Паршивец

- Паршивец, - шипел Родольфус, шагая туда-сюда, – дьявольское отродье, откуда ты только… Не договорив, он махнул рукой и вытащил сигарету. Эван висел на турнике вниз головой и хохотал. - Эван, блядь, слезь, - Лестрейндж остановился и выдохнул дым. - Ты мне чуть операцию не сорвал, говнюк. Розье подтянулся и спрыгнул на пол. Его глаза светились безумием. Родольфус ухватил его за воротник и притянул к себе. - Ты какого хрена влез? Как ты вообще нашел нас? Клянусь, я донесу Долохову, и тебе мало не покажется. - Пусть не покажется, - согласился Эван с трудом удерживая улыбку. - Не мог я дома сидеть, когда ты там с этими. Родольфус бешено посмотрел на него: - Свое мнение о моих людях засунь себе в задницу. Нашелся герой. - Герой, - вновь согласился Розье, решительно убирая руку Лестрейнджа со своей шеи. - Я - герой, а группа твоя… один долбоеб Снейп чего стоит! Вывернувшись из очередной хватки, он продолжил: - Ты как с ним собирался рейд проводить? Про облаву не додумался? Ты видел, чем он бьет? А знаешь, сколько раз промазал? Лестрейндж преодолел расстояние между ними в два шага и зажал Эвану рот. Розье фыркнул в ладонь. - Я знаю, - твердо сказал Родольфус. - Я знаю, кто и сколько раз промазал, я разберусь с этим. А еще я знаю план. И моя группа знает. Каждый знает свою обязанность. Гребаный тупица, ты не можешь просто так вмешиваться, когда все согласовано! Розье склонил голову на бок: - Согласись, все прошло успешно только благодаря нам двоим. Лучше бы поблагодарил. А еще лучше - поцеловал. Он самодовольно расправил плечи. - А если бы не успешно? - прищурился Родольфус. Его тон был обжигающе ледяным. - А если бы ты там сдох, КАК бы я отчитывался за труп, которого и в плане не было? - Сказал бы, что я приносил тебе котлетки, милый, - хихикнул Эван и посмотрел очень серьезно. – Я не сдох. И ты не сдох. Все прошло удачно. Родольфус снова закурил, другой рукой провел по лбу и зачесал волосы назад. - Не нравится тебе дома сидеть? Много времени свободного? В Министерство пойдешь бумажки перебирать. К долбоебу-Снейпу пойдешь в подмастерья, будешь ему лепесточки добывать и жабьи лапки. А главное, знаешь, сколько наших меня поддержит? - Ничего вы мне не сделаете, - без каких-либо сомнений отозвался Эван. - Кто вас отбивать-то будет? Лестрейндж от безысходности долбанулся головой о стену. Развернулся, резко притянул к себе паршивца и грубо поцеловал. Эван недолго нежился в его объятиях, начал нагло лапать поясницу и бедра, прижиматься дразняще близко. Родольфус цепанул зубами кожу у него за ухом, вызывая вздох, положил руку на задницу, притянул к себе вплотную и обдал губы горячим дыханием. Эван вздохнул еще громче. Сжав его крепче, Лестрейндж аппарировал домой. Эван, подобно нашкодившему зверьку, прятался в темной спальне и заснул, не дождавшись Родольфуса. Лестрейндж действительно вернулся позже обычного. В целях задобрения и, очевидно, насмешки в кресле лежала маленькая коробочка дивных конфет и глупейшее плюшевое сердце с банальным «je t'aime». Родольфус положил рядом папку с документами, закинул в рот несколько конфет из нежнейшего белого шоколада и, ухмыляясь, пошел спать. - Лестрейндж! - ураган, вереща, влетел в спальню. Родольфус подскочил, но, осознав, что это всего лишь Эван, закатил глаза. Щеки паршивца были непривычно бледными, а глаза в самом деле испуганными. - Это что? - он протянул вперед раскрытую папку. - Роешься в чужих вещах, низленыш? - Лестрейндж приподнял бровь, потянулся, демонстрируя отлично сложенный торс, и заправил за уши непослушные волосы. - Это что за хуета? - вопил Эван. - Там написано, почитай, - спокойно произнес Лестрейндж и устроился полусидя. Эван забрался на кровать, вцепившись в незабвенную папку побелевшими от напряжения пальцами. Его голос дрожал или Родольфусу показалось? - Что… что это значит? Родольфус тяжко вздохнул. - Этого не может быть, - тараторил Розье, - меня не могут отстранить. Однако документы с перечнем нарушений и, как следствие, отстранением от боевых рейдов за подписью Долохова красноречиво говорили об обратном. - Не расстраивайся, ангел мой кусачий, - Родольфус наклонился к нему и издевательски погладил по голове. - Я пытался тебя отмазать, честно. - Это просто невероятно, - прошептал Эван, выронил папку, и листы красиво разлетелись по кровати. - Это сумасшедший сон. Ущипни меня. Лестрейндж с наслаждением дал ему легкий подзатыльник. Эван прожег его взглядом. - Роди, что теперь делать? Родольфус оторвался от созерцания уникально растерянного, едва ли не готового заплакать Эвана. - Министерство, зелья, - напомнил он, разводя руками, потом задумался, почесал переносицу и поднял палец вверх. - Можно за зверюшками ухаживать! Розье сначала задохнулся от возмущения, а потом грязно выругался на французском. Родольфус посмотрел на него с сочувствием. Эван сидел, не двигаясь, и смотрел в одну точку. - Попробовать с ним поговорить? - отрешенно спросил он спустя время. - С кем? - не понял Родольфус. - С Долоховым, - Эван вопросительно взглянул на Родольфуса. О, сколько надежды было в его взгляде! Лестрейндж пожал плечами. - Кто? Кто настрочил эти доносы? - Эван начал быстро перебирать отчеты, справки, рапорты. - Если ты к этому причастен, клянусь, Лестрейндж, я тебя буду убивать медленно и мучительно. - Ммм, - Лестрейндж игриво провел пальцами ноги по его бедру сквозь тонкое одеяло. Розье брыкнулся, напряженно всматриваясь в записи. Внезапно он понял, что все они написаны всего лишь двумя людьми. И один из них определенно Лестрейндж. Да и второй, похоже, тоже. - Подожди, - вдруг произнес он, - а откуда это вообще у нас дома? - Я принес, - осторожно ответил Лестрейндж и ожидающе посмотрел на взволнованного чертенка. Чертенок смотрел на него с легким подозрением. - Разве Долохов как мой руководитель не должен лично сообщать мне о таком? Впрочем, подпись Долохова тоже была не очень похожа. Лестрейндж многозначительно закивал. Взгляд Эвана становился понимающим и яростным. Роди, объясни, - проговорил Эван, сметая бумаги на пол и двигаясь к Лестрейнджу. Тот схватил подушку и резво прикрылся ею. - Ты бы себя видел! - он еле-еле сдерживал смех. - Паршивец! - завизжал Эван, заклятием уничтожил преграду и, стремясь вершить возмездие тем сильнее, чем подлее хохотал Лестрейндж, набросился на него.