Цветущий лотос

15 апреля. Прозвенел звонок на урок. Учитель, неспеша пошёл к ученикам из учительской, где попивал утреннее кофе. Входя в класс, он сразу же занял свое место за столом и открыл замысловато переплетенный журнал, глядя на его страницы. Этот учитель был совсем старый, на вид ему, казалось, было минимум 65 лет. Его постаревшие руки держались за страницы журнала с легкой тревогой и ожиданием. Он лишь осмотрел учеников и сам стал отмечать кого нет. Лишь бы не отвлекать учеников от их бесед «особой» важности. В учебнике была помечена следующая тема, которую он собирался разобрать сегодня. Он заключил взгляд на своих учеников… Снова никакого внимания. Восьмой класс, несомненно, был непростым. Эти подростки находились на перекрестке своей жизни, поэтому у учителя сложилось ощущение, что им плевать на всех и всё вокруг. Но все же, учитель часто читал информацию просто из учебника, без особого вдохновения. Он знал, что в этом возрасте большие нагрузки ставить на детей не следует. Ацуши Накаджима был одним из тех учеников, чье отношение к учебе выделялось на фоне остальных. Посаженный перед самим учителем, он всегда отличался высоким уровнем внимания и очень старательно конспектировал все уроки. Когда наступал день зачета, многие ученики особо не напрягались. Почему? Казалось бы, почему такой старательный ученик, как Ацущи стал помогать в списывании? Хотя Ацуши знал, что его помощь лишь питает лень, кто списывает, он продолжал раздавать «шпаргалки» без колебаний. Возможно, он делал это из доброго сердца, из желания помочь своим одноклассникам по учебе, но им лишь пользовались. Вот и звонок с третьего урока, а это значит, что пора обедать. Ацущи воздерживался от покупок в столовой. Ведь копил деньги для особого случая. Он хотел сделать подарок — лучшему брату, в честь особой даты. Ацущи, как обычно, кушал, самостоятельно приготовленное бенто. Внезапно, на мгновение наступило какое-то напряжение в воздухе, и в этот самый момент соседний стул оказался занятым, хотя с Ацущи мало кто сидит. Подскочив от неожиданности, Накаджима обернулся и встретился взглядом со своим старшим братом, Осаму. — Что за удивлённое лицо? — Дазай осматривал своего младшего брата. Да, они не были родные, но всегда стояли друг за друга горой. — Почему ты тут?! — Ацущи сразу начал с волнения. — А что? Мне нельзя уже придти в родную школу, чтобы покушать? — Ты ведь врешь. — Ацущи успокоился и вздохнул — я жду объяснений. — Школа — нейтральная территории — продолжить не дали, Накаджима перебил. — Она была нейтральная два года назад. Когда ты тут учился. Мне хватило того раза, когда были выбиты стекла, сломаны пары и двери почти во всех кабинетах. Ах да. Ещё была кровь по стенкам размазана. Мы тогда месяц на дистанционном обучении учились. Хочешь снова так сделать? Тем более, школа — нейтральная территория. Тут запрещены такие схватки. Так почему они были? — Воу, воу. Остановись! Мы просто встретимся тут и все. Как бы придя к своим братьям. И сразу же уйдем, как поговорим. Даю слово. — Осаму показал язык. — Стоп. Братьям? У него есть брат? — Ацущи стал осматривать столовую. — Так же как и у меня. Не родной. Я сам недавно узнал. Так что мы просто встретимся на крыше. Покурим и поговорим без лишних глаз и ушей. — Дазай резко выхватил из бенто Ацущи яблоко и стал лопать. — Это глупо… Вы могли встретится хоть-где. — Накадзима взял свое бенто и ушел от Осаму, не хотят ничего слышать. Дазай спокойно встал из-за стола и медленными шагами направился к выходу на крышу. Спустя столько времени. Его разум и сердце были наполнены лишь одним — жаждой встретить своего непримиримого врага, Чую. Когда он пришел, Чуя уже ожидал его там. Их взгляды пересеклись, словно молнии, в безмолвной битве интеллектов и страстей. Они стояли перед самым краем крыши, окружённые тонкой решеткой. Дым сигарет, испускающийся из их ртов, плотно обволакивал пространство между ними. Они молчали. Никаких слов. Дазай краем глаза любовался этими рыжими волосами, которые развивались на ветру. Они уже слишком много пережили вместе, и настал момент, когда каждый из них был полон сомнений и внутренних переживаний. — Так и будем молчать? — Чуя выкинул сигарету с крыши. — Хах. Ты все правильно узнал. Да, мой брат учится тут. И я уверен ты знаешь как он выглядит и его имя и фамилию. — Да. Ты правильно понял. — Но! — Осаму посмотрел на Чую прямо. — У тебя тут тоже есть кое-кто. И учиться прямо с моим Ацущи. Да и вообще, грязно переходить на родных, Чу. — Ты первый начал, когда напал на мою мать. — Что? А не она ли Мори подстрелила? — Не лезь не в свое дело. А иначе будут страдать все вокруг. — Посмотрим, посмотрим. Но если узнаю, что с Ацущи что-то случится. Я пойду сразу к тебе. Или же к твоему брату и сделаю всё с ним, что было сделано с моим Ацущи. Две судьбы сомкнулись в этом месте, будучи неразрывно связанными. Они были противоположностями, которые неизменно притягивали друг друга. Враги, но одновременно приверженцы. И в эти мгновения на крыше, взаимно уважая и проклиная друг друга, они понимали, что их история продолжится еще долго… — Почему именно тут встреча? — решил продолжить Дазай, хотя Чуя собирался уходить. — Решил доказать, что знаю где твой брат. — Или же, решил вспомнить прошлое? Солнце спряталось за облаками. День стал мрачным и пасмурным, словно отражая настроение внутри Чуи в этот момент. Голова начала болеть от этих воспоминаний, готовая в любой момент разорваться, и раскачиваться в такт сердцу. И вот, внезапно, нарушившая неподвижность воздуха, раздался звук. Кулак Накахары полетел сквозь пустоту, с обжигающей злобой и ненавистью, направленной прямо в лицо. Виртуозно уворачиваясь каждого удара своего противника. Он был неприступен, непостижим. — Чего разозлился? — Замолчи! — жестокий удар приземлившись точно в живот. Дазай покачнулся. Неприятности не кончались там. В следующий миг удар кулака зацепил нос Осаму, словно ударил молот по скуле. — Чу, что такое? Твои удары такие слабые. — Дазай шел, со своим разбитым носом. — Не хочу силы на тебя тратить. — Чуя не хотел продолжать разговор и быстро ушел с крыши.