пожелай мне удачи в бою

      — Ты ебаная катастрофа, — говорит Влад и скалится в улыбке.       Корак кивает и покачивает бокалом, в котором плещется что-то багровое. Липкое, тянучее. Он сидит чуть в тени, особо густой, словно хочет отстраниться от вечеринки, устроенной гвардейцами, подумать в одиночестве; потирает висок. Влад смотрит на него внимательно: длинные вороновые волосы, слегка растрепанные, топкие темные глаза, резкие черты. Корак, пожалуй, выглядит немного бледным.       Они похожи, как отражения.       Ему рассказывали, что есть такие — люди-обломки. Он не уверен, что они с Кораком могут собраться в цельную картинку, но все равно оказывается рядом, пока остальные смеются, танцуют и поют. Danse macabre, только наоборот. Радуются, что выжили. Влад посмеивается, когда Ройс залезает на стол, чтобы провозгласить тост, и лениво взмахивает рукой, чтобы поддержать парня.       — Я рад, что ты уцелел, — говорит Влад, потому что не любит это напряженное молчание. — Ты еблан. Не надо было рисковать и пытаться справиться одному. Ты не один.       За Кораком шла убийца из иного мира, целеустремленная, как пущенная стрела. Демоница, утопившая почти утонувший город в крови. Влад видел ее мельком, но столько в ней было стального, полубезумного, что смотреть страшно. Вроде бы красивая обертка, какой пошло бы позировать для журнальчика, а столько в ней сосредоточенной хищности…       — Я не из тех, кто доставляет неприятности другим, если это не мои враги, — признается Корак. — Я не хотел, чтобы вы тревожились из-за меня. Я мог…       — Ничего ты не мог, — огрызается Влад. — Ты мог не запутывать следы, а попросить о помощи. Здесь никогда не откажут.       Они никогда не были друзьями. Корак дорог Каре, какая-то слезливая история про совместные детские игры, общие детские травмы. Теплое воспоминание о годах, когда на них почти не было грехов. Влад знает только этого невозможного мудака, который схватил его руку с ножом и приставил к своей шее. Корак тогда улыбался, широко, как бешеная псина, только пены на губах не хватало. В общем, впечатление неизгладимое. Корак предложил зарезать его, если хватит сил, и иногда Влад жалеет, что тогда не захотел проливать лишнюю кровь. Может быть, тогда в его город вслед за Кораком не явилась бы смерть, готовая вырезать всех, но добраться до него. Может быть…       Они никогда не были друзьями, но Влад уверен, что не зря влез в эту драку, что не зря они отбили Корака. Это честно: никто не должен быть дичью. Нужна честная битва, и Корак один из тех, кто это понимает. Корак такой же глубоко внутри, за показными манерами и всей этой надменной мишурой.       Корак такой же еблан. Влад знает, что тоже не хотел бы, чтобы кто-то пострадал из-за него, тоже бежал бы один, скрывался и искал момент, чтобы ударить.       — Может, еще не поздно, — бормочет Влад, подливая себе. Стукается тяжелым бокалом с Кораком. Тот не отводит ладонь, не спрашивает, не говорит ничего. Корак из тех, кто сам со странностями, а потому относится с пониманием.       Влад не любит набиваться в друзья, он пойдет себе, если его погонят, но Корак просто стоит рядом, облокотившись на стол, с ним почти что уютно молчать. Возможно, недавнее приключение вычерпало из него — наконец-то! — все нахальные слова.       — Ты должен был убить меня тогда. Ничего этого не случилось бы…       — Ничего я тебе не должен, братец, — хмыкает Влад.       Кораку, кажется, хочется поспорить, но он смотрит Владу в глаза и затыкается. Не важно, насколько они похожи. Те, кто сражается вместе, достойны называться семьей.