На пороге

      Он стоял и нетерпеливо топал ногой, злобно глядя на только что вошедшего блондина. Тот выглядел уставшим, самую малость помятым – сказывался двенадцатичасовой рабочий день, высосавший из него все соки – и с явной неохотой разувался, по всей видимости думая только о том, как хорошо сейчас было бы сходить в душ и смыть с себя все тяготы уходящего дня. За окном постаревшее солнце лениво плыло за горизонт, плавясь алеющим золотом, и его обжигающий огненный свет разливался по помещению, вынуждая тепло-оранжевые всполохи ложиться на стены, пугливо прижимаясь к потолку. Пентхаус, залитый этими приятными вечерними волнами, становился уютным, несмотря на всю строгую простоту современных дизайнерских решений. Робот-пылесос с тихим шорохом спрятался на станции, будто боясь застать сцену возвращения мужчины домой.          Когда они встретились взглядами, блондин тяжело вздохнул. Он прекрасно видел недовольство в лице парня напротив и ожидал его комментариев. Впрочем, чего ещё ему было ожидать, если он уже который день едва ли обменивался с «соседом» и парой слов по вечерам, прежде чем лечь спать.          Мужчина опёрся плечом на дверной косяк и скрестил руки на груди, глядя на парня в ожидании, всем видом предлагая ему наконец сказать, что хочет. Тот насупился ещё больше, хмурясь, и решительным движением оторвался от стены, чтобы подойти к блондину почти вплотную и ткнуть его пальцем в грудь.         – И что это? – злобно цедил парень сквозь зубы.         – Что, Рей? Моя грудь?         – Хватит отшучиваться! – он озлобился ещё сильнее. Видимо, недальновидно было со стороны блондина вымученно острить в такую минуту. Впрочем, отвечал в подобном духе он скорее машинально, отличаясь этим даже в мёртвом состоянии. Что-что, а палец ему в рот лучше было не класть. – Так и будешь со мной не разговаривать?!         – Рей, я только что зашёл домой. Успел разуться. Чего ты от меня хочешь? – он потёр переносицу, всем существом своим ощущая теперь, как сильно устал от этого.         Безусловно, ужиться с Реем было тяжело. Нет, не так. Ужиться с ним было сложно, но можно, а вот пытаться строить с ним отношения – просто невозможно. Ему всегда не хватало внимания, он всегда хотел больше, он проматывал деньги с карточки блондина и периодически выносил ему мозг по поводу, который обычно придумывал сам. Впрочем, мужчина полагал, что это от безделия, и потому продолжал думать над тем, чем можно было бы занять Рея, чтобы поменьше оставалось сил скандалить. Подумать о том, что дело может быть не в партнёре, а в нём самом, до него, видимо, не доходило.          Конечно, Том не был идеалом, но и мудаком тоже его назвать нельзя было. Единственная проблема его была в том, что он привык свои чувства скрывать за холодной маской большого начальника, а заботу проявлять действиями, а не словами. Он оплачивал Рею всё, что тот пожелает, и нашёл для него лучшего психотерапевта, которому тоже отстёгивал кругленькую сумму за каждый сеанс, вот только выглядело это всё так, будто он пытался откупиться, ведь он сутками пропадал на работе, мало внимания уделяя Рею физически и редко проводя с ним время. Стоит сказать, на это влияло и то, что он пока не воспринимал себя в отношениях, и не только из-за того, что партнёром его оказался парень. Всю жизнь он был твёрдо уверен, что отношения это не для него, но теперь решил попробовать себя на новом поприще и, стоит сказать, пока был не слишком успешен.          Отношения у них вообще были сложные. Они вроде и начались, но вдвоём они ещё мало были похожи на пару, несмотря на все усилия со стороны Рея, который хотел почувствовать рядом с собой действительно близкого человека. Рождённый в буквальном смысле из пробирки, он никогда не знал ни родительской, ни дружеской, ни обычной любви. Всего этого он был лишён лишь потому, что был особенным. Психотерапевт уйму времени тратила именно на то, чтобы обучить Рея таким базовым социальным взаимодействиям, продолжая его интеграцию в общество, вот только одну проблему она решить всё равно не могла: Томас. Трудоголик до мозга костей, холодный и чёрствый, как камень, он совершенно не оставлял этим двоим пространства для манёвра. Они вместе искали пути решения, меняли Рея, но ничего не могли сделать с тем, кто стал виновником всего происходящего.          Рей с каждым днём отчаивался всё больше, видя, что Том не проявляет никакой заинтересованности в их отношениях. Более прочего его выводило из душевного равновесия то, что Эдисон не только не уделял ему внимание, но и тратил его на других, причём каждый раз отмахиваясь работой, чему парень уже просто устал верить. Нечего и говорить, Рей действительно не был подарком по характеру, ведь был до крайности ревнив.         – Сколько ещё ты будешь врать мне?!         – Врать о чём, Рей?         – Я видел, ты снова был на свидании!          – Если ты о моём обеде с секретаршей, то мне нужно было объяснить ей, куда надо доехать и какие документы получить. Не хочу тратить рабочее время, это вполне можно устно обсудить за обедом.         – Тебе каждый день надо что-то кому-то объяснять?! Ты каждый день талдычишь мне одно и то же, хватит вешать мне лапшу на уши, я знаю, что у тебя кто-то есть! Я не нужен тебе, так?! Скажи это прямо!         – Рей, это совсем не так. Ты же знаешь, что кроме тебя у меня никого нет.         – Я тебе не верю! Мудак, ты каждый день сидишь «на работе» по двенадцать с хреном часов, невозможно что-то делать столько времени, я знаю, что у тебя есть другая!         – Рей, да как ты не поймёшь, что это просто работа? – Том уже начинал выходить из себя. От усталости он был раздражён, а потому хмурился, пристально глядя на парня, который решил обработать его прямо с порога, не дав даже переодеться в домашнее. Эта нетерпеливость и глупая ревность иногда в самом деле злили, ведь он даже ничего не сделал, чтобы его обвинять в этом.         – Это уже не работа, ты спишь с кем-то! Так и скажи, что я тебе не нужен, чтоб я собирал вещи и проваливал, Том! Скажи это!          – Да послушай же ты меня! – Томас с трудом держал себя в руках, чтобы просто не схватить Рея за плечи и не встряхнуть его как следует, чтобы выбить немного дури и освободить место для необходимой информации.         – Да мне плевать, что ты там скажешь! Я не нужен тебе! У тебя другая! И ты! – но не успел он договорить, как мужчина схватил его за грудки и буквально дёрнул на себя.         В то же мгновение, когда крепкие руки схватили его, Эдисон вдруг впился в его губы. Буквально вцепился в них, грубо и резко. Рей широко распахнул глаза и оцепенел. Никогда ещё до этого момента их губы не соприкасались, никогда Том не брал на себя инициативу, никогда не впивался с такой жадностью. Мужчина держал поцелуй не меньше десяти секунд, воспроизводя эффект не только на Рея, но и на себя: чем дольше это продолжалось, тем сильнее он начинал осознавать, что творит.          Движения губ замедлились. Они отстранились друг от друга, словно в замедленной съёмке, несмело разрывая контакт и с трудом решаясь вновь взглянуть друг другу в глаза в звенящей тишине, неожиданно воцарившейся в доме. А за окнами догорал закат, тая в вечерней мгле.