неженки

тело было безумно ватным. аластор сделал последний шаг к двери. не раздумывая, он тянет ручку на себя. прошедший день вымотал его, выжав все соки. не так он себе представлял свое посмертие. милая принцесса ада всегда была беспощадна ко всему, связанному с её излюбленным наивным проектом, но после ремонта отеля, начала гонять всех с еще большей остервенелостью. он ввалился в уют чужой комнаты, наконец, впервые за день, облегченно вздохнув. в нос ударил знакомый запах карамельных яблок, и на лице тут же появилась улыбка. туфли полетели на пол, пиджак с особой небрежностью заброшен на кресло, а тело наконец погрузилось в плен мягкой перины. и таких теплых и нужных сейчас объятий. аластор позволил себе уткнуться носом в чужую грудь, прикрыть веки и почувствовать, как королевские пальцы перебирают его волосы. – тяжёлый денёк, сэр управляющий? в ответ люцифер получил лишь невнятное ворчание, вперемешку с треском радио. волны мягкого, бархатного смеха вибрацией прошлись по ангельской груди. – все не может быть настолько плохо. – если ваше величество помогало бы хоть немного – возможно и было бы. радиоведущий поднял глаза. – не смотри на меня так. аластору нравилось, когда люцифер смотрел на него так. каждый раз, натыкаясь взором на взгляд алых глаз, что глядят на него так – ну так, невозможно подобрать нужных слов, будто со всей вселенской нежностью и любовью – сердце, или что там нервно трепещет у него под ребрами, делало кульбит. а люциферу нравилось смотреть так на аластора. он всегда любовался им, рассматривая уже такие родные черты лица. а еще его крайне удовлетворяла чужая реакция на его взгляды. ну вот не мог сдержать беззлобного смешка, когда щечки радиоведущего покрывались едва заметным румянцем, хотя последний всегда яро подобное отрицал. отвечать чем-то надобности не было. люцифер поцеловал аластора в голову, что упивался каждым мгновением долгожданного отдыха. изнеженнего, притихшего аластора, его голос, неприкрытый радиопомехами, с усталыми глазами и со спокойной улыбкой на губах, готовящим джамбалаю, подпевая очередной джазовой мелодии, лившейся из радио – мог видеть только падший ангел. а такой король ада – домашний, растрепанный и помятый, с совсем неуложенными пшеничными волосами, в пижамной белой рубашке с уточками – был доступен только одному красноволосому радиоведущему, и никому больше. обоих все вполне устраивало. – люцифер, успокой свою дочь. – не злись на чар чар. ты же знаешь, что она старается ради нас. а еще люциферу ужасно нравилось, когда аластор называет его по имени. ему многого стоило, чтобы он хотя бы наедине перестал фамильничать и начал обращаться к нему на «ты». конечно, в присутствии чужаков, аластор, хоть и со сквозившим в словах сарказмом, обращался к королю ада все же соответствующе его статусу. было в этом что-то бесконечно интимное, доступное только тогда, когда они совсем одни. а еще ему потребовалось куча усилий для того, чтобы приучить аластора к прикосновениям. будучи до ужаса тактильным, люцифера из раза в раз огорчала враждебная реакция аластора на иное касание тут или там. методом проб и ошибок, он все же нащупал грань дозволенного, а радио-демон в свою очередь, со временем оттаяв, стал более снисходителен, позволяя и самому себе довольствоваться редкими объятиями. все же даже дикого оленя можно приручить. люцифер уткнулся носом в красную макушку, щекоча кожу демона своим дыханием. руки так правильно нашли место на узкой, будто женской талии. в первый раз, когда ему посчастливилось унюхать аластора, от него разило разве что разлагающейся плотью. сейчас же, от него пахло новым клубничным шампунем и.. яблоками? глуповатая улыбка начала растягиваться ещё шире. когда люди съезжаются, то начинают вонять одинаково. и хоть данная парочка еще не жила вместе, они почти всю часть их совместного времени проводили в покоях владыки ада. ну потому что несмотря на королевский и строгий интерьер, тут было просто до невозможности уютно, и будто теплее чем где либо еще. ангел почувствовал, как на лопатки обжигает тепло кожи. пальцы исследовали и немного поцарапкивали его спину. обычно так аластор просил раскрыть крылья. до ужаса этот демон не любил демонстрировать, как он выражается сам, «слабость», и заявлять о своих желаниях в открытую, из-за чего иногда могли случаться словесные перепалки на повышенных тонах. но это же бытовуха, как тут без редких ссор? люцифера упрашивать не приходится, и он почти в то же мгновение расправляет три пары ангельских крыльев, заточая радиоведущего в своеобразный кокон, как он обычно любит, будто защищая от внешнего мира. а аластор и не против. люцифер начинает поглаживать оленьи ушки, что сначала дёргаются, а потом будто сами подставляются под очередной шквал нежности. хоть радио-демон и не был ярым поклонником прикосновений, его животная, приобретенная в аду часть взглядов хозяина не разделяла. и хоть подобное, как многие думают, не вызывало у аластора собачий кайф, он бы соврал, если бы назвал данные ощущения неприятными. аластор перебирает когтистыми пальцами белоснежные перышки на ангельских крыльях, и вопреки самому себе, разве что не мурчит. до ужаса тепло и та-а-ак мягко. ангел чувствует, как на его щеку ложится ладонь и встречается взглядом с ее обладателем. люцифер на поцелуях никогда не настаивает, а только ждет, и трогать себе лицо демона не позволяет – помнит, запретно. но на аластора эти правила не распространяются, у него они совсем другие – мухлеж и обман в основном – играет не всегда честно. но люцифер щедр, он может благодушно поддаться. а потому, он прикасается своими губами к чужим, сминая. падший зарывается пальцами в чужие волосы, наслаждаясь каждой секундочкой сладости и позволяя бабочкам щекотаться где-то в животе. целуются до ужаса нежно и совсем не пошло. каждое движение и прикосновение сквозит чистым обожанием. ну и любовью конечно же. естественно, они могут остервенело кусаться, подминая друг под друга и трахая одним ртом, но сейчас совершенно не так. настроение просто другое. отстраняясь, аластор видит, как по умолчанию розовый румянец вспыхивает смущением. так невинно и по детски. чуть опухшие губы радиоведущего дрогаются в усмешке. сейчас он чувствует себя особенно любимым, а потому тихому шепоту на ушко охотно верит: – я тебя люблю, ты же знаешь? вместо ответа, ангел получает удовлетворительный кивок головой. аластор выглядит до ужаса довольным, словно кот, наевшийся сметаны. упрямый демон. но люцифер не жалуется. он не сомневается, знает, что его чувства вполне взаимны. они утопают в любви, друг дружке и в бесконечно бесконечной нежности.