fate brought us together

Я вернулась в свою комнату. Казалось, что если я запрусь в ней, то поток отчаяния удастся удержать внутри. Уже столько всего вышло наружу, отравляя единственную оставшуюся надежду. Луиса. Я хотела отгородить его от моей тоски после того, как призналась, что по-прежнему думаю о смерти. Мне не хотелось причинять ему боль, но он не боялся её. Он хотел разделить, нет, забрать ее себе. Чтобы я не страдала. И от этого внутри все разрывается. Сердце сжимается от вины, душа мечется в клетке отчаяния. Луис пришёл этой же ночью. Он сел на кровать, и его лёгкое касание руки разлилось теплом по моей спине. И он лёг рядом, прижался, обнимая сзади. Крепко и нежно. Я чувствовала, как его сердце билось в унисон с моим собственным. Мы не сказали друг другу ни слова. Просто лежали. Объятия Луиса не были способны забрать всю ту боль, что поселилась в моей душе с той ночи, когда я не смогла защитить Эй-Джея, когда позволила ему умереть, но они приносили утешение. И в это мгновение мне хотелось верить, что я смогу справиться с этим, смириться, начать жить сначала. И всё ради Луиса. Я хотела бы сделать его счастливым. Хотела бы быть счастлива и сама. Быть счастливыми вместе. Начать всё сначала. Даже если для этого придётся оставить школу позади и найти новое место и новых людей. Он этого заслуживает. Он так много сделал для меня, что и мне хочется отплатить ему тем же. Я нашла в себе силы, чтобы встать с кровати и заниматься полезными делами. В этот раз я не заставляла себя, чтобы по итогу получить «награду». Я просто пыталась вновь войти в привычный ритм жизни. Поначалу мы не делили обязанности, всё делали вместе. А потом стали разграничивать. Эта некая самостоятельность позволяла мне почувствовать едва ощутимую надежду на то, что я действительно могу продолжить жить. Вечера мы проводили вместе. Мы просто говорили, иногда играли, просто были рядом. Пропала животная похоть, которая была моим единственным источником внутренних сил. Они теперь возникали сами по себе. Эта перемена не могла не радовать. И я искренне верила в то, что у меня получилось. Я чувствовала, что я живу. И я чувствовала себя счастливой рядом с Луисом. — Это, конечно, не по правилам, но я. — Луис задумчиво чешет подбородок и, неуверенно улыбаясь, смотрит на меня. — До сих пор не могу поверить, что мои чувства оказались взаимны, что такая девушка как ты, выбрала такого как я. — Прекрати, — я махнула рукой, ощущая, как румянец приливает к щекам. — Ты играешь не по правилам! Луис пожимает плечами, и улыбка на его лице становится шире. Закончить очередной день мы решили очередной игрой. Сидя на школьном кладбище, мы вспоминали наших павших друзей и предполагали, кто больше подошёл бы на заданный нами вопрос. Здесь это ощущается так, будто они тоже принимают участие в игре, будто они снова с нами. — Теперь моя очередь. Кто из них закатил бы пир на всю округу, когда мы бы поженились? Даже если бы пришлось взять всю провизию из запасов? — Думаю, это очевидно, — я закатываю глаза, не сумев сдержать улыбку. — Руби. Она бы организовала такое, что даже ходячие бы позавидовали. А как думаешь, кто бы просто…не понял нас? Не в плохом смысле, а просто… не увидел бы в этом смысла? — Не знаю. Как будто бы я могу назвать нескольких, но одновременно и никого. Но для меня это значит многое. — И опять нарушение правил. — бормочу я, стараясь не смотреть на него, зато чувствую на себе его взгляд. В ответ Луис хмыкает, а затем после паузы продолжает: — Я просто так чувствую. Итак, а кто бы был против? — Марлон? — Шутишь? Он же мой лучший друг… — он запинается, хмурясь. — Думаю, он бы порадовался за нас. — Обо мне он точно был не лучшего мнения. — фыркаю я, пожав плечами. — Жаль, что вы познакомились при таких обстоятельствах. — А ты бы кого назвал? — почему-то вдруг смутившись, спрашиваю я. — Аасима, конечно! Он вечно твердил, что я отлыниваю от дел. С тобой я точно думаю не о работе. — Но сейчас он бы так не сказал. — Ага. Кроме нас некому больше заниматься делами. — Лутс тяжело вздыхает, и его голос дрожит. — Я раньше и не думал, как много они делали для школы, какая ответственность лежала на каждом. Как жаль, что я это осознал только после того, как их всех не стало. Казалось, что, сидя здесь и беззаботно играя, мы отвлеклись от тоскливых мыслей, могли улыбаться, вспоминая подростков. Но все они… их больше нет. Они — призраки, ожившие лишь на мгновение, в мимолетном воспоминании. Тёплое чувство, как дым, рассеялось в ночном воздухе. Осталась лишь пустота, гулкое эхо минувших дней. Луис поднимается на ноги и глядит на меня, протягивая руку. — Завтра мы же собирались осмотреться за пределами безопасной зоны. Выжать максимум из этого места, прежде чем его покинуть. — Ты иди, а я ещё тут побуду. — я жмурюсь, больно закусив губу, и выдыхаю. — Недолго, правда. Рука Луиса медленно опускается. Он вздыхает без упрёка, скорее с досадой, ничего не ответив. Коротко кивает и направляется к крыльцу, дожидаться меня. Я, не вставая, приближаюсь к кресту, на котором было выцарапано имя моего растяпы. Мне хочется находиться на одном уровне с нии, ведь кажется, что разговаривать с умершим свысока неправильно. Рукой аккуратно дотрагиваюсь до неровных букв и нежно провожу по ним, представляя, как снова глажу его румяные щёчки. В груди защемило, а слёзы подступили к глазам, но я сжимаю зубы, борясь с ними. — Я скучаю по тебе, Эй-Джей. Так сильно скучаю. — мой голос дрожит, еле слышно, но в нём читается глубина горя, которое, казалось, разорвет меня изнутри. Сморгнув так и не скатившиеся слезы, я медленно поднимаюсь на ноги и иду в сторону школы.

***

Полуденное солнце слепит глаза, а поток прохладного воздуха обдувает лицо, иной раз мне приходится придерживать кепку, чтобы она не слетела с головы. Я иду с Луисом по лесу туда, где заканчивается безопасная зона, а через какое-то время придётся пойти черт знает куда. Эта мысль вызывает во мне трепет и тревогу одновременно. Приятное тепло разливается в груди от ощущения Луиса рядом. Но мне не по себе от мысли о том, что я снова убегаю, мчусь, сломя голову, лишь бы не думать о прошлом. В лесной тишине я не сразу замечаю хитрую ухмылочку Луиса, когда он легонько толкает меня в плечо. — Прогулка среди мертвецов в незнакомой части леса — именно то, что нужно для разнообразия наших свиданий. — Свиданий? Интересное у тебя представления о свиданиях. — Ну а что? Разве это не романтично? Первым свиданием был ужин, хоть я по-другому его представлял. Самую малость. — он загибает пальцы на руке, а я краснею и пытаюсь не углубляться в воспоминание о том вечере. — Потом была серия свиданий под звёздным небом. А сейчас нас поджидает опасность на каждую шагу. Определенно что-то новенькое, — кивнув, подытоживает он. — Какой же ты романтик! — протягиваю я слова в насмешке. — Только не говори, что у тебя с кем-то были более запоминающиеся свидания, чем со мной! — дразнит Луис, пристально глядя на меня. Я лишь закатываю глаза на эту провокацию и стараюсь сохранять серьёзное лицо, но губы сами расплываются в улыбке, и в глазах загорается озорной огонёк. — Давай будем честны, это я делаю наши свидания такими запоминающимися. Ты просто предоставляешь фон и симпатичное лицо. — Эй! Я тоже вношу свой вклад! — Не сомневаюсь, — я толкаю его в плечо, и, звонко смеясь, начинаю бежать. — Ах так? — восклицает он и бросается следом. Луис хохочет и бежит за мной. Догонялки начинаются спонтанно, как всплеск энергии. Мы бежим по заросшей траве, спотыкаясь о корни деревьев, перепрыгивая через камни. Ветер свистит в ушах, и смех разносится по лесу. Луис быстро нагоняет меня, хватает за руку, притягивает к себе. Я упираюсь об него, смеюсь и пытаюсь вырваться. Но он сильнее. Он обнимает меня крепко, и кружит в объятиях. Дурачась, мы выходим к озеру. Спокойная гладь воды отражает небо, по которому плывут облака. В нос ударяет сладковатый запах, напоминающий морковь. Вся беззаботность, вся легкость, вся радость — исчезают в одно мгновение. Вместо них — пустота, тоска, боль. Я освобождаюсь из объятий Луиса и стремительным шагом подхожу к воде. Несмотря на тёплую погоду, меня пробивает дрожь, и я обхватываю себя руками, пытаясь унять её. — Ты в порядке? — Луис обеспокоенно наклоняется, глядя мне в лицо. У самой глади воды я вижу маленькие цветы с белыми лепестками, собранные в зонтиковидное соцветие. На одной из вылазок мы с Руби уже бывали тут. Эти цветочки показались мне очень милыми, пока девушка не рассказала мне, что это одно из самых ядовитых растений. Его сок приводит к смертельному исходу… Смерть снова напоминает о себе, заявляет о своих правах… — Хочу купаться! — заявляю я и начинаю раздеваться. — Что? Сейчас? — Луис слегка улыбается, а потом задумчиво хмурится. Я ничего не отвечаю и, оставаясь в одном нижнем белье, захожу в воду. Иду все глубже, утопая в зыбучем песке дна. Вода поднимается выше и выше, окутывая ноги, живот, грудь. Пытаюсь плыть, отталкиваясь от воды, но движения скованы, неловки. Я словно разучилась плавать. Мне просто хочется забыться. Смыть с себя грязь мыслей, утопить в озере боль воспоминаний. И, словно из ниоткуда, накатывает волна. Волна ужаса, отчаяния, паники. Я чувствую, как тело начинает дрожать, как сердце бешено колотится в груди, как в голове все плывет и кружится. Я пытаюсь дышать, но воздух словно не поступает в легкие. Вода кажется густой, вязкой. Она тянет вниз, в бездну, где ждет смерть, в которую я вновь хочу окунуться. И я ныряю. Хочу позволить воде поглотить меня, оказаться во тьме, которая никогда меня не отпускала. Но всё же выныриваю. И тут же сильные руки обхватывают меня за плечи, прижимают к себе. Мою нарастающую тревогу вдруг прекращает тёплое дыхание у затылка. Сердце продолжает бешено стучать, пока Луис мягкими прикосновениями, не пропустив ни одного позвонка на моей спине, скользит вниз, приобнимает за талию. — Точно всё в порядке? — хриплым голосом шепчет он на ухо, положив подбородок мне на плечо. Я киваю, и Луис медленно целует моё плечо, и ощущаю, как внутри разгорается огонь. Кажется, я готова взорваться от его прикосновений. Одной рукой Луис спускается ниже и останавливается у края белья. Когда его пальцы ныряют под резинку, я вздрагиваю в его руках, и он сильнее прижимает меня к себе. Вплотную, так, что я отчётливо ощущаю его желание, и всё перестаёт иметь значение. Большим пальцем он достигает самого чувствительного места, обводя нежные круги, а затем погружает в меня другой, на что мои бёдра сами начинают двигаться в такт его пальцами, пока приятные ощущения охватывают всё мое тело. Я бесстыдно цепляюсь ему в руку, жадно прижимая к себе. Теряюсь в ощущениях. Он заставляет всё мое тело дрожать и пылать от нестерпимого желания. Все мысли покидают меня, я снова забываюсь, отдаюсь ему, но щекотящий нос пряный запах снова напоминает мне о потаённых закоулках моей души. Мои подавленные мысли о смерти. Резко отстраняюсь и разворачиваюсь. Луис смотрит на меня непонимающе, и я просто направляюсь назад к берегу, пряча взгляд. Останавливаюсь у цветков. Мне хочется потрогать их, но они словно парализовали меня. — Клем, я что-то сделал не так? Прости, я не хотел… — быстро шепчет Луис, приближаясь ко мне. — Это цикута, — перебиваю его и киваю на белые цветы в воде, а мой голос полон обречённости. Луис молчит, продолжает обеспокоенно оглядывать меня. — Один такой цветок способен убить человека за несколько часов. — Я знаю, что это за цветы. — он мотает головой и, раздражаясь, перебивает меня. — К чему ты клонишь? — Просто… — я нервно усмехаюсь, до боли кусая губы. — просто из пистолета можно убить одного, а другой останется, увидит, как тот умирает, как страдает… А этот яд убьёт одновременно. Если мы сделаем это вместе… Мы не увидим этого кошмара. Мы просто заснем… Вместе… — Ты…ты предлагаешь… Ты с ума сошла?! — Всё закончится. И нам не нужно будет больше страдать. За всё время, как снова все полетело к чертям, я поднимаю взгляд на Луиса. Его лицо бледное и невероятно напряжено, а потускневшие глаза вытаращены в бессильном ужасе. Весь его вид передаёт эту боль, разрывая душу. Мерзкие чувства снова обволакивают меня. Они со мной навсегда. Чтобы я не делала, как бы не пыталась притвориться, будто всё хорошо, что я как и раньше готова двигаться дальше, бороться, не сдаваться… Но уже, наверное, слишком поздно. Меня нельзя спасти. — Как ты можешь? — сбивчиво бормочет Луис, обречено прикрыв глаза. — Я думал, что у нас всё хорошо. Ты же согласилась начать всё сначала. — Эти мысли всегда со мной. — я пытаюсь улыбнуться, чтобы успокоить то ли его, то ли саму себя. — Я не ты, Луис. Я не могу жить одним днём и наслаждаться этим. Я не могу притворяться, что все хорошо… Я хочу умереть. — впервые я не чувствую вину, произнося эти слова. — Я хочу умереть, потому что не вижу смысла в жизни. Я хочу умереть, потому что не могу больше выносить эту боль. Я хочу умереть, потому что не могу больше притворяться. Я не хочу причинять тебе боль, но я больше не могу жить! — Ты думаешь мне легко? — всё его тело напряженно застыло, и только грудь учащенно поднимается и опускается, выдавая шумное дыхание. — Я не сдаюсь, потому что они отдали свои жизни ради нас! Я продолжаю жить ради тебя, потому что я люблю тебя! — Прости… Я пыталась. Но не могу больше. — Не смей говорить так! Ты сильная! И мы справимся… Вместе. Но не так. Только не так. Луис пытается взять меня за руку, но я быстро отхожу назад. Он тянется ко мне, а я с силой отталкиваю его от себя так, что он едва устоял на шатающихся ногах. Луис поднимает на меня мокрые покрасневшие глаза, и его непонимающим взгляд окончательно разбивает уцелевшие осколки моего сердца в крошку, оседая пылью где-то на дне живота, а на их месте в груди теперь лишь зияющая пустота. Не печаль. Не боль. Не страх. Ничего. Пустота.

***

Жажда смерти не была так ощутима сильна как прямо сейчас. Сидя на ступеньках школы, я смотрела, как догорает закат, и хотела сгореть вместе с ним. Но меня по-прежнему удерживал в этом живом мире Луис. После того, как я озвучила свои мысли о совместной смерти, я побежала назад к школе, бросив его одного с болезненной правдой. О чем я только думала, когда говорила это? Умерев вместе, выпив яда? Так сильно я хочу умереть, что готова заставить Луиса умереть вслед за мной, чтобы он не остался один… Ворота открываются, и Луис наконец-то возвращается после нашего «свидания», в руках он держит небольшой мешок. Поймав мой взгляд, он тяжело вздыхает и направляется ко мне, присаживается рядом. Он продолжает смотреть на меня и молчать, и вижу в его глазах усталость, разочарование и…любовь. Любовь, которую я не заслуживаю. — Я долго думал, и… — Луис коротко улыбается, но от этой улыбки разит холодом и отчаянием. — Тебе через многое пришлось пройти, это было видно сразу, как только ты появилась в школе. И мне захотелось узнать тебя, показать, что всё не так плохо. Сделать тебя счастливой. — Я не понимаю… — прошептала я сдавленно, ощущая, как дрожь распространяется по телу. — Если твоё счастье уже не в этом мире, то я готов подарить тебе его в другом. Он протягивает мне мешок, и я дрожащими руками расправляю его и уже ощущаю горьковатый запах цикуты. — Нет, — я опускаю голову и беззвучно плачу, обхватив руками колено. Что же я наделала? — Я знаю, что ты не можешь уйти, оставив меня, поэтому мы уйдёт вместе. Как ты и хотела. Рука Луиса касается моей щеки, и я посмотрела в его глаза, в которых вижу дрожащую, измученную нежность. Он аккуратно гладит меня по щеке. — Ты не должен этого делать, Луис! — тёплые ручейки потекли по моим щекам, и я ощущаю, как разваливаюсь на части. — Ты должен заставлять меня хотеть жить! Мы должны продолжать жить! — я прижимаю запястье к глазам, чтобы остановить слезы. — Мы оба знаем, что ты этого не хочешь… И больше никогда не захочешь. Луис берёт моё лицо в ладони и прислоняется своим лбом к моему и застывает, пока наши слезы не утихают. — Всё хорошо, Клем. Мы всегда будем вместе. Только по-другому. Просто… Это нужно сделать. В этом нет ничего страшного. Если мы разобьёмся вместе, то значит, что с этим миром что-то не так, а не с нами. — шепчет он срывающимся голосом. — Мне не страшно разбиться. Луис медленно целует меня в висок, и всё моё тело напрягается. Я порывисто вдохнула воздух и задержала выдох — казалось, грудь вот-вот разорвётся. Как я ни сдерживала слезы, они снова обжигают глаза. Я наклоняюсь к Луису, и он прижимает меня к себе и заключает в объятиях так, будто я могу оставить его прямо сейчас. Я хватаюсь за его плечи и держу так сильно, давая понять, что не важно, как всё кончится, но мы всегда будем вместе. До последнего вздоха. И после него.

***

— За последнюю ночь среди живых! — восклицает Луис, поднимая руку с стаканом вверх. Сидя на полу в своей комнате, где мы решили провести наше последнее свидание, я впервые ощущаю спокойствие за долгое время. Я наконец-то обрела цель. И эта цель — смерть. В руках сжимаю стакан с чаем, в котором плавает яд цикуты. Луис перестаёт держать притворную улыбку, и в его глазах на мгновение мелькает необъятная грусть. Так будет лучше. Для нас обоих. Мы уйдем вместе. Я знаю, что это эгоистично. Но я больше не могу. Я сломалась. Я устала. — Может, на брудершафт? — мягко спрашиваю я и тянусь к его руке, лежащей рядом с моей, накрываю своей ладонью. — Что прости? — Ты не знаешь? Я то думала, благодаря журналам, ты знаток свиданий. — Что ж, ты же делаешь наши свидания запоминающимися. Я вижу, что он хочет улыбнуться в ответ, но он сводит брови к переносице, губы вытягиваются в тонкую полоску. Он бы хотел, чтобы всё было иначе. Мы все этого бы хотели… Я подвигаюсь ближе к Луису, вытягиваю руку с напитком и переплетаю наши локти. Я смотрю ему в глазах, даю возможность отказаться, остановить меня, попробовать ещё раз, но Луис только кивает, и грустная улыбка омрачает его лицо. И мы пьем. Выпивая до дна пряную жидкость с морковным запахом. Почему-то мне казалось, что меня тут же накроет агония, я начну задыхаться, тело сведёт в судорогах. Но ничего не происходит. Всё это ждёт нас впереди. — Мне так жаль, что мы встретились в такое время, Клем. — Луис судорожно вздыхает, глядя в окно, а я молчу, ощущая подступающие слезы. — Но то короткое время, что мы были вместе, я был счастлив. И я так благодарен судьбе, что она свела нас вместе, хоть всё должно закончится вот так. Я мотаю головой, словно это поможет вытряхнуть из головы происходящее: воспаленный взгляд Луиса с застывшими слезами, ожидание неминуемой смерти и ощущение собственного тлеющего сердца. — Прости меня… — мой голос дрогнул, и я заплакала. Луис протягивает руки и обхватывает моё лицо. Я закрываю глаза, не в силе взглянуть на него, боюсь увидеть в его взгляде боль, разрывающую его и моё собственно сломленное сердце. — Я люблю тебя, Клементина. Не давая ему время сказать что-то ещё, я прижимаюсь своими губами к его губам. Я не знала, как выразить все те чувства, переполняющие меня. Я держалась за этот поцелуй, как за последний шанс, которого у нас больше нет. Руки Луиса ложатся на мои бёдра, и мои слезы текут по его скулам. Мы приковались друг к другу поцелуем, понимая, что если разомкнем губы, то утонем, потеряемся в океане реальности. Я целовала его так отчаянно и прижалась к нему так сильно, что он лёг навзничь, а я оказался над ним. Мои ладони держат его лицо, а его пальцы гладят меня по спине. Его рука ныряет в мои волосы, сбрасывая кепку, и крепко сжимает их. Потом Луис обхватывает меня, поднимает и опускает спиной на кровать. Он прижимает меня к ней своим телом. Я чувствую, как от напряжения подрагивают его мышцы, а может яд уже начал своё действие. Провожу руками по его дредам и страстно целую, протиснув язык ему в рот. Луис порывисто заводит мою руку за голову и пригвождает её к матрасу, собственнически прижимает моё бедро к своему и неистово гладит, впиваясь в кожу кончиками пальцев, так что я невольно выгибаюсь и шумно вздыхаю. Луис замер, тяжело дыша, и посмотрел мне в глаза. Ему никогда не нравилась грубость, он делал это ради меня. Она же заставляла отвлечься меня от душераздирающей боли, а сейчас её не было. Только сильная любовь к человеку, взгляд которого полон нежности и тепла. Пальцы Луиса сжали меня железной хваткой, но они дрожали так же сильно, как и мои. И пока слеза стекала по моему виску, я протянула руку, чтобы погладить его по щеке со всей нежностью и любовью, которую только могу ему подарить. Сердце бешено колотится в груди от одного лишь взгляда Луиса на меня. Он ослабляет хватку и подносит мою руку, которую держал за запястье, к губам и медленно целует ладонь и пальцы. Я обвиваю его за шею и притягиваю к себе, а затем целую, пока его руки скользят мне под кофту. Луис медленно вздыхает, затем проводит пальцем по изгибам моей поясницы. Он поднимается выше, и ладони ложатся на мою грудь. От круговых движений жар расходится по всему моему телу с точки, где надавливают его большие пальцы. Прохладный воздух охлаждает кожу, когда он стягивает с меня одежду. Я изгибаюсь, когда внезапная дрожь охватывает меня, и судорожно сжимаю его ногу бёдрами. Шорох ткани смешивается с моим дыханием. Обнажённое тело Луиса опалило меня жаром. Он впивается губами в мой живот, покусывая и лаская его языком. Его поцелуи спускаются ниже, к внутренней стороне бёдер. В следующий момент его руки заскользили от лодыжек вверх и добрались до края моего белья, и, подцепив за резинку, потянули вниз. Каждой клеточкой кожи я осязала ткань, скользящую вниз по ногам к кончикам пальцев. Его руки схватывают мои бёдра, притягивая к себе. Дыхание учащается, когда я чувствую между ногами прикосновение его желания. Я поднимаю глаза на Луиса и встречаюсь с его взглядом — мерцающей бесконечностью, освещаемая самыми нежными чувствами. Мышцы напрягаются, когда мы соединяемся в одно целое, загораются под его бережным натиском. Одной рукой Луис обхватывает меня слева, словно пытается дотронуться до моего разбитого сердца, другую просовывает под спину, прижимается своим лбом к моему. И весь мир замыкается на нас двоих. Но вместе с этим тело раздирает жгучее пламя, пожирая все органы. Яд начал действовать. Скоро я буду свободна. Свободна от этой проклятой жизни. Перед глазами всё начинает плыть, а в памяти так чётко звучит детский смех. Такой знакомый и любимый. Он тянет меня за собой. Он ждёт меня. Выныривая из приближающейся тьмы, я ощущаю нежные поглаживания по затылку, как будто убаюкивания. Сейчас Луис гладил и моё сердце, собирая его по осколкам. Оно болезненно бьётся, взволнованное его затуманенным взглядом, всем, что он значит для меня. И Луис наклоняется, чтобы поцеловать меня. В последний раз. — Я люблю тебя, Луис. — еле слышно шепчу я, сдирая горло, ощущая железный привкус. Жаль, что мы не встретились в другое время, в другом месте, в другой жизни. Он был достоин большего. Он был достоин счастья. Но этот мир не смог нам этого дать. Я обнимаю Луиса так крепко, как только могу, но руки слабеют, пока и вовсе не немеют, и я перестаю их чувствовать. Мы навсегда останемся в объятиях друг друга. Тьма приближается. Я плыву ей навстречу, в вечный покой, где меня встретит мой растяпа. Из меня вырывается последний вздох, и я чувствую, как по виску катится слеза, забирая с собой всю оставшуюся боль, всю мою жизнь…