Лечение бесполезно.

С того дня время начало лететь ужасно быстро. Ребята по прежнему пропадали весь день на улице, веселились, а по вечерам дом вновь заполнялся стуками. И если Володя по началу не слишком часто пользовался их задумкой, то вот Юрка не терял ни минуты, чтобы вновь "сказать" Давыдову, как сильно он того любит. Коневу бы очень хотелось говорить такое вслух, настоящими словами, но раз подобной возможности у них нет, он дал себе клятву: до конца его прибывания в Москве как можно чаще напоминать Володе о собственных чувствах . К тому же, Юрка не мог написать о своей любви даже в письме, так почему бы не воспользоваться тем, что они сейчас вместе, а не за тысячи километров друг от друга, как это было раньше.. Но всему хорошему суждено быстро заканчиваться. Парни не успели оглянутся, как Юркины каникулы уже почти подошли к концу. Остался последний день, а утром он уже уедет обратно в Харьков. Ах, как бы ребятам хотелось провести это время вместе! Да не тут то было.. Володе, как оказалось, сегодня надо было срочно поехать в институт. Он и сам об этом не знал, всё случилось так внезапно.. так ещё, как на зло дома сегодня были родители Давыдова. Конев хотел слинять от них на улицу, дабы не ощущать на себе этих осуждающих взглядов, но всё вновь обломалось: погода сегодня была просто ужасная. Ливень, гроза.. Юрка, конечно, любил наблюдать за дождём, а иногда даже был не прочь ощутить на себе холодное капли, но сегодня он и сам боялся высунуться на улицу. Так и заболеть можно.. Выход был только один — дожидаться Володю дома, в компании его родителей. Комсомолец, конечно, обещал, что постарается вернутся, как можно скорее, что у них ещё будет время побыть вместе и Юрка даже пытался ему верить, но головой музыкант понимал, что вряд-ли они уже успеют сегодня что-то сделать.. Входная дверь с громким хлопком закрылась, за ней скрылся старший, оставив Конева наедине с его главными "врагами". Проводив Володю, Юрка поспешил в его комнату, глупо надеясь, что там его трогать не будут. На удивление, пару часов к нему действительно никто не заходил. Это музыканта, конечно, радовало, но и не меньше напрягало. Неужели он действительно сможет так просто отсидеться весь день закрывшись в комнате? В это было сложно поверить.. Занятий тут, правда, было немного, Юрку привлёк Володин стол, на котором лежала стопка писем. Его писем. Он аккуратно сел за стол и потянулся рукой к самому верхнему листу. Конев неспеша открыл письмо и принялся читать текст, что написал он сам относительно недавно. Правда, ощущение было такое, словно прошла уже целая вечность. Читая собственные строки, Юрка потихоньку стал вникать в контекст, вспоминать письма Володи и тут его осенило. По телу прошел холодок, за ним побежали мурашки. Конев забыл про свою основную цель. Лечение. Он же приехал в Москву чтобы отговорить Володю от этого самого Лечения! А по итогу и думать забыл об этом.. как же он мог? Он ведь хотел повлиять на любимого человека, сделать так, чтобы Володя не травил себя этой ерундой, а по итогу.. В голове стали всплывать события прошлых дней и Юрку вновь осенило. Давыдов ведь за все дни, что Конев был в Москве ни разу не сходил на прием к этому псевдо-психиатру. Да и тогда, под лестницей! Он ведь не оттолкнул его, позволил даже себя обнять и поцеловать. Вариантов было два. Либо Володя просто забыл про собственное лечение, либо он от него отказался. Второй вариант, конечно, Юрке казался более привлекательным. В любом случае, если комсомолец не занимается этой чушью, значит всё хорошо. Значит, что Конев, сам про то забыв, все таки достигнул своей цели. Дочитав письмо, музыкант потянулся за вторым, затем за третьим и за четвертым.. во всех них он заметил одну особенность. Володя подчеркивал отдельные слова, словосочетания, а бывало, что и несколько предложений. И всё подчеркнутое в той или иной форме показывало Юркину заботу. Где-то он отговаривает Давыдова от лечения, где-то спрашивает, нормально ли он питается, а где-то интересуется, не сует ли комсомолец свои руки в кипяток. Всё это было.. так мило. Казалось бы, мелочь, но теперь Конев знал, что все его слова не безразличны для Володи. Он их ценит. Он их подчеркивает. Остальные несколько часов Юрка провёл весьма спокойно. Мысли его были заняты Володей, глаза — чтением своих же строк и выискиванием черных линий. Конев всего писал свои письма синей ручкой, других у него дома не было, а Давыдов писал исключительно черными и подчеркивал тоже только ими. Из любовной эйфории парня выдернул звук открывающейся двери за которым последовал голос Володи. Юрка словно с цепи сорвался: быстро вскочил из-за стола, чуть не упав, и рванул к двери комнаты. Открыв её, младший тут же заметил на себе чужой пристальный взгляд. Володин взгляд. Конева обдало теплом, он улыбнулся, немного обмяк, облокотившись на дверь. Сейчас увидеть Володю было для него настоящей наградой. Давыдов быстро переоделся, есть отказался и поспешил к Юрке, который всё также сидел в комнате, ожидая любимого. Когда Володя вошёл, Конев тут же обнял его, затем обвил руками шею и прижался к чужой груди. Старший занервничал: он ещё даже не успел закрыть дверь!.. но в порыве паники, на удивление, сделал это довольно быстро и тоже отдался мягким и теплым объятиям. — Я.. скучал. — сдавленно и нерешительно произнёс Юрка, нарушивший тишину. Быть честным, этих слов казалось ему очень мало. Одним "скучал" нельзя было описать все чувства, которые Коневу сегодня пришлось пережить в одиночку. Но и вдаваться в рассказ о его сегодняшнем дне тоже не хотелось. Не было ни сил, ни желания. — Я тоже, Юрочка, я тоже.. — ласково пролепетал Володя, от чего Юрка даже вздрогнул. До чего же приятными сейчас казались его слова.. вернее, не только слова, а всё. Слова, прикосновения, да чего стоил один взгляд! Юрка вдруг осознал, как грустно и одиноко было ему без возлюбленного. Ещё грустнее стало от осознания, что совсем скоро им придется расставаться на ещё большее время. Конев думал, что как только приедет домой тут же умрет, а причиной его смерти врач диагностирует "отсутствие Володи". Конечно, Юрка сильно преувеличивал, ведь раз он пережил расставание после лагеря, то и это переживет, наверное.. Оставшуюся ночь было решено провести вместе и не спать. Ребята то болтали о всяком, то могли подолгу молчать, силя рядом или смотря друг на друга, словно стараясь запомнить лица друг друга. Глаза, щёки, любимые губы... Володя достал настольную игру, затем карты, но это не скрашивало ночь. Чем бы они не занялись, душа тянулась к другому. Хотелось бесконечно обниматься и целовать друг друга, а не заниматься всякой бессмыслицей. В итоге Юрка не выдержал: во время очередной партии в дурака он откинул карты и , навалившись на Володю сверху, прильнул к его губам. Первый попытался отвернуться, но руки Конева, удерживающие лицо Давыдова ему не позволили. В итоге, старший смирился, расслабился и отдался поцелуям. Всю оставшуюся ночь парни то и дело что целовались. Точнее, целовался в основном Юрка, которому до этого на отрез запрещали подобные нежности. Наконец, на улице начало светлеть. На часах было 4 утра, а поезд Конева отправлялся в 6. Ребятам до боли не хотелось расставаться, но по другому было нельзя, им рано или поздно всё равно бы пришлось. Они нехотя собирали вещи, Юрка то и дело прерывался на поцелуи, которым Володя уже не сопротивлялся. В половину шестого парни вышли из дома. На улице было ещё тихо, безлюдно. Все спали, только изредка слышались птицы.. они шли молча и выглядели довольно спокойно, но вот Юрку внутри пробирало желание ещё раз поцеловать Володю. Хотя бы разок, хотя бы в щёку.. Но он так и не поцеловал. Дошёл до станции, сел в поезд, но не поцеловал. На прощание они обнялись, посмотрели друг на друга глазами, полными печали и разочарования. Володя уверял, что они обязательно ещё встретятся и Юрка верил. Слабо так, но верил. Он разместился, сел у окна и смотрел на Давыдова. Тот стоял, махал рукой, даже улыбался. А Конева в этот момент разрывало изнутри от печали. При чём не столько это была печаль расставания, сколько обиды на самого себя за то, что.. так и не поцеловал. И Юрка не мог больше терпеть. За секунд 30 до того, как поезд бы тронулся он выбежал и вагона, добежал до Володи и быстро поцеловал в губы. При чём не просто чмокнул, как раньше, а именно поцеловал, по настоящему. Глаза Давыдова округлились, сам он замер, перестал дышать, моргать.. только смотрел на Юрку, который уже убегал обратно в вагон, махал рукой, улыбался и кричал вслед "До встречи, Володя!". Всё это произошло так быстро м неожиданно, что Давыдов осознал всю суть только через пару секунд, когда поезд уже тронулся. Он улыбнулся во весь рот и даже немного пробежал за поездом, дабы помахать и увидеть ещё разок сквозь стекло любимого Юрку. — До встречи, Юрочка.