Sparked | Искрение

Он наблюдает за ней через Око Каллисто. Жадно, постоянно. Его текущий план был более чем спонтанным, но большая часть потрачена на ожидание.       Но в конце концов всё окупается.       — Это, — говорит Стелла из Солярии с блестящими глазами, — Наш шанс!       В руке она сжимает шесть свитков из дорогой плотной бумаги, запечатанных алым воском королевской семьи Эраклиона.       — Это ловушка, — невозмутимо отвечает Текна. — К тому же довольно очевидная.       — Ты не можешь быть уверена!       — Я думаю, она права. Насколько удобно, что мы получили в свои руки шесть приглашений на предсвадебный маскарад Диаспро? Самое охраняемое мероприятие века?       — Ты просто не хочешь наряжаться, Муза.       Самая низкорослая Винкс закатывает глаза.       — Я люблю наряжаться. Просто не на свои похороны.       — Возможно, это просто чистая удача, — задумчиво говорит Флора. — Не похоже, что приглашения адресованы нам. Насколько известно, это могут быть запасные, излишки, отправленные мелким дворянам, которые нашли дорогу к подруге Стеллы.       — У неё есть связи! И никто не знает, что мы друзья, пожалуйста, девочки! Давайте пойдём на вечеринку.       Лейла скрещивает руки на груди и вздыхает.       — Послушай, я знаю, что это может быть наш последний шанс спасти Ская до того, как он женится. Но время выбрано более чем подозрительно, и обычно нам не так везёт.       Она поворачивается, чтобы посмотреть на их шестую участницу, которая молчала большую часть обсуждения.       — Он твой парень, Блум. И у тебя самый большой опыт работы с Диаспро. Каково твоё решение?       Валтор наклоняется вперёд. Её лицо непроницаемо, она погружена в глубокие мысли.       — Я думаю, — говорит фея через некоторое время, — Что Текна права. Это ловушка.       Стелла стонет и падает навзничь на кровать, но Блум ещё не закончила.       — Мы всё равно должны пойти.       — А?       Белокурая принцесса встаёт на ноги быстрее, чем он успевает оглянуться.       — Там будут сотни людей, — продолжает её подруга. — Все они в масках. Мы можем легко смешаться с толпой при помощи небольшого количества магии и дождаться подходящего момента, чтобы нанести удар. Диаспро может ожидать нападения, но мы также ожидаем ловушки. И у нас есть преимущество анонимности, в то время как она и… — она сглатывает, — … Скай будут на виду, в центре внимания.       Текна приподнимает бровь, размышляя.       — Это справедливое замечание. Шансы… на удивление равны.       Лейла всё ещё не выглядит убеждённой.       — А как же Валтор? Он обязан быть там, возможно, даже сам и стоит за этими приглашениями. Мы недостаточно сильны, чтобы справиться с ним самостоятельно. Не с таким затруднением, как у Блум.       Кивнув, Блум встаёт.       — Мы пока не собираемся побеждать в честном бою. Но дойдёт ли дело до такого? Валтор может позволить себе показываться на публике ещё реже, чем мы.       На лице Музы расплывается нетерпеливая улыбка.       — Мне начинает нравиться эта идея.       — Ура! — ликует Стелла, танцуя по комнате так, словно ноги горят. — Мы снова выходим! О, я не могу дождаться, когда мы все получим маскарадные костюмы, макияж и маски! Я никогда раньше не была на маскараде! Ахаха, это будет так весело!       — Это всё ещё спасательная миссия, — напоминает ей Текна, но её быстро заглушает возбуждённая болтовня и бесконечный запас платьев подруг.

***

Приглашения Блум получила через подругу Стеллы.       Следующий подарок она находит в своём шкафу, в невинной, простой коробочке, с запиской, которая гласит только: «Как и обещал».

***

Валтор вновь появляется в её снах. Для них это стало настолько обычным делом, что он ищет её почти каждую ночь. Вначале Блум жаловалась на это. Теперь только закатывает глаза и вздыхает.       — Ты никогда не позволишь мне просто переспать?       В словах достаточно двойного смысла, чтобы заставить весь класс старшеклассников взвыть от смеха, и он приподнимает бровь.       — Знаешь, ты предлагаешь мне сделать намёк.       — Я предлагаю сделать перерыв.       Она встаёт ему навстречу со скамейки, которая выглядит так, словно с Земли.       — Конечно, тебе тоже иногда нужно спать.       — Гораздо меньше, чем ты можешь подумать, — говорит он, беря её за руку и втягивая в свой разум за один удар сердца. — Что было бы очень полезно для тебя, если бы ты решила прийти ко мне.       И тут есть намёк.       Блум вздыхает и отворачивается от него, желая увидеть, куда он повёл на этот раз. Она не узнаёт особняк и часть дворца.       — Знаешь, я всё ещё не понимаю логики твоего предложения. Потому что мне нужен адрес, чтобы «прийти к тебе». Но поскольку никто не может найти тебя после того, как ты покинул Облачную Башню…       Фея смотрит на него через плечо, и улыбка на лице столь же невинна, сколь и коварна.       — Может, расскажешь куда приходить?       Валтор заходит ей за спину и расплетает косу, которую она заплетает на ночь, возвращая ей улыбку.       — Хорошая попытка.       Маленькая ловушка слишком игрива, чтобы быть серьёзной попыткой допроса, но всё же она оборачивается и свирепо смотрит на него.       — Тогда мы ходим по кругу, тебе не кажется?       — Должен ли я поверить, что ты передумала? — он отвечает тем же, приподнимая бровь. Блум позволяет ему закончить расплетать волосы, прежде чем поворачивается с озорной искоркой в глазах.       — Возможно, — говорит она, любопытные пальцы поднимаются, чтобы дотянуться до его собственной пряди, ниспадающей на плечо. Это, по-честному, довольно… отвлекает. — Ты никогда не узнаешь, со всей твоей секретностью.       Для той, кто тратит (почти) каждое мгновение бодрствования на борьбу с ним, у неё так восхитительно мало запретов во сне. Валтор воображает, что фея компенсирует то, на что не осмеливается в реальности.       Он напевает, ведя её назад, пока пятки не упираются в стену.       — Дай мне подумать об этом, — маг с ухмылкой делает вид, что обдумывает, неторопливо проводя линией от её ключицы вверх по горлу. Пока пальцы не возьмут за подбородок и не поднимут её лицо к себе, а дыхание не будет ласкать её кожу. Голубые глаза закрываются, когда его губы легко, как пёрышко, касаются её губ.       Но он не задерживается. Игнорирует разочарованный возглас и наклоняет голову ещё выше и в сторону, предоставляя ему весь необходимый доступ, чтобы провести губами по горлу.       — Твоя шея, — шепчет мужчина, наслаждаясь её вздохом, когда его зубы нежно касаются кожи. — Позволь мне отметить это.       — Ч-что? — выдыхает Блум. Настороженность борется с отвлечённостью, осторожность борется с желанием.       — Ты слышала меня.       Волнение берёт верх над ним, несмотря на то, что Валтор знает, что просто дразнит её. Он зажимает кожу зубами и кусает, достаточно сильно, чтобы заставить её взвизгнуть.       Туда, где будут проходить линии его знака. Туда, где он будет светиться красным на бледной коже, гордый и неоспоримый.       В его груди раздается довольный гул, когда маг прокладывает обратный путь, потерявшись в фантазиях, которые он лелеял намного дольше.       — Позволь мне оставить метку на твоей коже, — шепчет он, — Позволь заклеймить тебя как свою. Поделись со мной своими мыслями, своими страхами, каждым своим желанием.       Её разум во всех его гранях, открытый и неприкрытый для него. Вся изначальная сила в его руках.       Волшебник напевает, ощущая её кожу, когда предвкушение покалывает его вены, электрическое и лихорадочное.       — Тогда я буду знать, что ты говоришь правду. Я возьму тебя с собой в своё убежище.       Рука, которая не держит её за подбородок, обхватывает шею, большой палец ласкает то место, которое он жаждет запятнать своей силой.       — В мои комнаты.       Девичье дыхание сбивается, когда он возвращается ко рту.       — И я заставлю тебя кричать, пока весь Магикс не узнает, где я тебя спрятал, — рычит он в полную нижнюю губу, пробуя дыхание на вкус. — Чтобы они могли видеть, как красиво ты носишь мои цвета.       При всей силе, уверенности и враждебности, фею так легко вывести из себя. Отвлечь. Сердцебиение трепещет у неё в горле, как птица в клетке, а рука цепляется за его воротник, как будто она упадет без него.       Блум с некоторым усилием отводит взгляд и прочищает горло.       — Так… — начинает девушка, столь очаровательно раздражённая собственной реакцией, — Приятно знать, что твои намерения по отношению ко мне… такие же непристойные, как всегда.       — Я человек привычек, моя дорогая, — улыбается мужчина, запечатлевая на чужих губах дразнящий целомудренный поцелуй. — И когда я предлагал союз, то не включал в него соглашение с отдельными комнатами.       Его глаза темнеют, и он чувствует, как под его рукой вздрагивает её горло, когда она сглатывает.       — Если ты присоединишься ко мне, ты моя. Разум, тело и магия. И я позабочусь о том, чтобы ты глубоко это поняла.       Чужие пальцы накручивают прядь, которую она всё ещё держит в руке, фея смотрит на него снизу вверх с расширенными зрачками и приоткрытыми губами. Но затем рука перемещается к его плечу, и она толкает, выскальзывая из его хватки проворно, как кошка.       — Поверь мне, ты уловил суть, — комментирует Блум, обходя его и направляясь к роскошной двери перед ними. — Тот факт, что ты не уважаешь частную жизнь, тоже довольно очевиден.       Его рука сжимает пустой воздух, словно для того, чтобы ещё немного задержать тепло её кожи.       — Я так понимаю, ты нашла мой подарок?       Валтор видит, как она дёргается, даже когда пытается это скрыть. Она не поворачивается к нему лицом, только встаёт.       — Нашла, — говорит она с плохо скрытым раздражением в голосе. — Это… настораживает, что ты знаешь мои размеры, понимаешь?       О, пожалуйста. После всего того времени, что он потратил на составление карт её обнажённого тела, было бы тревожно с его стороны не знать этого.       Волшебник также потратил довольно много времени, представляя, как Блум будет выглядеть в тёмно-синем кружевном платье, которое он прислал взамен того, которое испортил в тот день в музее. И, конечно, чтобы подразнить её.       Но знает, что её беспокоит не сам подарок, а тот факт, что она нашла его в своих комнатах. Это преднамеренное напоминание о том, что фея в безопасности ровно настолько, насколько маг хочет, чтобы она была.       Он мог отравить чашки её друзей, мог проклясть их во сне. Мог разрушить Алфею изнутри, если бы захотел, и его подарки — такая же гарантия, как и провокация.       Ему не нужно сдерживаться. Не нужно потакать их маленькой иллюзии безопасности, но он это делает — ради неё.       Несмотря на то, что идея убить Фарагонду в собственном маленьком королевстве так привлекательна, Валтор подождёт, пока не разрушит всю привязанность Блум к ней.       Возможно, к тому времени девушка даже захочет сделать это сама.       — Где мы сегодня? — Блум вырывает его из раздумий, голос звучит дальше, чем он может вынести. Она повернулась, чтобы осмотреть дверь, которая не поддаётся ни на дюйм для неё. Двумя широкими шагами маг оказывается рядом с ней, слегка подталкивая дверь локтём.       И делает с насмешливой непринуждённостью, и она скрещивает руки на груди.       — Выпендриваешься.       — Будь милой, — упрекает он, — Если не хочешь вернуться к своим собственным снам. Я мог бы придумать несколько других способов провести наши ночи, дорогая.       Рыжеволосая свирепо смотрит, но мудро держит рот на замке. То есть до тех пор, пока не увидит, что находится за дверью, к которой он привёл её.       Они находятся в центральной башне королевского дворца, храма в самом сердце столицы. Купол из цветного стекла над ними окрашивает комнату во все оттенки синего, красного и золотого, отражаясь от полированных скульптур и частей доспехов, выставленных на всеобщее обозрение.       — Что… Что это? — Блум говорит с открытым от удивления ртом, разноцветные огоньки переливаются на коже, как радужные чешуйки. Он тянется к её плечу, чтобы проследить за ними, с улыбкой на губах. Валтор знал, что ей это понравится.       — Храм Дракона, конечно, — напевает он немного самодовольно. — Он не единственный и не самый старый, но… — маг смотрит на подиум в центре комнаты, —… Это место, где короновались все правители Домино.       Храмовый зал занимает всю ширину центральной башни, высокие стены и колонны поддерживают потолок, украшенный позолоченными фресками. Блум восхищается ими, шея выгибается дугой, когда она следит за изображениями Великого Дракона. Кажется, что он почти движется в мерцающем свете.       — Именно здесь предыдущие хранители Пламени оттачивали свою магию, — продолжает он, наблюдая, как Блум рассматривает сокровища, которые принадлежат ей по праву рождения. Здесь они сделали свои первые шаги. Здесь им преподавали самые мудрые, самые уважаемые учёные, которых только могло предложить измерение.       Он медленно следует за ней. Её руки обводят герб своей семьи на щите, глаза блуждают по гримуарам и хроникам, которые лежат открытыми под чистейшим стеклом. Девушка подходит и останавливается перед регалиями Верховной Жрицы, развевающиеся одежды почти сияют в золотом свете послеполуденного солнца. Пыль кружится вокруг неё, как звёзды в ночном небе.       — Когда хранительница проходит свои испытания, — тихо говорит он, — То может стать жрицей Великого Дракона. Но только самые могущественные и совершенные получают звание Верховной Жрицы, чтобы служить Домино и защищать ценой своей жизни.       Блум прикладывает руку к стеклу, не сводя глаз с золотой маски под ним. Как будто видит фотографию старого друга. На мгновение из-за голубого света сквозь купол кажется, что она плывёт под водой.       Валтор подходит к ней сзади и обнимает за талию.       — Последней, я полагаю, была…       — Дафна, — выдыхает фея. Мужчина видит её отражение в стекле. Голубые глаза сияют чем-то странным и далёким. — Это принадлежит Дафне.       Как любопытно, думает он.       Волшебник не знает, откуда ей это известно. Или почему она с такой тоской смотрит на платье. Но намерен выяснить это в другой раз, когда тоска в глазах будет направлена на него.       — Ты видела это раньше? — спрашивает он, наклоняясь к непослушным локонам огненных волос. Она рассеянно кивает, прежде чем стряхнуть с себя свои мысли.       — Не совсем, — говорит рыжеволосая, — Я не… много знаю о ней. Или о чём-либо в этой комнате, на самом деле.       Её брови приподнимаются.       — Не так давно кто-то решил превратить мою учительницу в дерево.       Он хихикает ей в волосы и притягивает ближе.       — Как грубо с их стороны, — шепчет мужчина. — Позволь мне встать вместо неё.       Держать Блум в руках — такое умиротворяющее чувство. Как будто все измерение вращается вокруг них, и они — спокойствие в эпицентре бури.       Как только она окажется в его руках навсегда, он не думает, что когда-нибудь снова выпустит её из своих объятий.       — Жрицы носили эти маски целую вечность, — напевает он, закрыв глаза. — Твоя сестра, я думаю, сама изготовила свои. Они сказали, что это символ… принадлежности к чему-то большему. Прикрывают свои лица в битве, что делает их более узнаваемыми как дети Домино, чем как личности. В некотором смысле, это своего рода корона.       Блум прислоняется к нему, совсем чуть-чуть, прежде чем что-то в ней, кажется, напрягается.       — Древние Ведьмы тоже носят маски.       Его руки рефлекторно сжимаются вокруг неё, прежде чем он успевает взять себя в руки, чтобы обуздать порыв.       — Они никогда не были особенно оригинальными, — произносит Валтор, и слова горьки у него на языке. — Но поверь мне, их работы имеют мало общего с теми, что ты видишь здесь.       Он выдыхает и неохотно отпускает её.       — Давай не будем сейчас говорить об этом, — говорит маг более мягко, поворачивается и берёт её за руку, прежде чем она успевает возразить. — Пойдём. Я хотел тебе кое-что показать.       В голубых глазах нет колебания, когда фея кивает, такая восхитительно беззаботная после того, что увидела, и следует за ним к подиуму в центре.       Там есть единственный стол, почти алтарь. А на нём стоит маленький сундучок, который он видел всего один раз. Но знает его содержимое достаточно хорошо, чтобы увидеть пару снов.       Валтор открывает его и засовывает руку внутрь, пальцы сжимаются вокруг прохладного голубовато-серебристого металла.       — Это, — говорит он, — Принадлежит тебе.       Когда мужчина оборачивается, в руках у него корона принцессы Домино.       Блум вздрагивает, словно пытаясь сделать шаг назад, но остаётся прикованной к месту. И снова это происходит.… в глазах мелькает узнавание, и волшебник вспоминает, что однажды она сказала, что он не единственный, кто может рассказать о Домино. Он предположил, что фея имела в виду Фарагонду, но то, как она реагирует на некоторые вещи… это заставляет его пересмотреть своё мнение.       — Я так понимаю, ты знаешь, что это такое?       Рыжеволосая сглатывает, прежде чем выпрямиться и встретиться с ним взглядом.       — Я не думаю, что здесь много места для интерпретации. Короны… довольно просты.       Справедливое замечание.       Маг подходит ближе и видит, как она дёргается от дурного предчувствия, как будто у него в руках оружие, а не её потерянная судьба.       — Позволь мне, — говорит Валтор ей едва слышным голосом. Фея ёрзает под его пристальным взглядом, несколько раз переводя взгляд на дверь. Но остаётся. Он застывает и напрягается, когда надевает обруч на огненные волосы, но она остаётся. Взгляд, когда он опускает руки, потерянный, неуверенный.       — Зачем, — тихо спрашивает Блум, — Ты это делаешь?       Мужчина прислоняется спиной к столу и тянет её за собой, пока она не оказывается у него между ног.       — Потому что кто-то должен, — отвечает он, обнимая ее лицо сложенными ладонями. — Мы не можем допустить, чтобы принцесса Домино не знала о наследии своего королевства.       Опустив глаза, фея позволяет ему притянуть себя ближе. Когда она поднимает взгляд, то находится в нескольких дюймах от его лица, и глаза сияют.       — Но я принцесса ничего, — бормочет она. — Это просто… я. И мёртвая, пустая оболочка планеты. Раздавленная метрами льда.       Он вспоминает золотые, яростные языки пламени, разрывающие темноту ночного неба Айсиса, и его взгляд опускается на девичьи губы.       — Ты дыхание Дракона, — говорит он с голодом в голосе, который не может скрыть. — Немного замёрзшей воды тебе не подходит.       Проклятие Белладонны было могущественным, возможно, даже вечным. Чтобы разрушить его, потребовалось бы невероятное количество силы, тёмная магия, превосходящая всё, что когда-либо пытались использовать раньше. Но Блум ежедневно препятствует судьбе, каждым вздохом, слетающим с мягких, дразнящих губ.       Фея удерживает его взгляд дольше, чем ожидалось, очарованная явным желанием, которое, как он чувствует, охватывает и его. Но в конце концов, она отводит взгляд, следуя за ходом его мыслей.       — Я не могу, — говорит она. — Не могу, не уничтожив всё, что находится внутри.       — И что? — спрашивает он в ответ, наклоняясь, чтобы прижаться лбом к её лбу, когда она ощетинивается. — Сожги всё дотла. Начни заново.       Домино таким, каким оно было, больше никогда не будет. Но что-то новое может восстать из пепла, если только она осмелится.       — Не будь последней принцессой затерянного мира, — говорит Валтор ей, проводя пальцем по серебристо-голубому металлу короны. Голубые глаза настороженны, но его драгоценная фея всё равно склоняется к его прикосновению. Она никогда не перестаёт его удивлять.       Мужчина думает, что девушка слышит удивление в его голосе, когда он снова заговаривает.       — Стань первой королевой нового королевства.

***

В их связи ощущается напряжение, почти электрический ток, ведущий ко дню маскарада. С каждым часом это становится всё яростнее и яростнее, и ему нравится думать, что это потому, что он добивается успеха. Валтор запустил свои когти в светящуюся маленькую душу Блум, фея уже принадлежит ему, это только вопрос времени, когда она сдастся…       Но принятие желаемого за действительное никогда ничего не давало.       И поэтому волшебник готовится с почти лихорадочным ожиданием, пульсирующим в его венах, гарантируя, что каждая деталь на месте и планы могут быть реализованы в любой момент. Следующие шаги полностью зависят от её решения, но независимо от того, изменится ли мнение Блум сейчас или через год, маг не будет бездействовать.       Надеясь на лучшее и готовясь к худшему, Валтор собирает Трикс и отправляется в Эраклион.

***

Для того, чтобы быть одним из самых могущественных королевств в измерении, Эраклион довольно… посредственный. Город за дворцовыми садами умеренный, общее состояние планеты адекватное. Король Эрендор знает, что величайшая — и единственная — сила его королевства — это их армия, и поэтому всё его внимание и финансовые средства направлены на её поддержание. И, конечно, на роскошный дворец.       Диаспро ни в коем случае не собирается подчиняться простым правилам. Путь, который ей предстоит пройти, потребует железной руки и способности адаптироваться к… консервативным стандартам. Хотя она популярна среди знати, на Эраклионе существует определённая настороженность в отношении статуса феи.       Нехватка людей, вообще обладающих какими-либо магическими навыками, привела к исчезновению информации о них, что, в свою очередь, создало новую проблему. Будь то ведьма, маг или фея: если ты обладаешь хоть каплей таланта в области заклинаний, Эраклион — не место для тебя. Реакция может варьироваться от замешательства, подозрительности до откровенной враждебности, в зависимости от классов, с которыми вы общаетесь. Особенно ведьмы продолжают пользоваться широким спектром ярких предрассудков, которые Диаспро очень хорошо умела использовать на тысячелетнем юбилее месяц назад. Феи пользуются гораздо более благоприятной репутацией, но кто из этих невежественных аристократок действительно способен заметить разницу в наши дни?       Вот почему маг поручил Трикс расставить приоритеты в… хитрости. Широко известно, что три молодые ведьмы объединились с ним, и что Алфея обвинила Диаспро в заговоре с ним. Чтобы сохранить свою власть над Айсисом, ему и его компании нужно держаться подальше от всего, что касается принцессы драгоценных камней.       Или, по крайней мере, очень хорошо спрятаться.       Валтор соткал чары, которые лишат всех зрителей возможности рассмотреть друг друга поближе, и они останутся невидимыми для всех, кто ещё не знает, кто они такие.       Это, помимо всего прочего, весёлое мероприятие.       Он входит в золотой бальный зал прямо перед принцем Поляриса, который громко оплакивает кражу драгоценных заклинаний, совершенно не подозревая, что вор находится прямо перед ним. Проходит мимо самого короля Эрендора, приказывая охране быть более внимательной и высматривать любые потенциальные угрозы — и всё это пока Валтор находится на виду.       О, ему следует делать это почаще.       Комната, разделённая на открытую галерею и более широкий бальный зал, полна аристократок всех основных королевств, и они даже не подозревают, что среди них разгуливает величайшая угроза измерению со времён Даркара. Но каким бы забавным ни было их невежество, волшебник пришёл сюда не злорадствовать.       — Есть какие-нибудь признаки присутствия наших гостей? — спрашивает он Дарси, которая взяла его под руку и выглядит очень довольной собой. Её глаза на мгновение вспыхивают фиолетовым, прежде чем становятся обычными карими.       — Я действительно думаю, что чувствую больше светлой магии, чем обычно, — сообщает ведьма ему, нахмурив брови. — Но нет чёткого источника. Слишком много людей.       — Я могла бы сказать тебе это и без магии, — шипит Айси где-то справа от него. Она смотрит на руку Дарси, почти лежащую на его плече, с забавно сварливым отвращением. — Почему ей достаётся место в первом ряду, если она даже смотреть не может?       Валтор игнорирует жалобы и ищет третью ведьму из их трио.       — Вы уже потеряли свою сестру?       — Нет, я здесь!       Сторми, спотыкаясь, идёт за ними, держа в каждой руке по два бокала с пузырящимся шампанским.       — Смотри, я принесла нам выпивку! Это дорогое вино!       Все трое вздыхают, и Айси хлопает по кудрявому затылку.       — Эй!       — Ты не можешь нормально прицелиться, даже когда трезва, — огрызается беловласая, портя всё удовольствие. — Сначала миссия, потом выпивка.       — Я больше ничего не принесу для тебя!       Дарси трёт лоб и тянется к сестре.       — Думаю, я возьму свой.       Самодовольная Сторми неторопливо проходит мимо Айси и передаёт ему и Дарси по бокалу, прежде чем отпить из обоих оставшихся сразу, каким-то образом умудряясь не испортить платье.       — Я одновременно возмущена и впечатлена, — бормочет Дарси, прежде чем схватить сестру за локоть и направиться на танцпол. — Пойдём, пообщаемся со снобами.       За этим следует бурное движение, но взмах его руки заставляет их остановиться и обернуться к нему.       — Этот вечер, — говорит он с резкостью, которая никогда не перестаёт пугать, — Важен. Могу я рассчитывать на то, что вы выполните свои задачи?       Сторми выпрямляется, поза за считанные секунды превращается из глупой девчонки в грозную ведьму. На какой-то жуткий момент это напоминает ему о её предке, и он почти чувствует на себе взгляд Тхармы.       — Конечно, — уверяет его Сторми. — Принцесса будет цела и невредима, и Винкс не узнают, что с ними случилось. Я обещаю.       Затем она улыбается, и все сходство с его матерью исчезает.       — Но можем ли мы сначала повеселиться? Мы уже годы не были на хорошей вечеринке!       Валтор стряхивает с себя воспоминания и вздыхает.       Тхарма, по его скромному мнению, была самой сносной из троих. Она всегда питала к нему слабость. Если бы Древние Ведьмы висели на скале, а он мог спасти только одну… что ж, всё равно подтолкнул бы всех троих к смерти. Но потом ему было бы немного жаль Тхарму.       Это чувство, кажется, выражается в некоторой снисходительности к её преемнице, и поэтому маг кивает и позволяет ей удалиться, чтобы присоединиться к своим сёстрам.       Они сделают то, о чём он их просил, в этом Валтор уверен. Пока они держат друг друга на верном пути.       Мужчина поднимается по лестнице на галерею, где аристократы магического измерения в масках отступают, почувствовав его превосходство. Глаза сканируют толпу, выискивая вспышку рыжих волос, с которыми он стал так хорошо знаком.       Фея, должно быть, уже здесь. У них мало времени, если они хотят избежать оглашения, и он уверен, что может чувствовать её присутствие через их связь. Но сколько бы волшебник ни смотрел, не может разглядеть её среди других гостей.       Он качает головой и решает сменить тактику.       Зал гудит от сотен голосов, болтовня лордов и леди витает в воздухе, как дым. Приглушённый шёпот о политических планах, светская беседа о гардеробе наследного принца, обсуждения предстоящей свадьбы.…       Он бродит сквозь толпу, прислушиваясь к голосу, подобному весеннему дождю; подобному крыльям, рассекающим ветреное небо и золотое утро.       — … платье? Я слышала, что это импортный шёлк с Каллисто…       — … давно о нём ничего не слышал, правда, он должен…       — … король не потерпел бы тёмно-синих занавесок, даже через миллион лет…       — … графиня действительно удивила меня там, но давай не будем забегать вперёд…       — … принц? Ты его знаешь?       Валтор немедленно останавливается, широко раскрыв глаза, и оборачивается. Там, прямо у него за спиной, он был так уверен, что услышал её голос…       Но не может её видеть. Несколько дворян в масках окружают молодого лорда, но не её. С другой стороны… У феи было больше способов замаскироваться, чем простые маски.       Он подходит ближе к группе, где медноволосый лорд потчует аудиторию историями о своих близких отношениях с наследным принцем.       — … не то чтобы это было самой интересной частью, нет! Теперь, когда он женат, то жалеет, что не повидал столько мира, сколько я.       Леди, на которую он так явно пытается произвести впечатление, кажется, потеряла интерес, но он настойчиво тянет её обратно, когда она пытается отвернуться. Валтор подозрительно кружит вокруг них на некотором расстоянии.       Волшебник гордится своей памятью и может проследить, что почти каждое лицо в этих залах связано с той или иной великой семьей. Хвастливый лорд родом с Луны Солярии, потеющий старик справа от него происходит из местной благородной семьи. Он знает в лицо герцогиню слева от него, и её свита всё ещё носит униформу цветов Виалоса, но леди справа от него…       Валтор не может вспомнить её, и чем пристальнее он смотрит, тем меньше, кажется, видит. Подвиг, который кричит о магии так же громко, как любой луч света. Вокруг неё ощущается чьё-то присутствие, приглушённое, но всё же ощутимое.       Мужчина останавливается рядом с ней, ожидая, что она заговорит снова, но лорд ещё не закончил.       — Видите ли, мой отец — генерал армии Солярии, — продолжает паренёк какую-то грандиозную историю. — Он ведёт посланника, который в настоящее время находится на пути к Андросу; они бы никогда ничего не добились без нашей семьи…       — О, — оживляется леди, и его подозрение укрепляется, — Вы имеете в виду войска поддержки!       Глаза Валтора сужаются. Конечно, он пока не может быть полностью уверен, но этот голос…       Мужчина раздражённо приподнимает бровь, услышав, что его прерывают.       — Э-э… да, — усмехается он, прежде чем вернуться к своему жизнерадостному тону, — Но я всегда был слишком утончённым для таких грубых материй, как военное дело. Я коллекционер вещей, которые большинство людей просто… — он смотрит на её бокал вина, всё ещё нетронутый, — … Не могут оценить.       Леди переводит растерянный взгляд с него на свой бокал и обратно. Он вздыхает.       — Всё вино, которое вам здесь подадут, прямиком из моих погребов.       — Ты сделал его?       — Что? О, во имя солнца, нет! — мужчина смеётся, его спутники присоединяются к смеху за чужой счёт. — Я коллекционер, а не какой-то там… фермер. Кроме того, вот это из Домино.       Валтор видит, как леди напрягается.       — Стоит целое состояние и снискал мне большую благосклонность короля. Учитывая полную разруху, эта партия действительно была для меня находкой, она легко увеличила цены в четыре раза даже за посредственный год… Ой!       Его бокал с вином ставится на высокий столик, когда он, чертыхаясь, дует на пальцы.       — Почему этот бокал такой горячий?!       — Вы должны меня извинить, — выдавливает всё ещё неузнаваемая женщина, не сводя глаз с кипящей красной жидкости в бокале лорда. — Но я плохо себя чувствую.       Она разворачивается на каблуках, чтобы оставить проклинающего лорда позади, и ощущение присутствия исчезает вместе с ней. Улыбка растекается по его губам, когда Валтор следует за ней, всего на мгновение закрывая глаза, чтобы сосредоточиться на ощущении. Какое бы заклинание фея ни использовала, чтобы скрыть свою личность, пусть оно может повлиять на зрение, но в его распоряжении есть и другие органы чувств.       Маг следует за их связью почти вслепую, теряя её из виду раз или два, но никогда не отставая далеко. Она бесцельна, никогда не остаётся надолго с одной группой, ищет кого-то в бесконечном море знати в масках.       Когда девушка прибывает на нижний этаж, растворяясь в толпе, пришло время действовать.       Валтор протягивает руку, преследуя лучик магии, ближе, ближе — а затем его рука сжимает другую, и он знает, что это она. Их связь раскрывает ему личность ещё до того, как фея оборачивается, глаза останавливаются прямо на нём, их очарование тает друг перед другом. Блум знает, кто он такой, и Валтор тоже узнает её, и поэтому их соответствующие личины теряют всякий эффект на них двоих.       Его губы растягиваются в улыбке, а голубые глаза напротив расширяются.       — Какой сюрприз, — мурлычет он, их связь трепещет от удовлетворения, — Маленькая фея, прячущаяся там, где её быть не должно.       Блум, к её чести, быстро берёт себя в руки.       — Ты из тех, кто умеет говорить, — отвечает она, инстинктивно собирая защитное заклинание в свободной руке. — Я не знала, что межпространственные преступники посещают вечеринки по случаю помолвки в свободное время.       — Ах, — мужчина поднимает палец, делая шаг ближе, чтобы заставить её отступить. — Пожалуйста, говори тише, милая. Мы же не хотим привлекать внимание к нам двоим, не так ли?       В конце концов, ни одного из них нет в списке приглашённых.       Девичий кулак сжимается вокруг заклинания, но его рука обхватывает её прежде, чем фея успевает что-либо сделать, чтобы разоблачить их обоих.       — Осторожнее с этим, — говорит маг с резкой улыбкой и делает ещё один шаг. В своём настойчивом стремлении сохранять дистанцию она не замечает, что он манипулирует ею.       Девушка свирепо смотрит на него, но знает так же хорошо, как и он, что любая магия, используемая при прикосновении к нему, обернется для неё неприятными последствиями. Заклинание рассеивается с раздраженным ворчанием, и рука расслабляется достаточно, чтобы он переплёл свои пальцы с её.       — Хорошая девочка, — шепчет маг, понижая голос только для того, чтобы увидеть, как голубые глаза вспыхивают от негодования. — Это было так сложно?       — У тебя есть пять секунд, чтобы отпустить меня, прежде чем я украду выпивку и вылью её тебе на голову, — огрызается Блум в ответ. — Что ты здесь делаешь? Чего ты хочешь?       Его улыбка становится шире, и он позволяет ей немного больше места.       — На данный момент? — он притворяется, что задумался, прежде чем окинуть взглядом пары вокруг них. — Танца будет достаточно.       Блум моргает и следует за его взглядом, только сейчас понимая, что он повёл её на танцпол.       — Извините, — фея поднимает бровь. — Моя танцевальная карточка заполнена. И я сейчас немного занята, так что…       Она пытается отстраниться, но его рука, обхватившая её, снова притягивает в свои объятия, как раз в тот момент, когда начинает играть оркестр. Вокруг них другие танцоры занимают свои позиции.       — Пойдём сейчас, — говорит мужчина с самодовольством в глазах, которое, он знает, разозлит ее. — Это радостное событие, не так ли?       Маг подходит немного ближе, кивая в сторону людей, которые начинают пялиться на них — или, скорее, на неё. Он для них почти невидим.       — Ты же не хочешь устраивать сцену.       Голубые глаза сужаются. Если её разоблачат сейчас, у неё никогда не будет шанса освободить принца. А учитывая паранойю королевской гвардии, любое внимание к ней было бы риском.       — Прекрасно, — выдавливает Блум, и его улыбка становится торжествующей.       Взяв её за другую руку, волшебник ведёт дальше в комнату и начинает делать первые шаги.       Её игривая подруга, очевидно, позаботилась о том, чтобы она знала, какие танцы требуются для такого случая: Блум без проблем следует его примеру, хотя и немного натянуто.       Валтор слегка посмеивается, но достаточно хорошо это скрывает.       Фея просто не создана для такого рода танцев. Воздух — это то место, где она наиболее элегантна, бальный зал, предназначенный ей, — поле битвы. Если бы будь она королевой, её эра было бы правлением испытанного воина и опытной феи, а не двуязычных сановников и тщательно выверенных танцев.       Хотя он мог бы научить. Мог бы одолжить ей своё умение там, где она запиналась. Если бы она попросила достаточно вежливо.       Первые шаги пройдены, и мужчина наконец, может притянуть её ближе; одна рука у неё на пояснице, другая обнимает. Жужжащий трепет от их связи наконец утихает, и он видит, что Блум заметно расслабляется.       Девушка смотрит на него снизу вверх.       — На тебе нет маски, — комментирует она через мгновение, пытаясь скрыть реакцию. Уголки его рта подёргиваются из-за отсутствия у неё изящества.       — Разве ты не наблюдательна?       — Ты не замаскирован, вот что я имею в виду, — быстро продолжает она, — Но никто тебя не замечает. Так что…       Прочищая горло, она смотрит на проходящих танцоров.       — Поздравляю. С твоей магической работой.       Блум очаровательна.       — Я мог бы сказать тебе то же самое, — поддакивает он ей. — На тебе сильное зачарование. Поддерживать его, должно быть, довольно утомительно, но я не вижу, чтобы ты колебалась.       Это помешало даже ему узнать её, и он немного ненавидит этот факт. Но что-то в этом кажется странным. Постоянная магия — слабое место фей, с чем ведьмы справляются гораздо лучше. Ему интересно, как она справилась с этим.       — Как… впечатляюще для такой юной феи, — говорит он, — Вдобавок с магическими недостатками.       Его насмешка не провоцирует; вместо этого кажется, что девушка почти ухмыляется.       — Я просто полна сюрпризов, не так ли?       Она такая.       Но волшебник не может размышлять об этом, потому что танец требует большего расстояния, и его взгляд падает на что-то другое. Теперь, когда зачарование больше не затуманивает чувства, он может оценить её внешность.       И внешность… звёзды, её внешность…       Платье более чем скромное по сравнению с обычным нарядом феи, прозрачный шёлк рукавов делает его похожим на солнечные лучи, и вместе с тем само по себе платье не сильно выделяющееся, и всё же. И всё же это красиво.       Во-первых, без спинки, и не может быть, чтобы это не напоминало ему о Каллисто. Когда девушка поднимает руки для разворота, маг видит, что большая часть боков тоже обнажена, и покрой соблазнительный, приглашающий его положить туда руки, провести кончиками пальцев под тканью…       Тёмно-синие ленты обвиваются вокруг предплечий и запястий, развеваясь за спиной, как на церемониальном платье, которое она видела в Храме. Маска тоже почти в точности повторяла форму маски её сестры.       И цвет. Это точно такой же оттенок тёмно-синего, как маленький подарок, который он ей прислал. У него пересыхает во рту, когда рыжеволосая завершает свои шаги и возвращается в его объятия, чуть более размашисто, чем необходимо.       Блум дразнит его.       Ход заканчивается, и ему напоминают, что фея может видеть его лицо, когда Валтор упивается ею. Самодовольная улыбка на губах является достаточным комментарием, и его руки сжимаются вокруг её талии.       — Ты определённо, — ему приходится сделать паузу, чтобы взять себя в руки, — Одета по случаю.       И он определённо вот-вот сойдёт с ума.       Фея улыбается ему и, высвобождаясь из объятий, начинает кружиться, делая женщине напротив себя обязательный реверанс и лучше прикрывая спину ему.       Лента на шее из мерцающего шёлка мало похожа на оборки и лёгкость розового банта в Энчантиксе. Спереди на нём светло-голубой драгоценный камень, подчеркивающий глаза, но не это сейчас привлекает его внимание. Волосы Блум собраны в локоны и косички, и он может видеть тыльную сторону ожерелья. Оно завязано аккуратной бабочкой, которая почти умоляет его развязать, концы ленты свисают с изгиба её спины.       Его пальцы подёргиваются.       Блум снова оборачивается, одаривая его застенчивой улыбкой.       — Стелла купила платье.       Что ж, тогда он чертовски ей обязан. Звёзды.       Валтор прерывает веселье ровно на столько, чтобы заметить, что если он может видеть Блум в этом платье, то другие тоже могут видеть.       Впиваясь пальцами в чужие бёдра, мужчина ведёт их через ещё один поворот и замечает напыщенного лорда из недавнего разговора. Он дуется из-за потери своей аудитории, держась за обожжённые пальцы и направляясь к ним, как будто пытаясь вмешаться и потанцевать с ней. Очевидно, Валтор не единственный, кто оценил низкий вырез на спине платья, и это никуда не годится.       Поэтому маг использует краткий момент разлуки, который наступает затем, и произносит заклинание, заставляя злобного лорда врезаться лицом в колонну, и резко поворачивает Блум, просто чтобы скрыть от неё, как это происходит.       — Что это было? — спрашивает фея с подозрением в глазах, но он только улыбается и позволяет другим танцорам заслонять его последнюю жертву.       Честно говоря, самая безобидная вещь, которую он когда-либо делал. Маг мог бы убить, но ранее пообещал Диаспро удачный бал, и убийство можно считать чем-то вроде инцидента.       Ну что ж. Ещё немного времени, чтобы изучить юную женщину, которая в настоящее время лишает его рассудка.       — Надеюсь, тебе весело, — говорит волшебник своей невольной партнёрше. — После всех неприятностей, через которые ты, должно быть, прошла, чтобы попасть сюда, было бы стыдно не воспользоваться этой возможностью.       Блум щёлкает языком — в манере, которую она, должно быть, скопировала у него, — и плавно следует его шагам.       — О, это было не так уж и сложно. Мы получили шесть анонимных приглашений, понимаешь? Забавно.       Его улыбка становится шире.       — Действительно. Какое любопытное совпадение.       Девушка наблюдает за ним, как ястреб, пока они кружат друг над другом, границы между боем и танцем размываются, как чернила в воде.       — Однако мне интересно, — продолжает фея, не сводя глаз с каждого его движения. — Какие причины могли быть у нашего таинственного благодетеля, чтобы помогать нам?       — Возможно, какой-нибудь самоотверженный, озабоченный самаритянин просто решил, что с тебя хватит драк, — говорит он, — И недостаточно времени для простых удовольствий.       — Возможно, — рыжеволосая наклоняет голову, делая вид, что размышляет. — Но у меня действительно есть одна проблема с этой теорией.       Блум удивляет его, делая шаг вперед и обвивая руками его шею, позволяя ему опускать руки всё ниже. Она так близко, что маг чувствует тонкий аромат духов. Мир, кажется, исчезает вокруг них.       — Я не думаю, что он когда-нибудь насытится драками, — говорит Блум низким голосом, а глаза горят таким взглядом, что его сердцебиение отдается грохотом в ушах.       Рука находит чужой затылок, и он наклоняется ближе, на губах появляется улыбка, которая с таким же успехом может быть рычанием.       — Эти вещи, моя дорогая, — шепчет маг, — Не обязательно должны быть взаимоисключающими.       Взгляд Блум опускается к его губам, и если бы оркестр не выбрал этот момент, чтобы увеличить громкость, мужчина уверен, что устроил бы серьёзный скандал прямо здесь и сейчас.       Танец возобновляется, к большому его неудовольствию, и, если Валтор не хочет проверить пределы действия своего заклинания маскировки, ему тоже нужно двигаться.       — Это, конечно, всего лишь теория, — небрежно продолжает Блум. — И поверь мне, я здесь не для развлечения.       Голубые глаза на мгновение прикрыты длинными ресницами. Когда она снова поднимает взгляд, в ней есть серьёзность, которую он решительно не одобряет.       — Зачем ты прислал приглашения? — спрашивает девушка без фанфар. Ему больше нравились прежние игривые подшучивания. Это больше не его Блум, та, которая преуспевает от опасности и жаждет острых ощущений в бою. Это Блум, которую выращивают Винкс, которая находится здесь с определённой миссией и никогда бы не посмела рисковать безопасностью своих друзей.       Рыжеволосая задерживает дыхание, когда волшебник проводит пальцами по платью сзади, как раз там, где оно обнажает шелковистую кожу, но никак иначе не реагирует.       — Почему ты приняла их, — спрашивает мужчина вместо ответа. — Почему ты пришла сюда, зная, что это то, чего я хотел?       Скрежеща зубами, фея отводит взгляд.       — Если ты не собираешься мне отвечать, я ухожу.       — Я не думаю, что ты в том положении, чтобы угрожать, — холодно отвечает он, — Я мог бы рассказать о тебе всему двору. Король, похоже, затаил на тебя небольшую обиду, по крайней мере, я так слышал.       Очевидно, старый Эрендор не очень хорошо чувствовал себя с наследницей Домино под своей крышей и был более чем счастлив приветствовать Диаспро вместо неё.       Боже, он задаётся вопросом, почему.       — Ты забываешь, что я могла бы сделать то же самое, — парирует Блум, ускоряя шаги по мере того, как музыка набирает обороты. — Что бы сказали люди, если бы Валтор, враг всех магических королевств, появился на балу в честь помолвки Диаспро? После того, как она так яростно отвергла все обвинения в сотрудничестве с тобой.       Маг разворачивает её к себе скорее с силой, чем из вежливости, но когда спина ударяется о его грудь, она только ухмыляется ему, хотя и запыхавшаяся.       — Я чувствую, что это было бы плохо для нас обоих, не так ли?       Так и было бы. Но Валтор уверен, что сможет повернуть историю в их пользу.       — Не недооценивай меня, дорогая, — шепчет волшебник ей на ухо, — Я намного лучше умею лгать, чем ты говорить правду.       Фея отходит от него, чтобы развернуться, тёмно-синие юбки веером развеваются вокруг. Когда его руки снова встречаются с её, они сжимают так, словно он не намерен когда-либо отпускать снова.       — И я не думаю, что ты бы хотела, в любом случае, — беспечно говорит он, их связь положительно воспевает контакт. Блум поднимает бровь.       — Смелое предположение.       — Правда?       Музыка переходит в страстное крещендо, и танцоры двигаются в такт ей.       — Ты знала, что это я позволил тебе прийти сюда, — напоминает маг ей тихим голосом, наклоняясь ближе. — Ты знала, что приглашения были приманкой. И всё же ты все равно пришла.       Блум встречает его взгляд, вздёрнув подбородок, не дрогнув, когда его рука обхватывает за поясницу и прижимает к себе.       — Ты уже устала просто спать? — размышляет он, касаясь губами её маски. — Поэтому так охотно воспользовалась шансом?       Рука Блум находит его плечо, и она встаёт на цыпочки, лицо в нескольких дюймах от его. Он останавливается на середине движения, забыв о танце.       — Ты знаешь, — говорит фея, — Почему я здесь.       Мужчина чувствует тепло чужих губ на своих, разделённых всего лишь волоском. Он не может пошевелиться. Даже если бы захотел.       Без предупреждения Блум делает шаг назад и переходит к финальным па танца, не пропуская ни одного такта, легко кланяясь, когда музыка затихает.       — И это не ради тебя, — заканчивает девушка, сверкая глазами.       Забыв о протоколе, Валтор протягивает руку, чтобы схватить за запястье, и притягивает обратно к себе, свирепо глядя на неё сверху вниз.       — Продолжай убеждать себя в этом.       Потому что он видит, как расширяются зрачки, видит, как вздымаются плечи при каждом вздохе. Фея играет с ним, издевается над ним, да; но эта игра — палка о двух концах, и она не боится порезаться.       Волшебник ослабляет хватку, проводит пальцами по тонким лентам вокруг предплечья, большим пальцем ласкает внутреннюю сторону ладони… прежде чем отстраниться и покинуть танцпол длинными, решительными шагами. Он слышит, как девушка ощетинивается у него за спиной, возмущённая тем, что мужчина поменялся с ней ролями, но не оглядывается, направляясь к балкону.       Оставляя её решать, убегать или бросаться в погоню.       Их связь натягивается между ними, искривляясь от нерешительности.       Но потом всё утрясается.       И когда Валтор выходит на тёмную, пустынную террасу, то знает, что Блум последует за ним.