The dead son of God

Сэра сидела в своем кабинете, наблюдая за жизнью райских существ. Тревога в глазах, руки отбивали неизвестный ритм по столу, а плечи подрагивали. Рядом сидевшая Эмили с грустью смотрела на старшего Серафима, поглаживая по спине, нашептывая нежные слова, но все зря. Казалось, что состоянии Сэры только ухудшалось с каждой секундой, несмотря на то, что происходило вокруг, хотя та старалась это скрыть, надломленно улыбалаясь младшей сестре. Армия экзорцистов до сех пор не вернулась, ни Адам, ни Лют не пришли выдать отчет о своей миссии, о количествах погибших, хотя бы просто оповестить о том, что с ними все в порядке. Ничего. Лишь Эмили рядом, сжимавшая руку Сэры. Обреченно вздохнув, Сэра отчаянно посмотрела на младшего Серафима, ловя взгляд детских глаз, взволнованно крепче прижимая к себе холодные родные руки. Чем ангелы отличались, это вечным холодным телом. Сэре не нравился этот холод. Он поглащал ее вместе с одиночеством. Понимание того, что рядом нету мягких русых волос, торчащих в разные стороны, которые можно погладить, получив тепло не просто от тела напротив, а от взгляда, и неловкой улыбки, или от недовольнооо бурчание, пока тот лишь прижимался ближе, давили на грудь старшего серафима. Конечно, у нее был целый рай душ, прожившие хорошую, достойную Небес, жизнь, но среди этой массовки она всегда будет искать золотые крылья, которые подарила она, надеясь на то что тот, не только будет сохранять преданность богу в Эдеме, но и в Раю. Еще со времен сотворения мира, та возлагала надежды на Первого человека, с любовью во взгляде рассматривая силуэт Божьего сына. Тогда, он казался ей совсем маленьким, ребенком, которого нужно было защищать. Не сказать что спустя тысячилетия что-то поменялось, но он уже не был тем святым человеком, каким был в Райском саду. Он был вспыльчивым, часто бесился с пустиков, уважал разве что выше стоящих, а к остальным относился, как бы он сказал, как к последнему дерьму. Он был гордым, но не смотря на весь своей скверный характер, она прощала его, и старалась дарить ему лишь любовь. Возможно это и была ее ошибка, возможно стоило ругать его, пороть, отпустить?.. Она не знала, не знала как было бы лучше, как для нее, для него, для всего человечества, поэтому, как ей казалось, лучшем решением было держать его рядом с собой. И тот охотно шел на поводу. Он не вкушал сочный запретный плод, он замаливал каждый свой грех. А как он с улыбкой встречал серафимов. Как взгляд с восхищением рассматривал шесть крыльев за спиной. Как он показывал прекрасную природу сада, рассказывая про то, что узнал из своих наблюдений, а серафим с нежностью выслушивала рассказ, не смотря на то, что знала эту землю наизусть. Воспоминание сжимали сердце, дыхание стало прерывистым, а слезы наровили брызнуть из глаз, но нельзя, не при Эмили. Она должны быть примером сестре, она должна быть сильной. Сделав глубокий вдох, та приянал более раслабленную позу, как вдруг в середине комнаты образавался яркий белый свет, откуда появился… Змей… Он был похож на адское существо, того что было в сфере, вместе с демоническим пауком, когда Принцесса Ада рассказывала про одного из постояльцев своего Отеля. Старший серафим внимательно выслушивала Дите Ада, считая что грешники никогда бы не смогли попасть в Рай, просто хорошо попросив, что поддерживал Адам, но хотелось верить в лучшее, видя улыбку Эмили. Поэтому два состояния бились в ней на протяженим всего времени, и сейчас, именно такой грешник стоял перед сестрами, неловко улыбаясь. Сэра, мягко сказать, была в шоке, что не скажешь о счастливой Эмили. Улыбка озарила лицо девушки, увидев «нового друга». Но в лице старшего Серафима читалось не то что удивление от поднявшегося к Небесам грешника, а замешательство. Брови поднялись вверх, а зубы скрипели от раздражения. Что, черт возьми, там происходит? Ответ мог дать только Сэр Пентиус, как он представился, но четкого разъяснения не последовало. Он лишь сказал о том, что хотел вытрелить лучом своей машины в Первого человека, как тут же его стерли с лица адских земель ангельским лучом. Не удивительно, Адам был… Не драматичным, что-ли? Для него это было просто убийство, а для кого-то пожертвование собой ради других. Звучит печально, если бы такое было не каждый год. Без особого сожеления, без капли эмпатии, тот рубил каждого грешника. Сэре не было их жаль, они этого заслужили, но этот демон выглядел особенным, он выглядел дружелюбно, неловко улыбаясь. Эмили сразу побежала показывать рай змею, а Сэра осталась ждать приход командира истребителей, чтобы огорчить его новостью про искупление, чтобы выслушать пару отборных матов, которые полетят в никуда, а после обнять того за плечи, успокоив. Маленькая улыбка скользнула на лице серафима…

┈───╼⊳𓁺⊲╾───┈

Лют ворвалась совершенно внезапно. Одна рука отсутствовала, вся одежда была в золотой крови, местами просачивались богровые пятна крови грешников. Во взгляде читалось столько эмоций, но самое главное-это слезы. Сэра никогда не видела чтоб та плакала, или хоть как-то проявляла слабость. Лейтенант была сильной и храброй, жестокой, слезы были чем-то… Новым, чем-то серьезным. Но следующие слова, которая произнесла экзорцист, объяснили все, и отстутсвие руки, и столько крови, и слезы… -Адам мертв, — голос девушки дрогнул, но не смотря на это голос звучал уверенно. Она хотела сказать что-то еще, но Сэра ее перебила: -Как мертв? Ты уверенна?.. -надежда умирает последней, так ведь говорят люди? Вот и Сэра с надеждой смотрела в золотые глаза. -Я видела это своими глазами-слезы готовы были пойти с новым усилием, но девушка держалась. Хорошо держалась. Лишь прерывистое дыхание выдавало эмоции экзорциста. Сэра просто смотрела в глаза Лют, надеясь, что щас в дверях появится горе-шутник, скажет что-то типа «ты серьезно поверила? ХА-ХА! Молодца сисястая! Отлично сыграно», но шутка затягивалась, а виновник не появлялся. Взгляд Серафима поник, а сердце кололо. Адам, ее Адам теперь мертв, валяется в золотой крови на вечно красной земле. Брови опустились, а рука тяжело легка на стол, не в силах поднять тело. Не может быть. Адам, Первый человек, он не мог умереть. Это ведь шутка? Верно? Может быть она ошибается, и он до сех пор живой, борится за жизнь… Строгий взгляд просверливал дыру в серафиме. Надежда умерла. Глаза стали влажными, но ей нельзя плакать. Она просто попросит Ад вернуть ей тело Первого, что-бы… Что-бы что? Снова похоронить, но теперь навечно? Закопать родное тело в облоках? Поставить мемориал в честь Первого человека? Но и оставлять там его нельзя, его труп съедят, осквернят, крылья отрежут, будут пытать, боже… Сэра зажмурилась от этих мыслей. Она не хотела так поступать с Первым, она хотела еще раз увидеть золотые крылья, даже не смотря на то, что они не дрогнут. И золотые глаза на нее не посмотрят. И взъерошенные волосы после маски она не пригладит, целуя в лоб… -Почему ты его не забрала? — строго, с отчаяннием прошипела серафим. Лют молчала, строго смотря на Сэру, она не знала что ответить. Она и сама задавала себе этот вопрос. Может, не было необходимости? Не считала нужным? Она не знала. -Не отвечай, я не хочу знать что у тебя на уме, просто, пожалуйста, сделай с этим что-то… -та посмотрела на отрубленную руку девушки. Неуверенно кивнув, та покинула кабинет, сразу же улетая в неизвестном направлении, сжимая потухший нимб. Сама Сэра была на грани истерики. Но она старалась держаться… Старалась… Слезы предательски ручьем полились из глаз. Она схватила волосы, прижимая голову как можно ниже к столу. Сбитое дыхание и всхлипы были слышны, как ей казалось, всему Раю. Скулеж не прекращался, а в животе было неприятное чувство пустоты. Голова гудела от всего, от слез, что капали на стол, руки, на волосы, от навязчивых мыслей. Светлые волосы неприятно липли к щекам, как и ткань к вспотевшему телу. Глаза болели, болели от картины, что она представляла перед собой. Адам, ее Адам лежал на земле, захлебываясь в крови. Слезы брызнули с новыми силами, а дышать становилось невозможно. Сжимая горло и грудь, она продолжала громко реветь с утраты родного человека. Ее творение погрянуло в небытие. Дрожашие ноги подошли к окну, осматривая Рай, его жителей. Все были счастливы, и Сэре это не нравилось, насколько эгоистично это не звучало. Почему только она страдала с утраты командира армии истребителей? Обернувшись на дверь, она дрожащим голосом произннсла: -Упокой его Господь, где бы он ни был. Спи спокойно, Адам.