хьюстон, у нас ударнику плохо

— что на этот раз? — тяжело вздыхает тэхен, от нечего делать подходя к смертельно расстроенному чимину. из-за общего гула повторяющих свои партии зубрил, которые с листа бояться читать прямо на спектаклях (по мнению тэхена), киму приходится повторить вопрос, когда чимин молча и непонимающе смотрит на парня, растекшись по стулу. — мне придется покупать вот уже четвертую скрипку за два года, — апатично отвечает пак, переводя взгляд в сторону ударников: целится виновато выглядящему намджуну в лоб и не понимает, почему не может выстрелить в голову глазами. наверное потому что у него нет пистолета. — намджун? — насмешливо оборачивается тэхен в сторону упомянутого вместо того, чтобы ткнуть пальцем. — он тебе с твоим мастером не изменяет случаем? вон как спонсирует его дело: ты чуть ли не каждый месяц вываливаешь баснословные деньжата на ремонт. чимин мертвеет с каждым тэхеновским словом. — да вы чего, — крутя пальцем у виска, вклинивается жующая сладкий батончик джихе, усаживаясь за третий пульт вторых скрипок, прямо за местами чимина и хосока — вторым пультом. — мастеру кван же за семьдесят! — тем более, — серьезно кивает тэхен, — намджун мальчик очень сердобольный, а у старого человека пенсия, может, маловата, — продолжает издеваться. хосок молится всевозможным богам и хмуро сдвигает брови. — тэхен-а, хватит, — шикает чон и приобнимает тэхена за талию, пытаясь утихомирить разошедшегося контрабасиста. — не видишь, как чимину плохо? — у меня минус три на оба глаза, — тэхен по-конски смеется, наваливаясь на хосока. а тот мстительно и болюче щипает его за кожу возле подмышки. тэхен взвывает от боли, бодая макушкой чужое плечо, и поднимает руки в капитулирующем жесте, когда скрипач отпускает. приговаривает: «ладно-ладно, не серчай, драгоценный» и целует хосока в макушку, уходя в кафетерий за пирожными, пока остается еще минут семь до конца двадцатиминутного перерыва. — а вдруг и правда изменяет… — полудохло тянет чимин на грани слышимости в заваленном какофонией звуков помещении. — видел я, как старик ухаживает за древесиной. такому дубу, как намджун, понравилось бы, — истерически-вяло хнычет. хосок, напряженно сжав рот, усиленно делает вид, что не пытается не ржать. просто… живот прихватило, поэтому так пыжится. — чимин-и, ты же знаешь, намджун не такой. ему не нужен отец, он сам как папочка, тебе ли не знать? — неловко усмехается. чимин обалдело пялится на хосока и хочет выстрелить тому в голову тоже. но молчит и копит. тэхен вваливается в зал с тремя пирожными с лицом, полным триумфа, и вручает хосоку и вообще не отбрыкивающемуся от сладкого чимину. а если чимин не отбрыкивается от сладкого — значит серьезно расстроен.