«Опять двойка»

      За окном был вечер, однако солнце уже давно шустро скрылось за горизонтом. Крупными, пушистыми хлопьями шел первый снег в этом году, видневшийся лишь на проблесках желтого света фонарей. Ты лежала на кровати пластом и пустым, задумчивым взглядом провожала каждую снежинку, пролетающую мимо лучиков искусственного огня. В голове вертелся неразберимый клубок мыслей, то и дело завивающийся и вертящийся в хаотичном направлении. Грудь съедала непоколебимая тоска и… сожаление.       Ты не спеша тапнула пальчиком по дисплею смартфона. На заблокированном экране слабым светом показались время, дата и надпись тонким шрифтом — «Не беспокоить». Экран плавно потух. Снова темнота. Бесспорно, тебе уже написали пара подруг с параллели, или одноклассники с просьбой скинуть домашнее задание, но тебе не хотелось ни читать, ни говорить с кем-либо. Не было сил, ресурса, желания… Все что угодно. Это неважно. Ведь в голове вертелось лишь одно:       Веритас… Веритас… Веритас…       От одного этого имени сердце сжималось в тоненький узел. Наплывшие воспоминания с вашего сегодняшнего совместного дополнительного урока вызвали гудение в ушах, щеки загорелись, а в носу точно также, как и ранее, закололо. Пальцы рефлекторно потянулись к переносице и сжали её, массируя, будто это поможет забыть все, что произошло днем. Как же стыдно. Но ведь он сам виноват, верно? Он же согласился тебе помочь, сам решил сыграть в героя и в такого, подобного ему, непоколебимого гения. Ему стоило сдержать свое слово, как бы трудно это не было, а не предпринимать попытки сбежать при малейших трудностях. Но… Были ли эти трудности малейшими для него?       «Я не могу смотреть на это».       Парень никогда не поддавался эмоциям, а уж на людях и то подавно. В каждом его действии четко была видна твердая рациональность и решимость. Никаких чувств и мягкотелости. Ведь наука — это царство объективного мышления. Но днем, когда он собрался покинуть тебя, не наблюдалось беспристрастности. Рацио наоборот готов был отдать все, лишь бы не видеть твоего незнания, твоих ошибок. Есть ли это равнодушие?       Нет.       Тогда из всего двоих остается лишь один потенциально виновный. Только от одних мыслей об этом в уголках глаз собрались слезы. Ты сама вызвалась попросить помощи и быть прилежной ученицей… и умудрилась доставить вам обоим проблем. Просто не сумела прыгнуть выше своей головы. Разве это не очевидно? Что ты ещё могла сделать? Ты старалась также, как и он. Ты не хотела его разочаровать, а уж тем более опозорить. Но он этого, скорее всего, не поймёт. Ведь также сытый голодного не поймёт, как и просветленный необразованного и суть его не понимания чего-либо «очевидного».       Тем не менее, ты привыкла к Веритасу. Привыкла к его холодному и равнодушному взгляду ещё когда была перерассадка в классе и ты впервые оказалась с ним за одной партой. Со временем его колкости стали нежными цветущими бутонами для тебя, издевательские вздохи — знаками внимания, а отсутствие какой-либо доброжелательности — теплым приветствием в свою компанию. И ты уверена, что это не слепая романтизация эгоистичности и нарциссизма, а язык социализации твоего соседа по парте.       Ты привыкла к нему. И больше всего ты боялась, что он на тебя никогда более не взглянет. Только уже не потому что ты та самая одноклассница и соседка по парте, а потому что для него тебя больше не существует, причем объективно.

***

      В кабинете неприятно потрескивал белесый свет от ламп. В целом выспавшиеся одноклассники оживленного говорили кто о чем: о предстоящих уроках, о своих отношениях, о той самой «старой стерве, которая меня валит», изредка громкие смешки звонко, словно разбитая стекляшка, резали и так подвижный воздух. Все эти бурные обсуждения круговоротом носились от стены к стене класса, глухим гулом выходя за порог приоткрытой двери. Однако в твоих ушах все эти дискуссии представляли из себя глухой, фоновый шум. Ты сидела за вашей партой, с уже заранее подготовленными учебником, тетрадкой и ручкой с карандашом. Раскладывая пару минут назад все эти принадлежности на столе, ты тоскливо надеялась, что Рацио хотя бы мимолетно приметит эту готовность к уроку. Твой ноготок указательного пальца нервно ковырял острую, торчащую из уголка парты деревяшку, а взгляд все также пусто и бесцельно провожал снежинки за окном, уже более нежно падающие с неба ещё со вчерашней ночи. До звонка на первый урок остались считанные минуты, а циничного, невыносимого, но такого жданного тобой парня всё не было и не было. Может, он провалился в люк под снегом? Или поскользнулся о заледенелые ступеньки на входе в школу? А вдруг…       Тревожный мысленный монолог оборвал мягкий шелест ткани над ухом и звук молнии от рюкзака. Резко обернувшись, по противоположную сторону парты ты увидела Веритаса. Он неспешно выкладывал на деревянную поверхность необходимые для урока принадлежности, а потом и вовсе приземлился на соседний стул под твоим пристальным взглядом. Приветствия с его стороны не последовало, впрочем, как и всегда. Ты поджала губы, пытаясь пробраться сквозь выпавшие вперед фиолетовые прядки к его лицу, к его глазам. Рацио неспешно взял учебник в руки и принялся листать страницы параграфа, который ваш класс изучал на прошлом уроке. Парень всегда был таким отстраненным и нелюдимым, но в этот раз все тебе казалось совсем другим. Вовсе с другим подтекстом. Однако есть шанс, что такое видение далось только тебе.       Звонкий, режущий уши треск металлических механизмов. Почти сразу в класс вошла учительница. Спокойно поприветствовав учеников, она принялась раздавать листки с заданиями и схемами, параллельно объясняя, что сегодня у ребят урок «самоуправления», и данный материал они должны усвоить самостоятельно, выполнив как минимум удовлетворительно определенный набор тематических заданий. Поочередно пройдясь между каждого ряда парт, преподавательница плавно села за свой рабочий стол и принялась заполнять выданный ранее директором график, мол, «в срочном порядке». Ну-ну. Видимо поэтому и такой внеплановый урок самоуправления. Скривив губы от своих же мыслей, ты покосилась на Рацио. Он сидел с положенным поближе к себе листком и внимательно читал предоставленный учителем теоретический материал. Звездам было суждено сойтись, поэтому прямо под твоим прожигающим взглядом Веритас аккуратно убрал рукой мешающие ему по твою сторону волосы за ухо. Твои уши сами по себе загорелись, пальчики сами потянулись друг ко другу, дабы нервно поковырять кутикулу ногтей. Лицо парня ровно также, как и всегда, не выражало ни единой эмоции, и лишь его глаза размеренно плыли по тексту, вчитываясь в каждое слово. Проморгавшись, дабы вернуться в реальность, ты также подвинула листок к себе и уткнулась в него, подперев лицо кулачком.       Примерно десять минут урока миновало, а ты, как не пытаясь вникнуть в текст, не могла понять, о чем же в нём говорится. Грудь все также разъедала слабая, но ощутимая, доставляющая некомфорт, тревожность. По классу раздался тихий звук медленно рвущейся бумажки. Спешно начиркав что-то на бедном клочке бывалого уголка листа тетради, ты слегка дрожащими пальцами сунула записку Рацио под нос и принялась наблюдать за его дальнейшими действиями. Он, еле заметно поморщившись от неожиданности и отвлечения его внимания, нежели от какой-то возможной личной неприязни, все-таки опустил свои красно-карие глаза на криво оторванную бумажку.       Как дела? :p       Недовольно хмыкнув, Веритас отодвинул не несущую какого-либо весомого смысла записку со своего листа с материалом настоящего урока, мол, мешает и не дает выполнить задания, и принялся дальше изучать текст. Ты поджала губы и закатила глаза. Надо же, прям в его стиле: проигнорировать и продемонстрировать глубочайшее негодование. Стоило тебе только лениво взять в руку ручку и продолжить расписывать задачу, как на вторую часть твоей раскрытой тетрадки буквально прилетел этот же кусочек бумаги. Сердце стало биться чуть-чуть спешнее. Довольно сощурившись, ты подвинула записку мизинчиком поближе к себе и приподнялась над стулом, принявшись читать такой долгожданный и интригующий ответ от своего соседа по парте.       Не мешай.       Вот так значит?       Брови уже по привычной хронологии от каждого ответного действия одноклассника сдвинулись к переносице. Ты в недовольстве надула губы и одним грубым движением мизинца откинула записку обратно со своей половины тетрадки. Ну, по крайней мере, это уже хотя бы что-то. Рацио имел полное право полностью проигноривать записку, или вовсе демонстративно смять её и закинуть тебе же за шиворот. В этом был весь он. И только от одного этого осознания ты расплылась в мягкой улыбке, а текст, написанный в данном учительницей листе, внезапно стал полностью ясным.       Расписав пару задач, ты схватила откинутую от себя ранее записку, развернула её и снова написала несколько слов на обратной стороне бумаги. Ты слегка выпрямилась и перечитала написанное пару раз, чтобы убедиться, что случайно не написала «ты мудак», «молчишь — в пизде торчишь» или что-то ещё в данном направлении, и с шуршанием, словно мышка, грызущая обои, подсунула листочек обратно к Рацио. В этот раз его гримаса, бесспорно, была куда недовольнее. Только ты могла посметь не понять его с первого раза и наглеть по накатанной. Однако, пробежав взглядом по кривому тексту, Веритас заметно расслабился. Морщинки на лбу разгладились, а брови вернулись в изначальную, нейтральную позицию.       Останемся на дополнительные? Я готовилась весь вечер! >\\\<       Записка не полетела тебе в лицо, в твой рюкзак и даже не оказалась скомканной за твоим же шиворотом, лишь была спокойно отодвинула на его угол парты, а следовательно, это можно считать за согласие. Чудеса, не иначе.

***

      В целом, дополнительные занятия проходили довольно-таки гладко. Бесспорно, не обошлось без недовольного цоканья языком со стороны Рацио и без твоих шумных, раздраженных вздохов. Может, какая-то сущая решимость придала тебе силу знаний, или же Веритас стал более снисходительным, но проклятые логарифмы стали намного легче решаться. Ближе к концу «урока» парень дал тебе пару примеров на самостоятельное выполнение, без подсказок. Сквозь пот и кровь ты решала так, как могла, применяя чуть ли не все пережитые за свою жизнь знания и умения. Уверенно поставив точку, ты вздохнула и отложила ручку подальше от себя.       — Готово! — резво воскликнула ты и пододвинула тетрадь к Веритасу, дабы он проверил твое «творение» и дал объективную оценку развитию твоего познания в логарифмах.       Парень тонкими пальцами подвинул к себе твою тетрадь, завел руку за голову и принялся изучать взглядом написанное, медленно перебирая свои вьющиеся у затылка волосы меж фаланг. Немного наклонив голову вбок, словно заинтересованный в чем-то новом щеночек, ты пристально изучала черты лица своего одноклассника, в ожидании какого-то изменения в его мимике: возможно, он прикусит язык, найдя в твоих решениях такую предсказанную им ошибку, или нахмурится, когда приметит, что ты решала не тем способом, который он тебе так долго разъяснял… Но его ресницы лишь нежно, словно тот суточный снег, дрожали, а взгляд все также плыл по строкам и клеткам. И все мысли вели к одному: Веритас подозрительно спокоен и умиротворен. Он на протяжении сорока минут по большей части молчал, и лишь изредка делал пометки в твоей тетради ручкой, устно поясняя, в чем конкретно заключается загвоздка. А может, просто ты как-то лучше вникла в тему о логарифмах?       …Может, ты стала проще относиться к его возможным колкостям?       Ведь после вчерашнего тебе было стыдно максимально перед Рацио. Ты поставила его в неловкое положение, да и… В общем, нет желания все это снова крутить в голове. Просто хотелось дать ему воздуха, свободы, воли: пусть говорит, что хочет, пусть делает, что ему вздумается. Ты решила пропускать все мимо себя в полной мере, не воспринимать так близко к сердцу, лишь бы загладить свою вину перед ним. Лучше пусть он оторвется на тебе, нежели несет это бремя пустоголового человека буквально о бок от него. Ежедневно. Однако перпендикулярно твоему твердому решению и полной боевой готовности, парень будто бы на духовном уровне также, своеобразно самостоятельно опустил свои щиты.       За весь день в твой адрес не прилетело ни одного язвительного комментария.       Это было так непривычно. Даже, в коем-то роде, некомфортно для тебя. Ведь на протяжении длительного времени сосед по парте то и делал, что задевал тебя, даже пусть и не намеренно. Просто потому что он такой, какой он есть. И ты приняла его с этим. Ровно также как и он принял тебя с твоим полным отсутствием познаний в логарифмах. А для него, как вездесущего всезнайки и медалиста, между прочим, это был удар под дых. Но проще ли тебе от этого?       — Восторг, — мягкий голос, прервавший гробовую тишину, вернул тебя в реальность. — удивительно.       Еще вчера из его уст слова, так похожие на эти, были совсем с другим подтекстом.       Положив руку, заведенную за спину ранее, на свое колено под парту, парень второй провел идеально ровную черту красной пастой под твоим решением, таким жестом завершая ваш сегодняшний урок. Безусловно, ты была рада таким результатам, сама того, конечно, не понимая: каким образом ты добилась такого хорошего результата? Это только начала такой сложной темы, но, тем не менее… Сердце наполнилось радостью, но её быстро сменила примесь липкой тревожности. Взяв свою тетрадь обратно, и прижав её рукой к своей груди, ты наблюдала, как Рацио спокойно встает, закидывает на плечо рюкзак и направляется к выходу из кабинета. Остановившись и повернувшись к тебе, он достает ключи из кармана и под твоим наблюдением, демонстративно, кладет их на парту перед выходом.       Не забудь закрыть кабинет, когда будешь уходить.       Словно пуля, твою голову пронзила единственная мысль, словно итог раздумий о его сегодняшнем поведении:       Неужели это равнодушие?       Так не должно быть. Веритас буквально выводил тебя из себя своим эгоистичным и нарцисским поведением, своими глупыми и колкими шутками, замечаниями, но теперь, проведя день без всего этого, ты как будто перестала ощущать своего одноклассника рядом с собой. Вы никогда не обозначали друг друга друзьями, или даже приятелями. Сугубо двое учеников за одной партой, возможно, даже со взаимной неприязнью. В груди что-то томно сжалось, ноги онемели, по спине прошелся холодок. В твоей жизни хватало людей, друзей и общения, но все это кажется максимально временным и картонным по сравнению с банальным присутствием Веритаса рядом с тобой. Возможно, это какое-то психологическое насилие, или харассмент, абъюз… Да плевать! Это был тот, кто напоминал тебе, что ты все еще человек, что ты все чувствуешь всеми жилками своего сердца, умеешь обижаться, радоваться, грустить и злиться. Независимо какими методами все это было вызвано и воплощено в реальность.       Быстро прокрутив ключ в замке и закинув рюкзак на плечо, ты метнулась по коридору вперед. Что ему сказать? Вывести на эмоции? А может, как-то колко пошутить? Или же так ванильно и по-мерзкому для него извиниться? Самовольно духовно упасть на колени? Снова непонятный клубок мыслей в голове, снова путаница, разрастающаяся сдавливающими импульсами мозг в черепной коробке. Бегом пролетая ступени на второй этаж, ты заметила сквозь щели в перилах эту заветную копну фиолетовых волос, размеренно движущихся к гардеробу за зимней курткой на первом этаже. Позвать его? Кричать это щемящее твое сердце имя на всю школу, чтоб оно эхом отдалось по всему заданию, отразившись от кирпичных стен? Нет уж.       Буквально спрыгнув с последних четырех ступеней, ведущих на первый этаж, ты приземлилась на твердые половицы, чуть не отбив себе ступни. Гардероб. Верно. Будто бы пару мгновений назад здесь был Рацио. Ты растерянно мотаешь головой по сторонам, по всему первому этажу, параллельно убирая налипшие после бега на лицо пряди и ища взглядом заветный фиолетовый волос. Ушел. Черт. Быстро выхватив с крючка куртку, ты побежала на выход, спешно натягивая её на себя одной рукой, а второй крепко держа лямку рюкзака. Яркий свет, отражающийся со всех поверхностей белым, словно чистым листом бумаги, снегом ударил в глаза. Те самые снежинки, сквозь окно кажущиеся предательски пушистыми и нежными, кололись о кончик носа, резали щеки, окрашивая их в розовый цвет. Впереди, сквозь белый, прозрачный туман идущего снегопада, показалась та самая, до боли знакомая, чуть ли не ставшая родной тебе фигура, окутанная в короткий, темно-синий, с переливающимися золотом манжетами, пуховик. Одноклассник неспешно шел домой, задумавшись о чем-то по-своему значимом и необходимом.       — Веритас!       Твой голос подорвался. Ещё чуть-чуть, и он бы сломался, выдав тебя с потрохами. Было бы нетрудно догадаться, особенно для такого всезнайки, как твой сосед по парте, что ты вот-вот расплачешься навзрыд от выплеска эмоций. От того, сколько непонятных, колючих, словно тысячи иголок в душу чувств вызывает внутри тебя это имя.       От услышанного Рацио резко остановился, как будто не поверив своим ушам. Неожиданно даже для себя, парень начал медленно оборачиваться на услышанный голос. Не успев повернуться на полный разворот, парень почувствовал резкий импульс — ты врезалась прямо в его грудь, крепко схватившись за материал куртки на его плечах. Подняв голову, скопившиеся капли вот-вот угрожающих стечь по щекам слез растеклись по всему разрезу глаз. Ты по-глупому улыбнулась, увидев изумленный взгляд Веритаса. Его обветренные губы приоткрылись от шока, щеки также порозовели (от снега, конечно же), а эти радужки, такие блеклые под прозрачным светом снегопада, снова бегали по твоему лицу, будто пытаясь выискать причину такого поведения. В небольшом испуге отряпнув назад, Рацио поправил руками свои волосы, убрав мешающиеся прядки, дабы в полном обзоре видеть твое лицо.       — Веритас, — продолжила ты на сбившимся из-за бега дыхании, также пристально и нежно смотря ему в глаза. — я не хотела тебя разочаровать вчера.       И по его лицу все стало ясно. Очевидно, парень не растекся бы от банальных извинений или мольб о «давай поговорим». Рацио ухмыльнулся лисьей улыбкой, так по-родному прищурив свои колкие, до души пробирающие глаза с яркими зрачками, и подался чуть вперед, принимая спокойное и расслабленное положение. На его фиолетовые волосы плавно падали белые хлопья, растворяясь и слепляя их в большие, зеркальные локоны, на порозовшевшие от холода скулы, на поморщившийся от прищура нос с красным острым кончиком, также моментально тая на бледной и нежной коже. Переминаясь с одной ноги на другую, дабы хоть как-то прогреться под звонкий хруст снега под ногами, Веритас мягко смотрел на тебя.       — Даже если разочаровала, в этом и заключаешься вся ты.