Связывание

Инсин часто сравнивает Дань Фэна с благородным лотосом или красным кленовым листом. Обыкновенно это было вполне легко приходимой на ум ассоциацией, учитывая его происхождение и имя… Но когда видьяхара увидел тëмные волосы, отлично лëгшие на бледную кожу, он подумал: оплетающие корни лотоса. Медленно он взял одну прядь, приподнимая чужую кисть и обматывая, обматывая и обматывая вокруг неë чëрные локоны. Тонкие волоски щекотали разгорячëнную кожу, заставляя вздрагивать, но не прерывать, лишь наблюдать за задумчивым лицом видьяхара. Рука, вторая, торс, шея… Чëрный отлично смотреться на белом. — А Фэн, ты доволен? — спросил утомлённый процессом Инсин. — Вполне. Дань Фэн склонился над Инсином, касаясь просветов белого губами, чтобы оставить красные отметины и сделать эту картину ещё более совершенной. Кузнец массажировал голову слишком увлёкшегося видьяхары, вздрагивая, когда тот склонялся слишком низко и касался простаты. Когда картина была закончена, Дань Фэн отстранился, чтобы всё рассмотреть; бледная кожа лица раскраснелась, а обыкновенно спокойные глаза блестели; чёрные волосы и красные отметины, прочно обосновавшиеся на теле создавали картину, будто написанную тушью. Теперь можно было приступить и главному. Приподняв Инсина за спину, Дань Фэн насадил его на свой член. Его губы с нежностью целовали чужое лицо, пока Инсин не склонился над его вытянутым ухом, усмехаясь и опаляя его дыханием: — Никогда не думал, что увижу такое увлечённое выражение лица у Верховного Старейшины. Играясь, Инсин укусил его за ухо, заставляя Дань Фэн вздрогнуть; казалось, он мстит ему за потраченное время. «Так тому и быть». Впившись в чужую задницу пальцами, Дань Фэн взял контроль над чужими бёдрами, вбиваясь. Когда чужие руки обвили его шею, а нос упёрся в плечо, Дань Фэн с тем же смешком ответил: — Никогда не думал, что услышу подобные звуки от великого кузнеца Сяньчжоу. Возможно, он сбросил пару сотен лет, раз так так балуется.