Мальчишник по-английски

В последнее время парни стали наглеть. Никаких зачатков совести и сострадания по отношению к окружающим. Хотя, нет, – Рейн и Энтропия стали наглеть, ибо в этом плане Бхаскар еще более не менее хорошо делает вид, что ему не все равно. Видимо, из-за этого какой-нибудь боженька решил их наказать. Куда не пойди, мысли ближайших людей и даже животных эхом голосились по черепной коробке. Теперь Рейн, курящий в подворотне, думал не о том, как бы деньги сохранить для арендодателя, а о том, как же достали крысы, постоянно думающие о еде. Бхаскар слушал таксиста, что думал о собственной кончине, старательно пытаясь при этом доесть смор. А Энтропия… скажем так, человечина его больше не радовала. Кто-ж знал, что мысли после смерти существуют?! Придя вечером в апартамент, Рейн ожидал увидеть своих товарищей за джойстиками, но с ужасом обнаружил их на кухне. — Неужто совесть проснулась? –спросил Руффин, смотря на то, как один моет посуду, а другой режет лук. — Помолчи, –неожиданно серьезно проговорил некогда лучистый Факартадари,– И так фигово, и без тебя. Темнокожий медленно подошел. Сикх терет одну тарелку уже бог знает сколько минут. — Ой, фу! –резко сморщился Бхаскар,– Нафиг ты думаешь об этом?! — Ты тоже мысли посторонних слышишь? — Вздумалось нам с левой ноги вставать, –сикх тяжко вздохнул, оставив наконец эту тарелку в покое. — Он, я так понимаю, тоже? Нубиец указал на того, кто лук режет. Очевидно, не просто так. Благо, у Энтропии есть друзья, которым не будет до лампочки. И Рейн, и Бхаскар пытались разговорить удивительно молчаливого, пока в конце концов не остановили его силой. На лице виднелись мокрые полосы. — Энтро…? –оба стояли в ступоре, пока Факартадари наконец не заговорил,– Ты что, пла… — Сам ты хуйло! –третий резко схватил нарезанный лук и бросил его в сторону друзей,– Стараешься, делаешь, а все идет в пизду! Идите нахуй, сами готовьте! И смылся с места происшествия. Рейн и Бхаскар переглянулись, пока второй убирал остатки с волос. — Ну, явно не от лука.