нежно-грубо

      С Ильей легко, с ним весело время проводить, обниматься приятно: он всегда руками нежно обнимет, по спине погладит, на ухо свое «Все хорошо, Дань» скажет. С такими как Илья — только здоровые отношения и строить, такие, когда ты уверен в завтрашнем дне, в том, что никакие конфликты не страшны — все они будут решаться разговорами спокойными, а закончатся — объятиями и поцелуями нежными, невесомыми. Коряков — олицетворение стабильности, ярких и нежных чувств, такой юношеской влюбленности.       Но проблема не в нем вовсе, проблема в Кашине: ему нравится такая нежность, безусловно, но это не то, что ему нужно.       С Русланом же, ровно наоборот, тяжело, момент встречи никогда заранее не предугадать даже. Руслан — не самый надежный вариант, далеко не самый лучший и пригодный для длительных и принятых в обществе под понятием «здоровых» отношений. Но не для Кашина. Тушенцов всегда занятой, никогда до него не дозвонишься, никогда не поговоришь нормально. Но есть в этом что-то цепляющее, то, что Дане до замирания сердца нравится. Нравится ему после неожиданного и позднего «Выйди на 5 минут.» на улицу выбегать, букет роз красных получая, в машину тонированную садясь. Нравится ему, когда Руслан особенно добрым бывает: может даже «люблю» сказать, после чего улыбнется тепло и руку поцелует. Нравится ему качели эти «нежно-грубо». Нравится ему Руслан.       Вот она и проблема: Илья парень хороший, но не для Дани.       Сообщение от Корякова «Дань, так что скажешь?» висит непрочитанным уже около недели. Зато чат закреплённый, с Русланом, ежедневно пополняется сообщениями, на которые, чаще всего, Кашину не отвечают. Он не злится, не обижается — не дурак, понимает, что Тушенцов работой занят. Работой занят, чтобы потом мальчика своего букетами баловать.       Тушенцов с самого начала не раз говорил, что Даниле стоит вовремя уйти от него, что он не тот, кто ему нужен. Но тот отнекивался, говоря, что его все устраивает. С тех пор он и не говорит ничего больше по этому поводу. Все таки, если рыжему надоест, не понравится что-то — он скажет. А Руслан примет его выбор, постарается. Даже через собственный гнев и чувства переступит.       Илья же вообще никогда не говорил о них в плане возлюбленных, но спустя полтора года их крепкой дружбы, понял, что не может молчать. Лучше сказать сразу, как осознал. Вдруг повезет, да? Не повезло, но обид никаких нет. Он лишь сказал, что если что, то всегда на разговор готов.       Они и поговорили, Данила ситуацию Корякову объяснил, объяснил в чем причина отказа. Тот же, само собой, скептически к Тушенцову отнёсся: подозрительный он, слишком мутный, скрытный, грубый.       У Ильи и Руслана взаимная неприязнь друг к другу, хотя лично они не знакомы. Илье не нравится факт присутствия шатена в жизни Дани, не для него он, из разных миров они будто; не раз пытался друга переубедить, что не нужен ему парень этот. Руслану не нравится факт присутствия брюнета в жизни Дани, слишком он смазливый, кажется, будто Кашина пытается против него настроить; даже ревность присутствует, да такая, что Илью этого разорвать хочется. А Кашину плевать, он их знакомить не собирается, а выслушивать мнение парней друг о друге и не собирался, поэтому теперь при одном из них про другого не говорит.       Кашину плевать на слова Ильи, мол: «Дань, очнись, он поиграется тобой и бросит. У него таких Дань, как ты, на любой вкус и цвет». Ну бред ведь полный, зачем слушать такое? Он будет слушать не кого-то со стороны, а парня своего. Даже если тот ему лапшу на уши вешать будет — плевать. Слишком уж хочется ему верить в эти «Кот, правда работой занят, завтра сможем встретиться. Я заеду.»       Рыжий уже с самого утра на нервах, к встрече готовится. Он чувствует, что именно сегодня все будет, именно сегодня он не перенесет встречу, точно!       К вечеру, скорее даже ночи, уже который час в зеркало смотрится: то волосы поправит, то очки снова и снова поменяет, то рубашку на пуговицу расстегнет, потом обратно застегивает. Переживает.       «Выходи.»       Даня пулей из квартиры вылетает, чуть не забыв квартиру закрыть. В майбах тонированный садится, дверью случайно ляпает, после чего самый щенячий взгляд строит. Шатен даже и слова не сказал, что удивительно. Букет с заднего сиденья тянет, больше, чем в предыдущие разы, пахнет сильнее, чем в прошлые разы.       — Ты снова ненадолго? — задаёт вполне обыденный вопрос Кашин, после того как по традиции селфи с букетом делает.       — Не угадал, кот, — Тушенцов майбах заводит, с места трогаясь. — Как… Что делал сегодня?       Данила удивлялся с каждым мгновением все больше и больше. Руслан раньше минут на 30 максимум оставался, но за это время ни разу не интересовался, чем Даня занимался. По переписке иногда только мог поинтересоваться как да что. Даня, активно жестикулируя, эмоционально рассказывает, как собирался на встречу с ним, как чуть не упал, споткнувшись о вансы неровно поставленные, как кофе на пол разлил.       Руслан за дорогой следит, одну руку на ногу чужую кладет, слушает внимательно. Рыжий как кот ластится. Нравится ему то, какой Тушенцов сегодня нежный.       Майбах паркуется у здания, новостройка какая-то. Данила только из машины выходить собирается, к ручке тянется, но шатен уже дверь открывает и, как джентльмен, руку протягивает. Он, конечно, и сам мог бы выйти, но до дрожи в коленях ему нравится этот выплеск нежности от Руслана.       — У нас сегодня какой-то праздник, о котором я забыл? — Данила букет к себе прижимает, взглядом здание обводит, а после на Тушенцова переводит. — Руслан?       — Нет, — руку парня под свою берет, в здание ведёт.       Кашин молча идет туда, куда его ведёт Руслан. Знает, что ему он может довериться. Он точно знал, что тот его любит и ни за что зла не совершит в его сторону. Даня знает, что шатену доверять можно, нужно.       Знает, что доверять можно, но оказываясь у квартиры какой-то почему-то сомнения закрадываются. Тушенцов по одному только взгляду понимает, что следовало бы объясниться вообще, что происходит. Понимает, но молчит.       — Руслан, объяснить можешь, где мы?       — У меня, — Данила кажется не догоняет, что вообще происходит и что это значит. — У меня дома. Не на однодневках, не в отеле. У меня дома.       У Кашина чуть букет из рук не выпал, да и сам чуть не упал. Раньше если они и встречались, то либо в снятых на сутки квартирах, либо могли в отеле каком-нибудь, иногда даже у Данилы в квартире, но у шатена — никогда.       — С чего бы вдруг?       — Хочу, чтобы ты понимал, что я люблю тебя, — Руслан двери открывает и парня вперёд пускает, за собой уже дверь закрывает. Со спины Даню обнимает, за талию к себе прижимает. — Хочу, чтобы ты понимал, что у меня исключительно серьезные намерения, чтобы не сомневался во мне и моих чувствах.       — Руслан? — Кашин в объятиях разворачивается лицом к шатену, в глаза всматривается. Не понимает совсем ничего, что сегодня на него нашло вообще? — Ты чего сегодня такой… Не знаю даже… Что случилось?       — Люблю тебя, — целует, ближе к себе прижимает, по спине руками водит, гладит. Отстраняясь, в глаза смотрит и понимает, что рыжего такой ответ не совсем устраивает. Тяжело вздыхает: — Дань, меня твой Илья з-а-е-б-а-л. Я же не дурак, понимаю, что ты заслуживаешь любви, романтики, внимания постоянного, а я этого не даю, а он может. Я готов на колени встать, чтобы прощения выпросить за это, правда! — и ведь правда становится на колени.       — Нет, Руслан, ты — дурак, — Кашин ногой отпихивает подальше букет, который на полу уже лежит. Ему похуй на него абсолютно, он знает, что если захочет новый — Руслан без проблем купит, даже больше чем был до этого. Руками по плечам стучит, заставляет подняться с колен: — такой ты, блять, дурак, встань!       Но он не встаёт, тогда Кашин на корточки садится перед шатеном. И целует. Сначала нежно так, все чувства в поцелуй вкладывая, а после уже языки переплетают, Руслан встает и Даню в спальню ведет, но поцелуй разорвать не даёт. На кровать рыжего роняет, сверху нависая, снова к губам припадает, руками рубашку растегивает. Стоило поцелуй разорвать, как Кашин решает, что если не сейчас, то никогда:       — Мне никакой нахуй Илья не нужен, мне только ты нужен. Мне нравится все, иначе я бы давно ушел. Я люблю тебя. Что на тебя вообще нашло?       — На улице встретил парня на тебя до боли похожего, стоял с кем-то, там не видно было парень или девушка, но счастливый такой, — Тушенцов в глаза смотрит с нежностью. — Я подумал, что это ты. Потом, конечно, понял, что нет, но так больно стало, что такое может быть. Я буду рад, если ты будешь счастлив, но я хочу, чтобы такое было со мной.       Данила хочет уже возразить что-то, но его шатен перебивает:       — Дань, я такой мудак, блять, — Руслан уже не над Кашиным нависает, а рядом лежит, руками лицо закрывает и тяжело вздыхает.       — Сука, мы столько вместе, а я, блять, знаю о тебе только то, что тебе нравится и я могу это купить. Но я не знаю о чем-то личном, сокровенном. Да блять, даже цвета твоего любимого не знаю, не знаю, когда ты спать ложишься и когда просыпаешься.       Данила впервые Тушенцова таким открытым видит, таким настоящим. На бедра к нему переползает, к груди наклоняется, ложится на нее, аккуратно пальцем узоры выводит и слушает внимательно.       — А хочешь уз...       — Хочу, Дань, очень хочу, — перебивает рыжего, волосы рукой перебирает. — Мне стыдно, что раньше не проявлял никакой инициативы, как будто вообще забыл о наших отношениях. Работа работой, но ты ведь важнее. Почему, почему ты вообще остаёшься со мной в отношениях до сих пор, хотя я так мало уделял тебе времени?       — Потому что люблю, — Кашин лицо парня своего руками обхватывает и целует нежно. Сегодня у них одна нежность, потому что раньше ее не было. Отныне больше будет, потому что нежность — то, что нужно обоим.       Руслан обратно парня под себя подминает, руками по телу гуляя. Даня как кошка выгибается под ласками рук чужих.       — Я, кстати, подготовлен уже.       — В смысле?       — В смысле, что трахни меня наконец!

***

      Одежда по всей комнате валяется: куда долетела, там и лежит. Данила стонет тихо совсем, вокруг пальцев сжимается, руками за простыню цепляясь. Лицом в подушку уткнулся, в пояснице выгибается, на встречу руке чужой бедрами поддается, на пальцы насаживаясь, чтоб те глубже входили. Руслан подушку из-под лица Даниного вытаскивает, на пол откидывает. Рыжий уж было возмутиться хотел, но вместо слов громким стоном захлёбывается. Язык чужой у колечка мышц оказывается, внутрь проникая, к пальцам.       Кашин пытается с языка слезть, стыдно ему, непривычно, но бедра сжимают руки сильные, не давая сделать этого. Тушенцов языком влево-вправо крутит, то достает, то обратно на максимум, на который только способен, сует. У Дани перед глазами пелена, в ушах шум и отголоски собственных громких стонов. От стимуляции пальцев, которые Руслан не доставал, и языка длинного ноги дрожат, голос срывается.       — Блять, да-ах! — Данила теперь уже и сам на пальцы с языком насаживается. — Б-боже!       Руслан в Кашине только пальцы оставляет, слюну стекающую рукой вытирает:       — Можно и просто Руслан, — на пояснице поцелуй мокрый оставляет, парня на спину укладывая. Ноги в стороны разводит, между них устраиваясь. — Дань, я не могу уже, у меня сейчас член нахуй взорвется, клянусь.       Данила вниз глаза опускает и видит, что тот не врёт, член уже колом стоит — хоть дрова во двор иди колоть — вбок от тяжести наклоняется, вены совсем взбухли, а с головки уже смазка естественная стекает. Ничего не говорит, только ноги шире разводит.       — Блять, что ты со мной, сука, делаешь…       Руслан в тумбочке прикроватной выискивает смазку, а как находит, так сразу чуть ли не всю выливает. После член в руку берет, смазку распределяет, к заднице чужой подставляет. Входит аккуратно, постепенно. Он не торопится, после каждого сантиметра привыкнуть дает. Данила уже хнычет, ноги за спину заводит и пятками на поясницу ему давит, заставляя быстрее войти. Он входит, но двигаться не торопится. Целует нежно-нежно, везде, куда только дотягивается. Двигаться начинает, выходит медленно, а после опять плавно входит.       — Сука, давай свои нежность и аккуратность на потом оставишь, а сейча-ахс, — от укуса в плечо стонет, за плечи чужие цепляясь. — Оттрахай меня как блядь последнюю!       Руслан смотрит в глаза с подозрением, думает, что это «проверка на козла», но после того, как рыжий уже буквально хныкать начинает — толчки ускоряет, глубже и грубее входя. Руками бедра придерживает, на член свой насаживая. К лицу чужому наклоняется, губы чужие целует, получая стоны теперь в рот собственный. Двигаться не перестает, просто аккуратно и медленно входит, чтоб язык случайно не прикусить или зубами больно стукнуться. Кашин, от того, что член по простате попал, от поцелуя отстраняется, голову назад откидывая и стонет: громко и протяжно.       Тушенцов двигается быстро, грубо, глубоко, но целует нежно. Чувствует, что ещё немного и кончит скоро. Руку с бедра на член Данин перемещает, вверх-вниз двигая, головку массирует активно, после чего резким движением вниз, к основанию ведёт.       — Кот, я, блять…       Даня стонет громко, перебивая. Кончает на живот собственный, член чужой в заднице сжимает. Руслан выйти пытается, пока не поздно, ведь на презерватив они благополучно хуй забили оба, но не может: ноги на пояснице мертвой хваткой обхватывают, в себя вжимая.       Шатен кончает обильно внутрь, стон в плече родном скрывая. Ещё пару минут оба лежат так, не двигаясь. Данила сначала пытался выползти из-под тела тяжёлого, но тот лишь шикнул что-то про то, что слишком чувствительный сейчас.       Тушенцов все-таки выходит, смотрит, как собственная сперма вытекать начинает. Запоминает эту картину, потому что нравится пиздец.       — Блять, я старался нежным быть, а ты нахуй… «Оттрахай как блядь последнюю», сука.       — С завтрашнего нежным будешь, надеюсь. Хотя бы на день, а потом надеюсь хотя бы на сообщения отвечать будешь.       — С завтрашнего — навсегда. Я постараюсь ради тебя. Ради нас.