Saturday

Slow down on Monday Not a sound on Wednesday, yeah Might get loud on Friday But on Saturday, Saturday, Saturday We paint the town

***

Lose my sense a time or two Weeks feel like days Medicate in the afternoon <…>

      Уилл поднимает тяжелые веки, взирая с прежней давно не уходящей усталостью на потолок, проходит полчаса, а может и час, прежде чем он перестаёт сверлить штукатурку глазами и поднимается с постели. Грэм проходит мимо календаря, даже не оглядываясь, он перестал срывать листки ещё вечность назад, когда поймал себя на просчете в третий раз, он совершенно разучился следить за временем. Джек отправил его на больничный, приказав пропить что-нибудь от стресса, головных болей, проблем с пунктуальностью, что-нибудь от самого Уилла, такого Уилла, каким он был уже долгий период времени.

Catch me floatin’ circles in my fishbowl Keep things fresh She said that I should change my clothes I exaggerate the life we used to know, oh, oh

      Грэм лениво чистит зубы, не до конца уверен, что эта чистка вообще что-то меняет, но в сторону душевой кабины он даже не смотрит, он всё равно не планирует покидать свой дом ещё пару сотен лет, некого будет оттолкнуть своей свежестью. Недавно к нему заглядывала Беверли, чтоб поддерживать их общение хоть как-то, целых два раза с некой периодичностью, оба раза были одинаковыми, даже Уилл был одинаковым, одинаково одетым и пахнущим, что одинаково отражалось на лице гостьи. Она сказала, что ему следовало бы переодеться, Уилл обещал последовать этому совету. Он осматривает в отражении свою изношенную футболку, которую не снимал с самого начала своего "больничного", мужчина даже не помнит, когда этот больничный начался и когда он должен кончиться, он вообще не уверен, в каком временном отрезке находится в данный момент, но оно и не кажется особо важным. Знание дня недели не сделает его существование живее.

***

      Проходит пару песен по радио, которые давно перестали казаться Уиллу таким уж хитами, он давно уже съел свой завтрак-обед-ужин, обильно запив его кофе, чтобы хоть как-то продлить своё бодрствование, последнее время он спит почти постоянно за неимением сил, желания и каких-либо планов. Сегодня такое же, как и вчера, как и позавчера и позапозавчера, даже омлет его пожарен точно так же, а в кофе снова те же пенные узоры, напоминающие облака. Здесь, в Вулф-Трапе облака тоже всегда одинаковые, даже если они меняются, Грэм не замечает, его зрение замылилось, сделав всё вокруг плавным, нечетким и похожим, таки же похожим, как большие камни и его собаки, когда стаю выпускают побегать во дворе, Уилл больше с ними не бегает, не играет, лишь сидит на крыльце и вяло следит за тем, чтоб они не разбежались. Прогулки у собак стали значительно дольше, порой они были даже слишком долгими, когда профайлер засыпал в своём кресле.       Телефон, без дела валяющийся в кровати где-то между подушек, впервые за долгое время начал вибрировать. Грэм не сразу даже верит в происходящее, так что пропускает пару мгновений, пытаясь определить реальность вокруг себя. На экране не вбитый в записную книжку номер, у него вообще сохраненных контактов не много, только Джек и Алана, потому что она раньше следила за собаками, когда мужчина подолгу был на работе. Он берет трубку, прикладывая её к уху, но молчит, ожидая, что собеседник первым начнёт разговор, и его ожидания оправдываются, что заметно облегчает ситуацию.       –Уилл?–на том конце провода знакомый голос, бьющий отрезвляющим адреналином в лицо, он бы не стал звонить понапрасну, неужто больничный уже кончился и его ждут на дело, а Уилл даже не знает?       –Ганнибал?–прокашлявшись и чуть было не проглотив со страху язык, наконец отвечает Грэм, стараясь уловить звук полицейской сирены или грозный голос Кроуфорда на фоне, но там лишь приятная классическая музыка, скорее всего с того самого винилового проигрывателя, которым ему когда-то уже хвастался Лектер.       –Рад снова услышать тебя, прошло слишком много времени,–профайлер клянётся, что слышит улыбку в этих словах психиатра, но не притворно-любезную, которую тот дарит всем подряд, а тёплую и нежную, оголяющую верхний ряд зубов, от мыслей об этом на душе становится спокойнее, словно дуновение ветра принесло с собой запах дома, где давно ждут.–Я планирую ужин в эту субботу, как думаешь, сможешь составить мне компанию?–       –Тебе?–как-то неуверенно переспрашивает Грэм, обычно на ужинах Ганнибала был ещё и Джек, порой с Беллой вместе, или другие их общие знакомые, наедине оставаться им не приходилось.–Я.. думаю да, смогу, только вот.. не мог бы подсказать, какой сегодня день недели?–       До его уха доносится лёгкая усмешка на выдохе, Лектер всё ещё улыбается, Уилл уверен в этом, от этого спокойнее, но всё ещё волнительно и странно, не хочется показаться совсем уж потерянным случаем, но у него нет другого выбора, ведь если он не узнает, где, а точнее когда он, то не сможет попасть на ужин вовремя, а опаздывать к такому человеку кажется чем-то слишком уж неприличным.       –Сегодня четверг, вечер четверга. Может, подсказать ещё и время?–это звучит насмешливо, но не оскорбительно, поэтому Грэм проглатывает язвительный ответ, вполне прилично отказываясь от предложения. Они ещё пару мгновений обсуждают предстоящий ужин, после чего Ганнибал вешает трубку, вновь бросая Уилла в океан его смятений и потерянности. За окном потемнело, скорее всего, уже давно, но для него это было так же быстро, как и щелчок по выключателю. Стоит привести себя в порядок к субботе, а ещё лучше привести весь этот дом в порядок, на случай, если он проспит встречу и Лектору придётся заехать за ним, как уже было, когда Уилл пропускал их сеансы, теряясь во времени на рабочем месте после лекций.

***

      Уилл проводит всю пятницу в уборке, часто прерываемой слишком долгим зрительным контактом с часами на его прикроватной тумбочке, особенно долго он разглядывает зеленые цифры, когда они вот-вот должны пойти на второй круг двенадцатичасового цикла. В доме уже не такой беспорядок, у всех вещей появилось своё место, еда в холодильнике перестала драться за место на самой удобной для использования полке, простыня, давно уже скомканная и завязанная в три узла, наконец расправлено и аккуратно обволакивает матрац. Чистота и порядок вселяют в Грэма уверенность и прибавляют ему некое количество силы, чтоб он мог терпеливо дожить до вечера, лечь спать вовремя и проснуться утром, а не спустя пару десятилетий.       Сон впервые даётся тяжело, Уилл не может сомкнуть глаза, его терзают навязчивые мысли об опоздании, ему даже начинает казаться, что проще не спать, чтоб точно быть вовремя на чужом пороге, но страх уснуть прям за столом до десерта пугает не меньше, поэтому Уилл насильно опускает свои веки и прячется лицом в подушку, чтоб их сложнее было открыть. Они так давно не виделись, Грэм почти забыл лицо своего коллеги и друга, он ожидает увидеть его бородатым, полностью поседевшим, морщинистым и в не лучшей форме, вызывающей у него кризис среднего возраста. Всё это кажется слишком забавным и нереальным, будто Лектору вовсе не суждено стареть, будто он вечность будет таким, каким запомнился Уиллу в последнюю их встречу. Таким он и будет, хотя бы для Уилла, даже если его посадят или убьют, он останется в его памяти таким же неизменным, этот образ будет тешить его больной энцефалитом мозг, успокаивать его разум в ночи. Уилл может и сойдёт с ума в четырех стенах своего дома, может и будет жить одним долгим днём, которому конец будет лишь смерть, но он никогда никому ничего не расскажет, Уилл оставит этот образ Ганнибала себе.

***

      Грэм теряется в размышлениях о долге и честности между двенадцатью и часу ночи, а находит себя лишь в десять, сжимающим в потных кулаках подушку, куда ещё перед отключкой зарылся лицом. Новый день пришёл слишком быстро, но в этот раз Уилл хотя бы в этом приходе уверен, он знает, когда он, впервые за слишком долго, это ощущается свежо, так же свежо, как и холодная вода, которой он умывает лицо, ополаскиваясь в душе, его величество Вонь соизволил побеспокоиться о своём сегодняшнем состоянии и виде, ведь сегодня он покинет место своего жительства и заключения, и хотелось бы, конечно, избежать лишних комментариев в сторону его образа бездомного.       Уилл откапывает в шкафу залежавшийся и слегка запылившийся костюм, один единственный во всём гардеробе, приготовленный специально для таких случаев, специально для ужинов в доме Ганнибала Лектера. Грэм рассматривает своё отражение в зеркале, долго высекая глазами детали, он всё боится упустить лишний клок собачей шерсти, пятно от еды, выбившуюся нитку, не то, чтоб это играло большую роль, но профайлеру хотелось бы, чтобы сегодня было совершенно непохожим на все пережитые вчера, идеальным и собранным, конкретным и ясным.       –Сегодня суббота.–зачем-то произносит он в слух, скорее всего убеждаясь, что это всё реально, что он всё ещё помнит где и когда. Время постепенно начало приобретать структуру.

***

      Уилл без счёта сует таксисту в руки банкноты, явно переплачивая, но сейчас это не критично, ведь он видит на пороге Ганнибала, вышедшего встретить гостя, а его время намного ценнее, чем бумажки в кошельке. Лектер улыбается так же, как себе представлял Грэм во время их разговора, может разве что слегка сдержаннее. Они жмут руки, кивая друг другу головой, вместо имён, использованных ими в четверг. В доме тепло и уютно, убрано и чисто, сдержанно, но комфортно, в этом перфекционизме были свои нотки гостеприимства, мужчина уверен, что слегка придвинутое к камину кресло с новым пледом там специально для него, он убеждает в этом, когда замечает на столике рядом стоящую там бутылку виски.

***

      Обед-ужин протекает быстро, но чётко, каждое его мгновение мозг отчеканивает, словно зазубривая, постепенно возвращающаяся память несказанно радует, ведь этот день — последнее, что хочется забыть. Здесь играет винил, тот самый, который было слышно в звонке, но музыка другая, она отдает оранжевыми нотками доброжелательности и комфорта, словно Грэм снова на сеансе после очередного приступа и ему нужно поймать реальность за её тонкие нити. Здесь даже пахнет так, чтобы расположить гостя к себе, психиатр проделал достойную работу, подготавливая собственное жилище к приходу Уилла. Это очень милый жест со стороны Ганнибала, в неком роде даже романтичный. Пластинка меняется, меняется выражение лица Ганнибала, он с нежной улыбкой оборачивается к Уиллу, протягивая ему руку в качестве приглашения.

Ooh, you’re good These are my dancing shoes Ooh, you’re good Thought I would dance with you..

      Уилл скромно принимает предложение, вкладывая свою руку в чужую раскрытую ладонь, это странно и явно не вписывается в прежние каноны его жизни, но ему в любом случае стоит развеяться и начать менять свое бытие, так пусть начало будет здесь, в крепких руках Ганнибала, ведущего их танец. Движения плавные, как и время, скользящее с потоками ветра меж их тел, почти полностью слившихся воедино, но держащих дистанцию, равную одному очень глубокому вдоху грудных клеток обоих. Всё вокруг снова размытое, но это не давит на глаза, а убаюкивает разум, полный переживаний, сейчас нет ничего важнее таких быстрых и легко меняющихся ритмов, сердце Уилла бьётся в такт музыке, улавливая все ноты, приходящие словно сквозь, от этого щекотно где-то в глубине души, в самом её центре, где мужчина хранит дорогой ему образ, ныне дополняемый чудесной песней.

..Might get loud on Friday But on Saturday, Saturday, Saturday We paint the town I can’t feel the waves anymore Did the tide forget to move?..

      Уилл слегка пьян, он сидит в придвинутом кресле под пледом и рассказывает о своём состоянии, о потере счета времени, о дне сурка, который и ни начинался, и ни заканчивался, о головных болях и сне, более похожем на кому, в которую он впадает каждый раз, когда устаёт жить бесконечное сегодня. Но это сегодня особенно, это сегодня — суббота, самая памятная и значимая, самая чёткая и конкретная, и её Уилл не забудет, её он не обойдёт стороной вернувшись в бесконечный день, с неё он начнёт сначала.       –Я так много успел потерять в этом дне, я потерял себя, не уверен, что уже нашёл.. но я, я–Уилл запинается, опуская взгляд на пол, а после переводя его на теплые чёткие глаза.–Я просто надеюсь, что не потеряю и тебя тоже.–

..I just pray that I’m not losing you

      Ганнибал снова улыбается, так же тепло, как и в этом доме, так же широко, как и представлял себе Грэм, так же ясно и прекрасно, как сегодня.       –Не потеряешь, Уилл.–

Slow down on Monday Not a sound on Wednesday Might get loud on Friday But on Saturday, Saturday, Saturday