Альтернативное решение

Как надоело ничего не чувствовать. Лишь боль и разочарование в себе копают маленькую норку, проникая тонкими щупальцами прямиком в ядро сердца. И роют. Задевают нервы, разливают кровь. В голове смешанные мысли о незнании. Ожидание бегает по телу, оставляя склизкие холодные следы. В один момент можно задержать дыхание и больше ничего не бояться.Как надоело ничего не чувствовать. Лишь боль и разочарование в себе копают маленькую норку, проникая тонкими щупальцами прямиком в ядро сердца. И роют. Задевают нервы, разливают кровь. В голове смешанные мысли о незнании. Ожидание бегает по телу, оставляя склизкие холодные следы. В один момент можно задержать дыхание и больше ничего не бояться. Что делать, когда за тобой охотится маньяк? Что делать, если этот маньяк твой бывший одноклассник? За окном полицейской машины мелькают фонари. Ночь была тёмной, так окна многоэтажек играли роли звёзд. Феликс ехал на заднем сидении. Ноги поджаты, тело пробирает холод, а губы дрожат. Он едет в полицейской машине, ни в чём не провинившись. Разве только перед своей жалкой и ничтожной жизнью. Он заслужил нож в сердце. Бледная кожа с кругами под глазами. Сегодня он не поспит. Грёбанный сосед, который решил выпасть из окна. Теперь допрашивают соседние квартиры. Как же было удивительно, что Феликс почувствовал себя убийцей. Даже слёзы наворачивались. Знал. Знал, что заберут невиновного. Прекрасный допрос, с пожиранием глазами. Пока мать успокаивала отца, выпивая пятый стакан. Полицейский спокойным голосом обговаривал ситуацию убийства и задавал вопросы, а взгляд был устремлен в молодого парня, на губах не сходила ухмылка. Словно шептали потустороннее – «Снова встретились. Я же говорил.» Как же хотелось убежать, запереться в комнате и никогда не выходить. Но нужно быть каждому члену семьи в поле видимости при допросе. У Феликса в глазах ненависть с лопающимися капиллярами, лицо краснело, синело, что казалось мёртвым. Человеку, что напротив, это нравилось, он мысленно облизывался и упивался страхом. Так звучит ненависть. Такой вкус мести с наслаждением. Он наконец-то нашёл, словно любимую игрушку.Как же хотелось убежать, запереться в комнате и никогда не выходить. Но нужно быть каждому члену семьи в поле видимости при допросе. У Феликса в глазах ненависть с лопающимися капиллярами, лицо краснело, синело, что казалось мёртвым. Человеку, что напротив, это нравилось, он мысленно облизывался и упивался страхом. Так звучит ненависть. Такой вкус мести с наслаждением. Он наконец-то нашёл, словно любимую игрушку. А непослушные игрушки нужно ломать до того, пока не изменятся. Но ни в коем случае не выкидывать. Находить и ломать. Тыкнуть носом в свою ошибку. Вырвать язык за грубые слова, что когда-то, казалось, приносили боль. Проехать свою остановку, но довести своё дело до конца. Убить в себе прошлое.

***

Школа шумит. Это не к счастью. Повсюду эти тошнотворные парочки в одинаковой одежде. Музыка орала с актового зала, проникая в мысли, выкидывая научные. Как можно сосредоточиться? А что ещё противнее – надпись над лестницей – «Valentine’s Day». День признаний, романтики и розовых соплей. Так проигрывал в голове Феликс. Через полгода всё закончится, и он отправится во взрослую одиночную жизнь. По коридорам гуляет шёпот. Все оборачиваются на Феликса, косятся и смеются. А у некоторых во взгляде можно найти злость. Парень уже привык к этому. Он уже ожидал, что будет за следующим углом, но всё равно свернул. – Привет, бусинка, – снова этот зудящий голос. Феликс постарался пройти мимо, пока перед ним не оказалась стена из человека. – Ты не понял. Давай заново. Привет, бусинка, – более настырным голосом повторил Хёнджин. – Что надо? – тон Феликса пугал куда сильнее, чем его недовольное выражение лица. Сосуды хотели вылезти наружу от гнева. День испорчен от одного только букета в руках напротив. Он его не возьмёт. Ничего не возьмёт из рук гниющего человека. – Не смешно, – выражение лица Хвана сменилось на гнев. Он готов был поднять руку, но его сковывали цепи, словно на койке, осталось пичкать лоразепамом. – Поговорим, – скорее приказ, чем вопрос. – Через мой труп, – съязвил Феликс и обернулся, собираясь уйти. Внутри всё зудило. – Это можно устроить, – ухмыльнулся Хёнджин. – Чокнутый придурок, я сейчас полицию вызову. Хёнджин из будущего громко смеялся. Парень ничего не ответил, а со всей силы сжал чужое запястье и поволок за собой. В ушах всё пролетало мимо, пока Феликс пытался отцепиться. Добравшись до туалета, Хван прижал Ли к раковине, развернул спиной к себе, а руки скрепил позади. Другой рукой он включил воду и больно ухватился за блондинистые волосы. Один облив холодной водой вознаградился бранью. Второй – проклятьями. На губах не сходила довольная улыбка. Светлые волосы полностью намокли. – Скажи, какой красивый букет я тебе подарил, – мелодичным голосом произнёс Хёнджин. Он был горячим чаем, где таял шоколад в роли Феликса, теряя себя. – Да пошёл ты, – хватая жадно воздух, ответил Феликс. – Не правильный ответ, – очередное окунание, уже на 10 секунд. Феликс думал, что потеряет сознание, но прозвенел звонок. Спасение. Вот оно ты какое. – Тебе лучше идти домой. – И без тебя знаю, – выплюнул Ли, выжимая мокрые волосы над раковиной. Внутри пробирал холод. – Не забудь забрать букет, иначе я тебе его в задницу засуну, – закуривая сигарету, указал на подоконник. Феликс схватил цветы и вышел из туалета. С мокрой шеей и красным от огня лицом. Но Хёнджин так и не получил желаемого. Одна победа в его пользу. На половине пути он вдруг остановился, смотря куда-то вперёд. Через минуту снова устремил взгляд к цветам. От разбитого носа к белым розам?

***

Запах метала и огня разносился по всему автомобилю. На заднем сидении покоился заряженный пистолет. Холодный и тяжёлый для того, чтобы спокойно спустить курок. Феликс дрожащими руками приподнял его и бросил в багажник. Послышался грохот, словно что-то разбилось. Это было сердце от страха. В переднем зеркале Феликс заметил недовольный взгляд. Глаза у Хёнджина почернели, смотря на бледный комочек тела позади. – Что ты делаешь? – грубым голосом спросил Хван. – Он меня пугает, – честно ответил Феликс. – Мне надоело играть в детские игры, – устало потёр переносицу. Феликс боялся и успевал продумывать план побега. Они явно не приедут в отделение. Хёнджин может просто пользоваться положением, ведь знает, что тот невиновен. Догнать и сломать. Напугать так, чтобы никогда не встретиться вновь. Убить или не отпускать. В голове Хёнджина происходил взрыв мыслей, пока по нему бегали толпы мурашек. Если Феликс так боится пистолетов, то и их владельца нужно тоже. Он этому научит. А пока что, всё идёт как по маслу. Машина остановилась возле большого торгового центра. Весь он переливался разноцветными огнями. Видимо работал. Большая вывеска с названием резала глаза, но что-то подсказывала. Пока Феликс безнадёжно смотрел в окно, не заметил, как они стали тормозить. Но сознание вдруг ударило в голову. Очнулся. Хван Хёнджин – надо перекурить. Ли Феликс – надо бежать! Оба на нервах. Оба чего-то боятся. Адреналин как наркотик, бегал по крови, щипал внутренности. Феликс рывком открывает разблокированную дверь и мчится к зданию. Нужно спрятаться. Он продумал про открытую дверь, про пистолет в багажнике, что притормозит Хёнджина. Но тот не дурак. Перед входной дверью Феликс слышит выстрел и чувствует, как под ногами что-то зашевелилось. Нет. Он не мог. Тупая пуля отскочила от плитки. Промах. Ещё бы несколько сантиметров и Феликс остался бы без ноги. Если бы не удача, он бы вовсе проиграл. Но он не останавливается под дикий смех Хёнджина с проклятиями. Он его убьёт. Догонит и убьёт. Надо достать второй пистолет, который Феликс выкинул в багажник.

***

Урок математики проходил под скучный голос миссис Им. Красивая девушка, но преподаёт так, словно её заставили. А на переменах и следа не найдёшь. Рука уже немела от напора головы, вторая успела записывать уравнения с доски, а глаза почти закрыты. Неужели спокойный день? Задняя парта пустовала с самого утра. Рай для раздумий и действий. В честь такого праздника Феликс готов был сходить в столовую. Блаженный спокойный голос прерывает звонок на перемену. Ли собирает канцелярию и выходит из класса, пока не спотыкается о человека возле двери. – А я тебя ждал, – пролепетал запыхавшийся голос. – Ври, сто процентов, только что прибежал, – хмыкнул Феликс и начал улыбаться. Он рад встретить своего друга спустя несколько уроков. – Ну, да, я немного опоздал, – виновато вытянул Джисон. – На три урока. – Не важно. Я же тут, – изображая провинившегося, обхватил в крепкие объятия, слегка нависая. – Ой, Хан, мне и так тяжело, я устал, – заныл Феликс, пытаясь убрать тяжёлое тело с себя. – Ты весёлый, – прищурился Джисон, пристально осматривая Ли. – Вижу, вижу, что тебя укусила весёлая глиста прямо за яйца. – У меня два вопроса, – остановился Феликс. – А есть ещё какие-нибудь глисты, и, почему за жопу? – Конечно же есть, – с умным лицом начал проповедовать Джисон, а Феликс внимательно слушал, ступая в раздевалку. – Грустная, когда ты убитый. Серьёзная, когда ты гневный. И любопытная, когда ты суёшь своё очко, куда не нужно. Или там про нос было… – задумался, – не важно. А за яйца, потому что они у тебя отменные, – прояснил он, сразу получая удал в плечо. – Я про яичницу. У тебя она охуенно получается, – выкрутился. – Я знаю, – Феликс был готов смеяться от всего, что Джисон вытворит, поэтому и подружились. – Ну, так что? – настырный хомяк готовился к атаке с опросом. – Что? – Ты знаешь, – ответа он так и не дождался, но начал понимать. Видимо, не совсем прокурил мозги. – Неужели, – осмотрелся по сторонам, а потом тихо сказал, – его нет? – Чувствуешь этот запах кедрового одеколона? – Нет. – Вот именно, – Феликс заправил руки в карманы брюк и побрёл дальше. В мужской раздевалке все толпились – один на другого. Еле как переодевшись, Ли вышел в спортзал. Натянутая сетка и волейбольные мячи по краям. Девушки в велосипедках с защитой на ногах. Парней не видать. Раздаётся голос тренера, и все выстроились по двум сторонам. Команды сообщили о готовности. Соревнования. Как Феликс мог забыть о них. Девушки играли до двух партий, потому что вторая оставалась в нулях. Всё это время Ли сидел в качестве поддержки, наблюдая за летающим мячом и прекрасной работой судьи. Следующие – парни. На поле выходят две команды с разных школ. Сборные из ильных парней. Феликс однажды тоже хотел туда попасть, но уступал в подачах. Не набитая, а отбитая рука велела остановиться. Из-за зрительских плеч было слабо видно выходящих, также, как и счёт. Руководители поднимали сетку, а судья подошёл к командирам, чтобы разыграть мяч. В итоге, мяч достался одной из команд. Они же выбрали поле, которое находилось на стороне Феликса. Команды образовали круги, рассчитывая план игры. Командиры определили расстановку и сообщили о готовности к игре. Наконец-то Феликс смог разглядеть командира с мячом. Он больше не намерен был смотреть за игрой. Ли встал и побрёл на выход, как просвистел свисток, и ему в голову прилетел мяч. Подача от Хван Хёнджина – точная, как ни у кого.

***

В торговом центре было не так много людей, как несколькими часами ранее, а некоторые прилавки уже закрылись. Супермаркет на первом этаже рассчитывал последние очереди, а голосов детей становилось меньше. Феликсу уже было всё равно куда бежать. Он обегал первый этаж, считая секунды, но много раз сшибался. За спиной не чувствовались шаги или какие-нибудь крики. Это шанс сбежать, его нельзя упускать. Вдруг Хёнджин про него вовсе забыл. Он ничего не должен был забыть. Докурив сигарету, Хёнджин всё же решил пойти за Феликсом. Ему нравилось его напуганное растерянное лицо. Как же хотелось застать его врасплох, зная, что тот никуда не уйдёт далеко. Он везде его найдёт, даже через толпы людей. Должность должна оправдать себя. Искать преступников, не важно каких. Для Хёнджина он всегда останется непойманным преступником. Но теперь Хван не позволит тому сбежать. Второй пистолет ему пригодится. Полицейский спрятал его в запасной карман, приготовил удостоверение и поправил причёску. А потом азартно произнёс, скорее себе: – Пора найти бусинку среди ниток. Феликс устал бегать. Прогуливаясь по лабиринтам Торгового Центра, он не заметил, как вернулся в самое начало. В десяти метрах от себя он заметил, как Хёнджин на входе о чём-то разговаривает с охранником. Сердце не на шутку начало метаться, а по лицу спустился пот. Феликс и не понял, как тело застопорилось. Вдруг глаза Хёнджина нашли парня сквозь тень декоративного дерева. Положение лица не изменилось, всё также разговаривая с охранником, а глаза смотрели в бок. Хищные узы разрослись на десяти метров. Это знак. Нужно прятаться. Блондин обогнул коридор с другой стороны и нашёл второй эскалатор. Подниматься, не двигаясь, ни к чему хорошему не привело бы, поэтому Феликс перешагивал через каждую вторую ступень, чтобы было быстрее. Ноги уже отнимались, дыхания почти не хватало. Он всегда может получить пулю в затылок, острую, как мяч, колющую, как шипы роз. Он сейчас бежит не от полицейского, а от врага. Но бороться с ним бесполезно, а сбежать – это будет победой. Прохожие наблюдали за бегущим парнем и возмущались. Некоторые пытались спросить, что случилось. Другим было всё равно, а несколько людей пыталось вызвать полицию. Только вот они не знают, что этот парень бежит как раз от неё. Прятки начались. *** – На каком основании Вы забираете моего сына? – в истерике кричала мама Феликса. Она догадывалась, пока не признала в полицейском проблему своего сына в старшей школе. Мозг и не удивился, что успешный ученик вполне мог поступить и отучиться на данную профессию. Не повезло же сыну заехать к родителям на выходные, отвлекаясь от работы, чтобы наконец-то отдохнуть. А тут ещё и гибель соседа, к которой никто из семьи Ли не был причастен. Но разве полиции такое объяснить. Отец был готов растерзать лицо наглого Хёнджина на кусочки. А теперь его сына увозят «на допрос». Самое страшное, что Феликс совсем не сопротивляется. Хотя его лицо и перестало изображать страх, теперь он только смотрел в темноту, где скоро погибнет. Надолго ли это? В ушах противный голос отдавался эхом, а квартира пропиталась запахом горьких сигарет. Феликс даже удивился, как Хёнджин ещё не закурил прямо тут. – Мне нужно допросить каждого из соседей, миссис Ли, – спокойно объяснил Хван, будто ничего и не замышлял. – Ваш сын – не исключение. – Только попробуй его пальцем тронуть, я тебя убью, пусть меня посадят, – пригрозил отец. На что Хёнджин только ухмыльнулся и поправил волосы, прощаясь с чужой семьёй. Феликс шагал неспешно, на каждом шагу обдумывал выбор, а потом посмотрел на окно своей квартиры. Несколько секунд длились долгими немыми разговорами с родителями. Потом он услышал звук разблокированной машины и открывающейся двери. Он опять посмотрел на машину, потом – на окно, в котором остались два грустных силуэта. Блондин не хотел, чтобы за него переживали, поэтому слегка улыбнулся, сообщая, что с ним будет всё в порядке. Хотя сам в этом не уверен. – Ты же понимаешь, что я спокойно сюда пошёл лишь потому, что там, – указал на окно, – мои родители? – Знаю, – удовлетворённо ответил Хёнджин. Парень залез показательно в полицейскую машину, как дверь за ним моментально захлопнулась. А через несколько секунд и сел за водительское Хёнджин, заблокировал двери и закурил сигарету. Долго же мучался. Придётся Феликсу снова терпеть этот режущий запах. Сейчас он выглядит слишком помятым. – Тебе стоит пристегнуться. Дорога будет долгой, – оповестил Хёнджин, и машина тронулась с места.

***

Удар по голове прошёлся шумом внутри и снаружи. Кто-то из команды яростно кричал за промах, а кто-то начал ругать за причинённую боль парню. Тренер поспешил к Феликсу, уводя того в медпункт. Блондин хватался за голову, пытаясь угомонить боль, но всё счетно. Пока его направляли по коридору, Джисон заметил друга и поспешил на помощь. Он осмотрел ушиб и попросил тренера идти обратно, а до медпункта тот доведёт сам. Получив одобрение, ребята отправились вдвоём. Джисон помогал ступать на ступени, потому что у Феликса всё плыло перед глазами. Дойдя до двери, Хан постучался, но дверь никто не спешил открывать. – Вот чёрт, – выругался он. Но через несколько десятков секунд, дверь всё же открыли, а на пороге оказалась перепуганная медсестра. – Что произошло, парни? – оживилась она. На вид она была прекрасна – стройная фигура и длинные тёмные волосы, завязанные в хвост, а лицо было миловидным. Многие старшеклассники даже пытались ей понравиться. – Один прид… – оступился Джисон, – парень из волейбольной команды втащил мячом в голову. – показал на ушиб у Феликса. – Сильный удар был? – поинтересовалась девушка. – Подача, – тихо прошипел Феликс. – Какой ужас. Это, конечно, больно, но не серьёзно, – перестав осматривать, медсестра отошла к своему столу и стала что-то писать. – Посиди пока что тут. Как станет лучше, можешь идти на уроки, – получив положительный кивок, она отлучилась из кабинета. Джисон присел рядом, мотая ногами. Боялся начать разговор, видя лицо друга, переполненное гневом. Поддерживать он не умел, поэтому лучшим решением посчитал – посидеть в тишине. Пока Феликс кипел от злости, мысленно убивая Хёнджина, Джисон бродил по кабинету и рассматривал полки с медицинскими документами. Вдруг в дверь кто-то постучался. Но как только Хан поспешил её открыть, как она уже открылась, а во внутрь зашёл Минхо. – Блять, Джисон, тебя где носит? – начал возмущаться парень. – У нас гимнастика так-то, а ты убежал за водой и с концами. – А, сорри, – Хан повернулся к Феликсу и виновато повестил. – Мне нужно идти, брат, нельзя пропускать. Скоро соревы. Сможешь тут один? Но Феликс ничего не ответил. Он всё так же со злобой смотрел в стену перед собой, не замечая, что его оставили одного. Минхо хотел спросить, что произошло, но Джисон настырно выпроводил его за двери и объяснил всю ситуацию по пути. Для кого-то это весело, но не для игроков. После провальной подачи Хёнджин пропустил ещё несколько мячей. Команда впервые видела такого бестактного командира. В итоге, Хван покинул поле, а вместо него встал парень из замены. Один из игроков подошёл к Хёнджину и стал угрожать, что если они проиграют, то это всё будет его вина, а от неё потом не отмыться. Противный парень. Хван перестанет с ним общаться, пусть не жалуется. Зайдя в раздевалку, Хёнджин долго думал над тем, как сейчас себя чувствует Феликс. Удар был сильным, поэтому он винил себя за то, что так глупо не рассчитал силу, но зато попал в цель. Нечего раздражать своим вспыльчивым поведением. Видите ли, когда девушки играли, он сидел и наблюдал, а как парни, так удрал с недовольным лицом. Аж колотит. Конечно, Хёнджин не намерен терпеть такое отношение к своей персоне. Но чего он добился? Должен радоваться, что его не исключили из команды. Собравшись силами и мыслями, Хёнджин отправился за Феликсом. Плевать, если тот не хочет его видеть. Плевать, что сейчас на него накинутся. Плевать, что он виноват. Это всего лишь одна монета в карму, только почему-то не весело. Он бродит по коридору, не решаясь подняться наверх. Совесть стала осиливать. Пришлось сделать шаги вперёд, а потом не остановиться. Его всё равно не ждут. Убьют и не пожалеют. А если Феликс там не один? Хёнджин не хотел об этом сейчас думать. Он готов попросить медсестру выйти, чтобы поговорить с блондином. Стук в дверь – молчание. Дверь оказалась незапертой, поэтому Хёнджин просто открыл её и зашёл внутрь. На диване сидел Феликс, смотревший в пол, думающий об усталости от всего. Учуяв знакомый парфюм с примесью пота, Ли обернулся, встречаясь с ненавистным человеком. Он бы не обижался так сильно, будь драка за школой – один на один, как обычно. Но сейчас Феликс чувствовал поражение перед всеми, и он её не простит. Два, разъедающих плоть, зрачка смотрят на Хвана, но тело не двигается. – Нахрен пришёл? – заявил Феликс устрашающе низким голосом. Тот был намного грубее, чем до этого. – Хотел медсестру найти, – соврал Хёнджин, сделав Феликсу ещё больнее. – Она вышла. Можешь её поискать в коридоре и не возвращаться, – уверенно и холоднокровно. Но Хёнджин не намерен был просто так уходить. Он присел рядом с Ли и решил дотронуться до места ушиба, на что Феликс только зашипел и отсел подальше, отвернувшись спиной. Вчера Хёнджин нашёл букет роз, которые он подарил Феликсу, лежащий в мусорном ведре на ближайшей от школы остановке. Знает же. – А где букет, который я тебе вчера подарил? – видел, но хочет услышать лично. – Там же, где твои извинения.

***

Под ногами хрустнуло. Что-то металлическое впилось в резиновую подошву. Феликс посмотрел вниз и ужаснулся. Лицо выражало страх, словно курок пустился рядом с головой, но всё, что он заметил это пистолет. Он, брошенный на керамической плите, не выстрелил. Не мог. Это всё галлюцинации, – думал Ли. Дрожащие руки потянулись к огнестрельному оружию, убеждаясь, что оно настоящее, а следующим делом, он выкинул его на первый этаж, перепугав тем самым других покупателей. Странно, что они заметили его только сейчас и побежали за помощью к охране. Звук развившегося пистолета разнёсся по всему залу, тогда Хёнджин понял, где сейчас Феликс. Ловушку он приготовил несколькими минутами ранее, подложив пистолет под Феликса, хотя вероятность попадания была довольно мала. Хотелось бы увидеть, перепуганное до чёртиков, лицо блондина.

Раз – два – три, Феликс, выходи!

На одном из ларьков одежды не было логотипа, поэтому Ли решил спрятаться именно там. Не смотря на внешний вид магазина, внутри он был светлым и уютным. И чёрт бы побрал Феликса, забежать в магазин нижнего белья. Возле кассы стояла непримечательная женщина, а по холлу ходила консультантка. Магазин делился на два отдела: мужской и женский. Феликс ушёл в дальний угол мужского отдела, рассматривая различные виды ролевых костюмов для взрослых. Всё, чтобы не привлекать лишнее внимание и не казаться подозрительным. Он пытался спрятать испуганные глаза и бешенное сердцебиение. Осторожная рука легла на плечо. Феликс хотел перестать дышать, но не грубить консультантам, ему не стоит оборачиваться. – Что выбираешь, бусинка? – прошептал Хёнджин прямо над ухом. Сладкий, но ядовитый голос заставил замереть. Нет! Нет! Нет! Хахахаха, - дикий смех. Хёнджин разверну Феликса к себе лицом, насыщаясь испугом, как чем-то не хватавшим очень долгое время. Блондин не мог ничего сказать, во рту давно всё пересохло, и от спокойного низкого голоса ничего не осталось. Сейчас он должен молиться перед смертью. Моральной, удушающей смертью. Как вдруг послышался голос девушки-консультантки: – Вам что-нибудь подсказать? Как не вовремя, чёрт, как же не вовремя! – Да, – Хёнджин стоял спиной к женскому голосу и явно дал понять Феликсу, чтобы тот подыграл, открыв вид на спрятанный под жилеткой пистолет. То, что их несколько, Ли всегда знал. – Мы, с моим парнем, хотели бы приобрести красивый образ для ночи. Феликс не знал, как реагировать: прямо сейчас рассказать правду работникам магазина и позвать на помощь, или оставить на потом. Хёнджин не давал много времени на раздумье. Так мозг Феликса совсем сгниёт, а этого совсем не хотелось. Ему не нужна пустая игрушка, бредущая о побеге. Девушка указала на несколько нарядов, всё ещё странно поглядывая на необычную парочку. Один из образов был «полицейский и преступник». Феликса лихорадило ещё больше, а Хёнджин лишь усмехался. – Нет, – остановил консультантку Хёнджин. – Я хочу, чтобы мой парень сам выбрал костюмы, – хитро посмотрел на блондина. Ли раскраснелся от стыда перед персоналом. В глазах всё плыло, поэтому он указал на образ из жанра «БДСМ». Один костюм был выполнен из чёрного латекса, а другой с нежно-розовым корсетом, ошейником с поводком и мягкими ушками того же цвета, что и корсет. Какой будет ужас, если Феликс осознает, что происходит. – Хороший выбор, бусинка, – похвалил Хёнджин и наклонился на плечи. – Я и не знал, что бы такое любишь, – прошептал он и вдохнул воздух, когда Феликс сглотнул вязкую слюну. Девушка отнесла костюмы на кассу. В это время Феликс выпутался из давления Хёнджина и направился к выходу, но чужая рука схватило его за запястье и потащила в примерочную. Шторы задёрнулись, и Феликс точно почувствовал вкус металла на языке, словно перед ударом молнии. Хёнджин подошёл вплотную, так, что в живот блондина упиралось дуло пистолета. – Один спуск, – предупредил Хёнджин. Ему не нравилось поведение Феликса. Никогда не нравилось, но он всегда мог вернуть с небес на землю. А сейчас он много терпел. Он хочет услышать последние слова от противного Ли Феликса, который морочил голову много лет. – Подожди, – по ушам прошёлся хриплый, почти неслышный голос блондина. – Я…я могу сделать тебе приятно, только не убивай меня.

***

Март месяц ощущался совсем иначе. Особенно в тёмное время, когда идёшь с вечерних занятий и не знаешь, какой маньяк воткнёт нож в твою спину. А воздух был влажным и острым одновременно. Щипал нос, что слезились глаза. Феликс шёл по переулкам с наушником в одном ухе. Из них напевали песни Chase Atlantic и The Drums. Спокойная, но при этом, настораживающая атмосфера гудела где-то внутри. Фонари освещали только центры, поэтому Феликс шёл с надеждой, что не запнётся о какой-нибудь штырь, торчащий из-под земли. Из дворов доносились какие-то крики и смех, но это никого не касалось. Осталось минут десять ходьбы, так как Феликс помнил дорогу наизусть. В голых кустах постоянно кто-то шелестел, видимо коты. На встречу блондину показался знакомы силуэт, поэтому он постарался сменить направление в сторону гаражей. Пройти через них – было лучшим решением, чем встретиться лицом к лицу с Ним. Но силуэт последовал тем же путём, что и Феликс. Вот он, тот самый маньяк. – Что ты ко мне пристал? – не оборачиваясь и не сбавляя шаг, спросил Ли. В его голосе читалось раздражение. – Я что, не могу проводить свою бусинку? – недоумевая перевёл Хёнджин. – Это похоже на преследование. – Не думаю. Мы же не чужие люди, – развёл руками Хван, продолжая следовать за парнем. – Как жаль, – вздохнул Феликс, а потом остановился и развернулся к однокласснику, что чуть не врезался в него. – А если честно, что тебе опять нужно? – Ты, – нахально ответил брюнет, ухмыляясь от закатившихся глаз Ли. – Как же ты меня достал, – потёр тот лоб, а потом ткнул Хёнджину пальцем в грудь. – Запомни, Лишьбывставить, у меня есть девушка. Самая красивая, добрая и сексуальная. Я не люблю парней, – отчеканил последние слова Феликс, за что получил удар кулаком, прямо в солнечное сплетение. У Хёнджина темнели глаза, а у Феликса заканчивался воздух. Он получал удар за ударом, пока не повалился на землю. Хотелось умолять, чтобы прекратил, но ничего не поучалось. Лучше нож, чем оставаться полуживым. Он поднял глаза наверх и увидел над собой не человека, а зверя, которого он ранее видал в компании, избивающей за пределами школы. Теперь он узнаёт Хёнджина, но лучше бы никогда не знал. Брюнет последний раз пнул лежачее тело, плюнул на него и ушёл. Потом Феликс посмотрит на первые звёзды на небе, найдёт выпавший наушник и поплетётся домой, рассказывая родителям байки про несварение. Лицо Хёнджин никогда не трогал. Не хотел портить красоту.

***

Прошла неделя, после встречи с Хёнджином. В комнате закрыты шторы, лишь один светильник освещал малую её часть, разливая слабый жёлтый свет. На столе лежали учебники с тетрадями. В которых были вырваны страницы. Фотографии со стен попадали на пол. Кровать была расправлена, а постель вся скомкана. На ней лежал Феликс, с пустыми опухшими глазами. Он смотрел в потолок. Рядом лежал телефон с большой трещиной на экране, такой же, как и на сердце. За эти три дня он перестал себя чувствовать. Отказывался от еды, душа и походов в школу. Родители не могли добиться нормального разговора с сыном. Даже пытались наложить запреты в виде телефона и прогулок, но Феликсу было всё равно. Тогда родители подумали, что никогда не вернут их весёлого и звонкого ребёнка. Мама пыталась вывести его куда-нибудь развлечься, но получала отказ. Отец хотел свозить за город, но ответ был таким же. Через два дня, он всё же решился сходить в школу. На носу экзамены, пропускать категорически нельзя. А там и выпускной, и конец страданиям. Феликс больше никогда не захочет вспоминать эти старшие классы, не запомнит коридоры и любимые предметы. Станет тенью, а когда поступит в университет, жизнь наладится. Так ведь думал он. Прозвеневший будильник отдавался трелью в ушах. Феликс поднялся с кровати и побрёл в ванную под удивительные взгляды родителей, но он их не замечал. В зеркале над ванной он увидел ужасное зрелище: бледное лицо с кругами под глазами, а тело частично покрывалось прыщами, словно крапинами на белом полотне. За пять дней он несильно похудел, но что хуже того, он чувствовал сильные позывы тошноты. Мятная зубная паста только сделала хуже. Закончив с процедурами, Феликс зашёл на кухню, одаривая родителей натянутой улыбкой. Он даже согласился позавтракать, что было лишним. От бутерброда с кофе его потянуло к унитазу. Доброе утро. Собрав вещи, и надев мятую форму, Феликс отправился в школу. За эти дни он не получал ни звонков, ни сообщений. По дороге он шёл без музыки, погрязший в собственных мыслях. Некоторые птицы появлялись на небе, а на перекрёстках образовывались пробки. Всё как обычно. Даже в школе Феликса встретили с удивлением, но никто не стал выяснять причину пропажи. В классе и в коридорах он вёл себя непредсказуемо тихо, что пугало и учителей в том числе. Никто не тревожил. Никто. Даже Он. Вернувшись домой, после восьми уроков, Феликс, не переодевшись лёг на заправленную кровать. А рядом лежал телефон с открыты смс-чатом. LeeLix: Джисон, меня бросила Юджин.

***

Чужие руки приподняли Феликса так, что ему пришлось крепко обхватить шею Хёнджина, лишь бы не свалиться. Парень посадил блондина на небольшой столик в примерочной, пожирая взглядом с ног до головы. Феликс чувствовал себя крайне некомфортно, но он сам согласился, придётся ждать и терпеть. В голове одно: лишь бы выжить. Хёнджин прикоснулся правой рукой щеки Ли, вытирая засохшие слёзы. Лицо его было нежным, даже ангельским, не опасным, влюблённым. Феликс похоронил в себе способность что-то чувствовать, как было несколько лет назад. Хван прильнул своими губами к веснушкам, целуя каждую. Блондина тошнило. Тошнило от любых прикосновений этого человека. Хенджин начал бродить по телу, пробираясь под кофту, исследуя каждую его часть. Ли начал уворачиваться, пытаясь выбраться, но Хёнджин блокировал все ходы. Он расстегнул свою жилетку, открывая вид на рубашку и… – Убери его пожалуйста, – попросил Феликс, замечая огнестрел, которым ему угрожали ранее. – Ты и сейчас его боишься, – Хёнджин снова показал себя, смеясь над чужим страхом. Он вытащил пистолет и положил за спину Феликса. О нет, он его не тронет. Побоится. Феликс сжался, по примерочной прошёлся холод. Хван осторожными движениями снимал кофту с блондина, положил рядом и принялся за футболку под ней. Прекрасное зрелище, которое Хёнджин в последний раз видел в мужской школьной раздевалке. Сам же он расстегнул рубашку, отбросив на пол, оставшись в белой майке, которая не скрывала накаченных рук и массивных плеч. Хёнджин начал оставлять влажные следы и укусы на снежной коже, с каждым разом смотря на реакцию Феликса, но видел лишь искажённую пустоту, которая молла остановиться. Работники магазина заметили, что в примерочной находятся слишком долго, поэтому консультантка решила проведать: всё ли нормально? Шторы слегка приоткрылись, и Феликс увидел лучик света, совсем незримый, но стоящий. Он смотрел на удивлённое лицо девушки с мольбой о спасении. Только Хёнджин заметил, что объект его страсти смотрит сейчас не на него, а прямо, то понял. Взгляд его переменился, стал диким, он даже не оборачивался, а руки обвили талию, нащупывая пистолет, который дулом упирался в спину Феликса. – Извините, можете выйти, мы сейчас уйдём, – нервно произнёс Феликс. Он понимал намёки, которые доносились до него холодным металлом. Феликс сжался, по примерочной прошёлся холод. Хван осторожными движениями снимал кофту с блондина, положил рядом и принялся за футболку под ней. Прекрасное зрелище, которое Хёнджин в последний раз видел в мужской школьной раздевалке. Сам же он расстегнул рубашку, отбросив на пол, оставшись в белой майке, которая не скрывала накаченных рук и массивных плеч. Хёнджин начал оставлять влажные следы и укусы на снежной коже, с каждым разом смотря на реакцию Феликса, но видел лишь искажённую пустоту, которая молила остановиться. Работники магазина заметили, что в примерочной находятся слишком долго, поэтому консультантка решила проведать: всё ли нормально? Шторы слегка приоткрылись, и Феликс увидел лучик света, совсем незримый, но стоящий. Он смотрел на удивлённое лицо девушки с мольбой о спасении. Только Хёнджин заметил, что объект его страсти смотрит сейчас не на него, а прямо, то понял. Взгляд его переменился, стал диким, он даже не оборачивался, а руки обвили талию, нащупывая пистолет, который дулом упирался в спину Феликса. – Извините, можете выйти, мы сейчас уйдём, – нервно произнёс Феликс. Он понимал намёки, которые доносились до него холодным металлом. Девушка ещё раз взглянула на парней и молча вышла. В ней читалась грусть и сожаление, хотя сама она не понимала от чего. Хёнджин посмотрел снизу вверх, всё ещё наслаждаясь ангельским видом и отпрянул. Внезапный холод сковал всё тело и места, на которых оставалась слюна. Феликс накинул футболку и кофту, а Хёнджин только пиджак. Они вышли из примерочной, как их начали расспрашивать о покупке. Полицейский расплатился только за один костюм саба и направился к выходу быстрым шагом, таская за запястье блондина. Усадив на переднее сидение, Хёнджин сел за руль, и они снова направились по скоростной улице. Теперь Феликс был точно уверен в том, куда они едут. В глухом районе Пусана проживали только богатые и состоятельные люди. Какое было удивление, когда Феликс увидел перед собой огромный особняк, напоминающий логово дьявола. Двор ограждался высоким чугунным забором, а внутри него всё было покрыто бетонными плитами. Феликс боялся узнать, что находится внутри этого особняка. К его сожалению, в нём находилось большое количество комнат, из них: спальни и офисы. Здесь могли жить несколько семей, но Хёнджин делит свой дом только с собой и слугами. Сейчас Феликс находится на его территории, поэтому должен вести себя по желанию хозяина особняка. Не дав больше времени на любование красотой поместья, Хёнджин потащил блондина в свою спальню. Та была сделана в роскошных красных тонах. По середине стояла широкая кровать со шторками, свисающими по краям. Феликс вернулся в реальность очень поздно. Он захотел снова бежать или не слушаться. Ли подошёл к кровати, проводя рукой по чёрному покрывалу. Потом уселся на неё, нагло раздвинув ноги, уперевшись руками за спиной. Хёнджин только умилялся с таких действий. Он подошёл к шкафу, нашёл чёрную рубашку, снял майку, обнажая пресс, но сразу покрывая его шёлком. Потом он приблизился к Феликсу и кинул ему в руки пакет с покупкой. – Твоя очередь переодеваться, – по лицу Хёнджина расползлась нахальная улыбка. – Я не буду в это играть, – оторопел Феликс, отказываясь от идеи. Хёнджин схватил блондина за копну волос и приблизился к уху: – Ты сказал, что сделаешь мне приятно, если я тебя не убью. Вперёд, бусинка. Феликс так сказал, теперь должен отвечать за свои слова. Он не в своём доме, а значит в ловушке. Хёнджин вышел из комнаты с надеждой, что, когда он вернётся, он увидит сладкую конфету в красивой обёртке. Проходит около пяти минут и Хван возвращается в комнату, но видит. Что Феликс сидит всё в той же одежде, в которой пришёл, а к костюму он так и не притронулся, что не на шутку раздражало. Пришлось ему брать всё в свои руки. Хёнджин быстрым шагом приблизился к кровати. Раскрыл упаковку и вытащил содержимое. Феликс хотел увернуться и уйти, но тяжёлая рука схватила за волосы и притащила обратно. Хёнджин рвал одежду на Феликсе, который сопротивлялся, пока на нём не осталось ничего. Закрепил корсет на талии, застегнул ошейник на шее и пристегнул к нему поводок. Такая картина Хёнджину нравится больше. – Ты прекрасен, бусинка, – восхищаясь своей работой проговорил Хёнджин. На душе стало противно. В неё вторгались, рушили и убивали. В районе глаз скопились слёзы, а из самих видна была пелена. Густой туман отчаяния. Таким униженным, Феликс ещё себя не чувствовал. Хёнджин наклонился над телом и схватил руки парня, прицепляя их наручниками к кровати. Наручники были настоящими, а не для игр, поэтому сильно натирали запястья, оставляя красные следы. Как не повезло, что Хёнджин полицейский. Непристойный перед должностью и богом человек. Феликс пытался отбиваться ногами, но их прижали ноги посильнее. Угрозы и ругательства исходили из слов блондина, но Хёнджин их не слышал. У него перед глазами мечта его влажных снов и долгих сердечных мучений. Он продолжил начатое в примерочной. Покрывал тельце засосами, переходя от шеи до груди. Обвивал языком ореолы сосков, вынуждая Феликса вскрикнуть. Его дыхание становилось всё труднее, а слова непонятнее. – Тебе же нравится, скажи, – Хван взглянул на лицо Феликса, но, не дождавшись ответа, продолжил. Хёнджин спустился к бёдрам, открывая себе вид на часть ягодиц и красивый, манящий член. Губы коснулись головки, оставляя лёгкий поцелуй. Феликс выпустил громкий вздох, опрокидывая голову назад. Хёнджин только ухмыльнулся, дразня ещё несколькими скольжениями языка возле уретры. – Пожалуйста, возьми в рот, – Феликс еле перебирал воздух со словами. – Умоляй, – приказал Хёнджин. – Умоляю, прошу, – заелозил на кровати, пытаясь высвободиться, но только получал боль от металлических наручников. – Раз бусинка умоляет, – хмыкнул брюнет и обхватил головку губами. Он аккуратно насаживался на член, оставляя горячие следы от слюны. Когда он обхватил член до основания, дождавшись ясного стона Феликса, начал двигаться. Ли слабо видел, как голова Хёнджина качалась вверх и вниз, но чётко чувствовал, как юркий язык ублажал его ствол. Хван остановился, высовывая член изо рта и облизнулся. Феликс заплакал, потому что он даже не смог дойти до конца, а его член изнывал от перевозбуждения. Хёнджин над ним издевался. Но не долго. Вобрав стояк снова, он начал двигаться быстрее, при этом что-то мыча, когда Феликс толкался вперёд, создавая себе же приятные вибрации. – Я скоро, – зажмурился Ли, надеясь, что Хёнджин не отстранится. Но Хван же приподнялся и стал доводить оргазм рукой. Феликс излился на чужую руку с низким протяжным стоном. Он пытался восстановить дыхание, чувствуя тёплое семя, разливающееся внизу. Довольная ухмылка на губах. Тяжёлый, возбуждённый вид Хёнджина снова пугал. Возвращал в реальность. Парень стал снимать с себя одежду под испуганные глаза снизу. Они смотрели на что-то холодное, и в то же время убивающее. Хёнджин ловил всё: до малейшей капли пота, до последнего вздоха. Он положил пистолет под подушку, на которой струились блондинистые волосы. Феликс переставал понимать весь страх, круживший голову долгое время. Он плакал сухими слезами и давился комом во рту. Тело опаляло жаркое дыхание, а грубые руки снова оставляли следы на нём. Хёнджин достал небольшой тюбик с лубрикантом из пакета с покупкой, и разлил вязкую субстанцию на палец. Феликс почувствовал холод снизу, который в скором времени пронизывал во внутрь. Лёгкий вздох от неприятных ощущений, и палец внутри стал вбиваться. Чувство стыда и унижения душили тугой верёвкой. К одному пальцу прибавился ещё один, и тогда они стали сгибаться внутри, стимулируя стенки. Феликс пытался сдерживать голос, но вздохи – не мог. Первый стон и слад для ушей Хёнджин получил, когда добавил третий палец. Он не мог ждать, когда его кукла начнёт просить прекратить или кончить. Блондин почувствовал пустоту, когда пальцы его покинули. Но не на долго. Через несколько секунд, он понял, что что-то побольше упирается снизу. – Я думаю, ты уже готов, – наклонился Хёнджин и прошептал над ухом. Феликс не отвечал. Он пытался не кричать, не стонать. Не приносить удовольствия, которое он обещал. У сделок есть способность – расторгаться. Почему бы не ему не поразвлечься? Хёнджин вошёл на половину, давая привыкнуть, но, посмотрев на блондина, не увидел ни единой эмоции на лице. Глаза пустые. Смотрели немного с ухмылкой, упираясь прямо в душу. Хёнджин понял, что не хочет церемониться, а просто выбить всю эту гордыню из тела Феликса. Он хотел этого долго, а сейчас смотрит сверху вниз, смеясь над жалостью. Читать Феликса сложно, но возможно. Хёнджин научился. И через ухмылку и насмешки он всегда видел страх. Такой же, как сейчас. – У меня для тебя подарок, – Хёнджин сделал резкий толчок, из-за чего Феликс зашипел. – Только с одним условием. Ты согласен? – на выдохах произносит он. Феликс молчал, злил, раздражал. Хёнджин схватил невозбуждённый член блондина и сжал, отчего стало невыносимо больно. – Отвечай, когда я спрашиваю. И не закрывай глаза, бусинка, – угрожающе изъяснил Хван. – Да, – тихо прошипел Феликс. – Я не слышу, говори громко и чётко, – сделал ещё один сильный толчок. – Да! Я согласен! – смотря прямо в глаза, прозвенел грубым голосом блондин. – Так мне нравится, – похвалил Хёнджин, поглаживая парня по волосам, убирая пряди с чужого лица. – Можешь, когда хочешь, – отпустил член из руки. Хёнджин, не останавливая толчки, освободил, натёртые до синих полос, руки Ли с трепетным – «та-да!». Вот и сюрприз. Руки не только сквернили болью, но и холодом. Первые секунды Феликс не чувствовал свои кисти. Он продолжал лежать в том же положении – с поднятыми руками. – Руками не мешать, не болтать и не махать, – строго приговорил Хёнджин. А вот и условие, о котором и упоминалось. Феликс оставался безмолвным. Боль от толчков не уменьшалась, поэтому он привык, уговаривая немыми просьбами остановиться. Но его никто не слышал, или же делали наперекор. Второе Феликс знал наверняка. Пахнуло железом и сексом, от которого тошнило. – Мне нужно кое-что сказать, – ускоряясь произносит Хёнджин. Он склонился над лицом и всадил нож в грудь. – Юджин была прекрасна в постели, но не настолько, как ты. Конечно. Феликс резко понял, почему его бросила девушка. Он догадывался, что её могли подговорить или увести. Что к этому был причастен Хёнджин, но не был в точности уверен. А сейчас он винит только себя. За то, что допустил это. За то, что предал двоих. Он не знал, как Хван относился к девушке. Может быть, это было всё из-за мести. Тогда как она себя чувствует теперь, когда продала любовь за красоту, либо за деньги? Боль стала ещё сильнее, она горела красным пламенем, сжигая всё внутри. Хёнджин вскрыл рану прошлых лет, а закрыть её будет сложнее, да вряд ли он сможет. Умеет убивать одним существованием. Спасибо, дорогой Хван Хёнджин. Глаза Феликса каменели, а руки тянулись под подушку. Затылок слегка приподнялся. Пока Хёнджин видел пелену перед разрядкой, Феликс видел небо со звёздами. – Ты этого не сделаешь, бусинка, – нервно усмехается брюнет, опустив голову. Его лицо краснело, а глаза темнели. Но он так и не услышал ответа, даже малейшего голоса. Пронёсся глухой выстрел. Он упивался прямо в уши. Звенел, отдавался эхом. Хёнджин излился прямо внутрь, а потом обессиленно повалился на тёплую грудь Феликса. На губах кривая улыбка, а в голове красной вывеской:

«Ты проиграл».