами всё же взять его руку. И я беру. Кенни помогает мне подняться, и я ощущая твёрдую опору под ногами и уверенность в том, что теперь всё будет хорошо. Мы идём вдоль трассы, а после заходим в густой лес. Сквозь стволы деревьев проглядывают лучи солнца, освещая нам путь. Я иду рядом с Кенни и чувствую себя так спокойно, всё мои тревоги и страхи растворились, остались где-то там, у перевёрнутой машины. С каждым новым шагом мне становится легко на душе, словно она излечивается после столькой боли. С каждым шагом я начинаю забывать о плохих мыслях, что преследовали меня, их будто и не существовало никогда. Ведомая за руку Кенни, я полностью ему доверяю, не задавая никаких вопросов. Из густого леса мы выходим на опушку, посреди которой стоит большой охотничий дом. Мы проходим мимо, не спеша, и я успеваю заметить людей, расположившись на веранде. Приглядевшись, я узнаю их всех. Люк и Ник сидят в креслах и потягивают что-то из стаканов, ведя разговор с улыбкой. Пит и Карлос сидят за столом и играют в карты. Рядом Сара читает книгу. А на покрывале, расстеленном на траве, в обнимку сидят Ребекка и Элвин и смотрят на проплывающие мимо облака. Они все такие счастливые. Хотелось бы мне помнить их такими, а не то, как они умерли. Но, когда мы вновь доходим до леса, я уже и не помню, почему эти незнакомые люди заставляли меня улыбаться, пока мы проходили мимо их дома. Чувство пустоты захватывает меня, непонятно откуда взявшееся, но вскоре и оно проходит, забирая за собой и другие чувства и эмоции. Кенни слегка ускоряется, что я начинаю не успевать за ним. Его плечи выпрямились, грязная одежда стала чище. На секунду он снимает кепку, чтобы снять повязку с глаза. И зачем он её носил, если с его глазом всё в порядке? Из леса мы снова выходим на дорогу. Закат по-прежнему горит оранжевым солнцем. Через какое-то время мы подходим к воротам, и Кенни спокойно открывает их, приглашая меня зайти внутрь. Я узнаю это место. Мы вернулись в мотель.

***

Только открыв глаза, я выхожу из своей вонючей комнаты мотеля. Солнце горит у горизонта. Мой полуденный сон затянулся. Наврядли Ли уже вернулся с вылазки, он любит походить побольше и выжать из неё максимум. Решаюсь пройтись по двору, всё равно делать больше нечего, взрослые между собой распределяют основные обязанности, а мне достаётся какая-то ерунда, которая от силы занимает несколько минут. Бен не настолько старше меня, чтобы поручать ему задания, а мне нет. Сейчас смена Лилли сидеть в дозоре, и почему-то при взгляде на неё у меня неприятных мурашек больше, чем глядя на её отца. В последнее время она прямо вгоняет меня в ужас, но я стараюсь ей этого не показывать. И вообще никому. Шаг сделать не успеваю, как в меня врезается Бен, а содержимое коробки из его рук падает на землю. Одно из них было зеркало, которые разбилось при падении на несколько осколков. В них я вижу своё отражение: какая-то я бледная, да и глаза выглядят странно — слишком пустые, слишком тусклые. Бен быстро собирает палки, железки, пружинки, батарейки и кладёт их обратно в коробку, бросает уже на ходу мне извинения и бежит к Дагу, который что-то делает на столярном столе. Что-то что улучшит или упростит нашу жизнь в мотеле. Еще раз смотрю на осколки и решаюсь их убрать. Мало ли Дак додумается взять их в руки и поранится. Но сама я не умней и пытаюсь взять осколок голыми руками и, конечно же, он разрезает мою кожу. На удивление мне не больно. Наверное, привыкла к всяким травмам в таких то условиях. Ищу глазами Катю, чтобы попросить у неё что-то для перевязки. Она сидит на диване вместе с Кенни. Он ей что-то рассказыват, а она внимательно его слушает, не сводя глаз, улыбка на её лице становится шире, а после они вдвоём заливаются лёгким смехом. Они явно придавались хорошим воспоминаниям из жизни. Той, что была до ходячих мертвецов. Рядом с ними на земле лежит Дак и сосредоточено что-то рисует. Катя осматривает мою руку и уходит в комнату за аптечкой. Кенни хлопает по дивану рядом с собой, приглашая меня присесть. — Сидим в развалюхе, смотрим на багровый закат. Красиво, конечно. Иронично красиво. Конец света, а закаты все так же прекрасны. — ровно говорит он, задрав лицо к небу. Я смотрю на солнце, которое будто замерло на месте. В последние дни здесь так тихо. Ходячие не приближались к мотелю. Бандиты тоже пропали. Ни одна чужая душа сюда больше не захаживала. Казалось, время дает нам всем возможность почувствовать себя частью гармоничного мира, где царит покой, умиротворение и счастье. — Потянуло пофилософствовать? — весело фыркаю я, глядя на него. Кенни смотрит на меня, и в его глазах я замечаю нежность и какую-то глубокую печаль. — Философия для болванов, которые боятся смерти. Они ищут смысл жизни и тешат себя тем, что ждёт их после. Но знаешь, что страшнее смерти? — он грустно усмехается, отводя взгляд от меня. — Страшнее, ее не осознавать. Его слова зависают в воздухе, тяжёлые и липкие, как смола. Они ещё задерживаются в моём сознании, пока я пытаюсь их переварить, но от раздумий меня отвлекает Дак: — Клем, смотри, что я нарисовал! — он воодушевленно выкрикивает и тычет мне в лицо своим рисунком. — Дак, аккуратнее! Клементина итак хорошо видит. — бранит его Кенни. На рисунке изображен львиный зев. Так реалистично. Дак хорошо успел развить свои навыки художника. Но почему-то от его рисунка моя кожа покрывается мурашками. Вскоре возвращается Катя. Она обрабатывает и перевязывает мне руку, хотя я говорила ей, что могу сама. Ли ещё не вернулся, и я начинаю переживать. Спокойная картинка всё больше приобретает тревожные тона. Я усаживаюсь недалеко от ворот и решаю ждать возвращение Ли здесь. Всё равно делать больше нечего. — Ты опять потеряла свою кепку? Рядом со мной присаживается Карли, она смотрит на меня и улыбается. Я же поднимаю руки к голове и понимаю, что она права. И я не помню, где её оставила. Карли кажется всё понимает без слов, переводя взгляд с меня на ворота. — Ли вернётся и поможет тебе. Он всегда тебе поможет, Клем. — она тяжело вздыхает, а улыбка с её лица испаряется. Холод пробегает по спине вместе с ветром, и я вся съеживаюсь. Карли ещё сидит со мной какое-то время и уходит. Я начинаю замерзать и встаю на ноги, чтобы сходить за одеялом. Но раздаётся скрежет ворот, а следом за ним я вижу Ли. Он скидывает с плеча тяжёлый портфель, наполненный припасами. Я бегу к нему и, распахнув объятия, крепко прижимаюсь к нему. — Клементина? — его голос звучит настороженно, он неуверенно прикасается к моим плечам, а потом хватает за них и резко отодвигает от себя, заглядывая мне в глаза. В них я вижу ужас и шок. И я начинаю пугаться. — Ли, что с тобой? — нервно бормочу я. — Тебе нельзя здесь находиться. Ты должна уйти. — довольно грубо он отпускает меня и проходит вперёд. — О чем ты говоришь? Я же здесь живу! Мы одна группа! — кричу я, окружённая паникой, не понимая, что происходит. — Я умру, если уйду! Я не выживу одна. — Ты умрешь если не уйдёшь отсюда. — он поворачивается ко мне, и в его глазах столько боли. — Потому что мы здесь все мертвы. Внутри все оборвалось. Сердце замирает, пропустив удар. Дыхание перехватывает словно кто-то сжал мне горло стальными пальцами. В ушах звенит, заглушая все остальные звуки. Все стало… пустым. Цвета поблекли, звуки стихли, запахи исчезли. Словно кто-то выключил звук и изображение в моем мире. Меня больше не было в моменте, меня больше не было в мотеле. Я стою посреди поля, заросшим львиным зевом. Он просто повсюду. Поднимается сильный ветер, принося с собой тучи, которые укрыли за собой солнце, спрятав его последние лучи. Ли стоит рядом, и я вспоминаю, что мотель остался в далёком прошлом, как и все его жильцы. Они правда все мертвы. Получается, и я тоже? Неужели это конец? — Нет, Клем, это не конец. — словно прочитав мои мысли, отвечает Ли. — Тогда что происходит? — я задыхаюсь в собственных словах, страх окутывает меня со всех сторон. — Ты умираешь. Его слова кажутся бредом, но постепенно они складываются в одну страшную, неоспоримую истину. И я вспоминаю. Вспоминаю ужасный крик. Вспоминаю выстрел. Вспоминаю боль, пронзившую все тело. И… темноту. Глубокую, всепоглощающую темноту. А потом… мой дом, моя комната. Теплая и мягкая кровать, запах лаванды и свежести. Слишком идеально. Слишком спокойно. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. И все кусочки пазла вдруг складываются в единую картину. Картину, которую я так отчаянно пыталась не видеть. Картину моей собственной смерти. Кажется, я начинаю задыхаться. Иронично, что я чувствую, как сейчас умру, при это итак умирая. От этих мыслей мне хочется рассмеяться, несмотря на внутренний страх. — Ты должна проснуться, милая, — Ли подходит ко мне и аккуратно кладёт руки на мои плечи, его голос звучит мягко, но требовательно. — Ты слишком много здесь провела времени. Впервые оказавшись в этом сне, я хотела променять его на настоящий мир. Несмотря ни на что. А сейчас я вновь погружаюсь в яркие краски мотеля, где так спокойно и хорошо, где нет боли, голода, страха. Где мне не нужно бороться за выживание. Где я сижу у ворот в ожидании Ли и дожидаюсь его. Где я могу обнять его, поговорить. Где он есть. В реальности же такого не будет. Он мёртв. И он просит меня очнуться. Жить дальше. Но зачем? Зачем возвращаться в ту реальность, где нет его? В мир, который разрушен, где нет надежды, где царит хаос и отчаяние? Я не хочу туда. Я не хочу снова переживать этот кошмар. Я хочу остаться здесь. Забыться в этом сладком сне, где все хорошо. Где мы вместе, счастливы и беззаботны. Я просто хочу, чтобы он был рядом. — Я хочу остаться, — шепчу я, а в уголках глаз собираются слезы. — Клементина… — Ли огорченно вздыхает, прикрыв глаза. — Ты видел тот мир, Ли. Поверь, сейчас он выглядит намного хуже. Там ничего не осталось! Ни надежды, ни смыла… — Это не так, — возражает он, крепче сжимая мои плечи и заглядывая в мои глаза полные отчаяния. — Да, мир изменился. Да, он жесток. Но там есть и те, кто выжил. Те, кто борется за будущее. И они нуждаются в тебе. Твои друзья, переживают за тебя. Маленький мальчик, суетится возле тебя, ожидая твоего пробуждения. И парень, который места себе не находит, поглощенный тревогой и переживаниями. Ты нужна им, Клем. Словно на яву я слышу чей-то голос, который заставляет моё сердце биться. Мой любимый голос. Луис. Он остался там, в реальности, в этом ужасном, разрушенном мире. Он ждет меня. Я не могу его бросить. Не могу предать его любовь и веру. Даже если это означает вернуться в ад, я должна это сделать. Должна бороться. Я должна выжить, чтобы снова увидеть его, чтобы обнять его, чтобы сказать ему, как сильно я его люблю. Но также это значит оставить Ли. Отказаться от счастливого сна. И продолжить жить. Я крепко обнимаю его, а слезы льются по моим щекам. — Я всегда буду с тобой, милая, — говорит Ли, успокаивающе гладя меня по волосам. — Твой закат ещё не настал. Ещё не время. А когда мы встретимся снова, ты уже будешь старше меня, но я по-прежнему буду с тобой, буду оберегать тебя. Мои губы расползаются в улыбке. Я поднимаю взгляд на Ли и вижу слезы на его лице. — Пора прощаться, Клем. Пора возвращаться. И я смотрю на него в последний раз, стараясь запомнить каждую черточку его лица. — Я люблю тебя, Ли, — шепчу я, продолжая улыбаться. — И я тебя, солнышко. До меня доносятся голоса. Они звучат так ясно, что мне хочется последовать за ними. Мир вокруг начинает растворяться. Поле цветов разлетается на лепестки, а тучи открывают солнце, которое светит так ярко, ослепляя меня. И сияющая пустота манит, я не сопротивляюсь ей и даю ей увести меня за собой. В реальный мир.

***

Осенний вечер опустился на лес мягким, бархатным пологом. Солнце спряталось за багряным горизонтом, оставив лишь отблески на верхушках самых высоких сосен. В глубине леса царила тишина, нарушаемая лишь редким треском сломанной ветки или щебетанием ночных птиц. Луис сидел на ступеньках главного здания школы и наблюдал за закатом, сжимая в руках её кепку. Слезы застыли в глазах, не решаясь скатываться. Его душил страх неизвестности. Он сильно переживал за Клементину, которую подстрелили этим утром. После победой над Лилли и рейдерами они и не думали, что когда-нибудь повстречают ещё неадекватных людей с оружием. Мародёры. Они начали стрелять без промедлений и сразу на поражение. С помощью ловушек подросткам удалось их одолеть без больших потерь. Только одна пуля попала в Клементину, ранив её в живот, после чего она сразу потеряла сознание и на протяжении многих часов так и не пришла в себя. Руби сделала всё, что смогла, и оставалось только ждать, что было настоящей пыткой. Луис был рядом, помогал во время операции, а после долгое время сидел и держал Клементину за руку, умоляя её открыть глаза. Эй-Джей зашел к ней позже. Обычно разговорчивый мальчик, не мог выдавить из себя ни слова. Он стоял у её кровати и сдерживал слезы, чтобы не заплакать. Эй-Джей остался в комнате вместе с Луисом, пока Руби пошла отдохнуть. Малыш взял с собой цветные карандаши и принялся рисовать Клем открытку, чтобы порадовать ее, когда она проснётся. Рука Луиса сильнее сжимала её руку, и он продолжал рассматривать её бледное лицо, ожидая, что девушка сейчас откроет глаза, улыбнётся и сделает его самым счастливым на свете. Но Клементина продолжала лежать, не подавая никаких признаков жизни. Вскоре вернулась Руби, в руках она держала изоленту, и Луис сразу понял что к чему. Он вскочил на ноги и раздвинул руки, прикрывая собой Клементину. Эй-Джей подскочил на месте, не ожидая резких движений в полной тишине. Руби тоже испугалась, едва удержав себя в руках, чтобы не вскрикнуть. — Господи, Луис! Ты чего? — Зачем тебе изолента, Руби? — процедил он сквозь зубы. — Клементина долго находится без сознания и… — занервничала она, не ожидав такой реакции, и глубоко вдохнула, будто пытаясь набраться храбрости. — Лучше перестраховаться. — Она не обратиться. Потому что она жива. — Но, Луис, я не профессиональный врач, а это не просто царапина. Это огнестрельное ранение! — И это не причина связывать её. — сухо отрезал он. — Ты сейчас не в том состоянии, чтобы контролировать ситуацию. — Её и не нужно контролировать! Всё просто замечательно! И когда Клем очнётся… — Если очнётся, — произнесла она вкрадчивым голосом. — Руби! — зарычал Луис, окидывая её уничтожительным взглядом. — Так, что, мать вашу, тут происходит? В комнату зашёл Марлон, оглядывая присутствующих. Он не стал никого слушать и попросил Луиса выйти, проветриться. Но он не хотел уходить. Хотел остаться и сидеть здесь, рядом с ней. Держать её руку. Шептать ей на ухо всякую чушь. Надеяться, что она услышит. Что она почувствует. Что она вернётся к нему. Марлону пришлось силой выводить Луиса из комнаты, а он не останавливался и рвался обратно к Клементине. Но в какой-то момент он ослабил своё рвение и обессиленно опустил голову на плечо Марлона. Он так боялся утратить надежду и поверить в слова Руби. Поверить в то, что Клементина больше не очнётся... Багряные краски растекаются по небу, словно кровь по холсту, напоминая ему о той, что сейчас умирает там, внутри, в стенах этой проклятой школы. Ветер пронизывает насквозь, усиливая ощущение холода и безысходности. Он словно шепчет на ухо слова прощания, напоминая о том, что все в этом мире временно и преходяще. Он чувствует лишь боль. Огромную, всепоглощающую боль. И страх. Страх перед тем, что ждет его впереди. Страх остаться одному в этом мире, лишенном света и тепла. Закат. Конец. А Луис просто сидит здесь, на этих холодных ступеньках, и ждет. Ждет чуда. Которое, скорее всего, никогда не произойдет. Его сердце начинает бешено стучаться, когда из распахнутых дверей выбегает Эй-Джей. Он широко улыбается, активно подпрыгивая на месте, зовя Луиса сейчас же пойти за ним. Внутри пробегает волна облегчения, разнося по телу лёгкую дрожь и тепло. Чудо всё же произошло. Она очнулась. Клементина вернулась к жизни.