Внутренние драконы

Противно лязгнула дверь Клетки, как будто бы внутри запирая на щеколду свободу, что рвалась из него вместе с чудесами наружу. Во рту пересохло. Македонский медленно отошел к дальней стене, стараясь не натыкаться взглядом на Волка. Обшитая мягким чуть шершавым и местами потертым матрацем, больше напоминающим губку с бесчисленными симметричными дырочками от сигарет, она стала его единственной опорой на следующие сутки. Отверстия не были столь объемными, что бросались бы в глаза при осмотре комнаты, но прижимаясь головой к обивке, сидя на полу, они приковывали к себе взгляд, заставляя концентрироваться на обугленных краях и небольших углублениях. Сзади послышался тяжелый вздох. Ситец рядом с ним чуть прогнулся под весом чужого тела. — Все сказал? Добавить не хочешь? — Нет, не хочу. — равнодушно ответил Македонский, поворачиваясь спиной к собеседнику в поисках удобного положения. Едва затянувшаяся корочка на разбитой губе неприятно стягивала кожу, а нижние ребра до сих пор пульсировали от столкновения с перилами, поэтому пришлось немного повозиться прежде чем найти удобное положение. Но легкая улыбка все равно появилась на его лице, когда он услышал тихий мат и шипение, почти перекрывавшие капли крови, падающие на обивку. Закрыв глаза, он постепенно растворялся в маленьком душном пространстве без времени и цели, сливаясь во что-то единое с однотипным интерьером в цветочек. Стены, придававшие комнате границы, не спеша разъезжались, освобождая место под мысли. Тело, несмотря на неудобную позу, расслаблялось, и он погружался в сон, оставляя все переживания и тревоги по другую, совершенно иную грань мира. Со всеми заботами и стараниями быть незаметным он порой забывал, что организм не создан из стали, что он способен уставать так же как и душа. Он с радостью расправил бы затекшие крылья, но не знал как отреагирует «друг». У того явно был нюх на подобные вещи. « Он даже не увидит их», — уговаривал себя юноша. В безмолвной борьбе с самим собой победила вера в людей. Чуть ли не единственное, оставшееся с ним после трудностей жизни. Вдох. Все стирается взмахом пухового пера, выпадающего из оперения. Перед глазами теперь молочная пелена, отодвинув которую можно заметить просвет между старыми покрытыми мхом деревьями. За ними скрываясь ото всех чужих глаз, бежит прозрачная река. Она тихо шумит, манит своей прохладой и играет солнечными лучами на поверхности, приглашая в свои истоки. Он неторопливо зашагал к журчащей подруге. Босые ноги чувствовали каждую травинку, колющую голени при очередном шаге. Мягкая земля принимала его и открывала просторы. Да, тут была его отдушина. Все принимало его потемневшее нутро, заключая перья в объятия воздуха, укачивая волосы мелодией полей. Свобода сотворила ему колыбель тишины и беззаботности, и он принимал ее материнскую заботу своей частью детской души, обделенной родительским пониманием. За тонким изгибом русла мелькнула серая тень, сверкнув своими острыми как бритва зубами. Он помахал вслед скорее инстинктивно, мысленно поблагодарив за возможность находиться здесь. Краем глаза, заметив небольших проклятых тварей, что выбирались из укрытий. Видевший Хозяин намного опаснее слепого. И многие понимали, что лучше пересидеть чем попасть в пасть. По спине пробежал легкий холодок. Кто-то настойчиво звал его. — Где ты летаешь, Мак? — послышался чуть недовольный голос, который вытягивал сознание на поверхность. Выдох. Мир снова приобретает рамки, сковывающие холодными цепями. Пришлось приоткрыть глаза и повернуть голову на источник шума. — Я спрашиваю: огонька не найдётся? — он взглядом указал на сигарету в левой руке. Большой палец слегка теребил кончик фильтра. Запекшаяся кровь на одежде его нисколько не смущала. Нахмурившись, Македонский засунул руки в бездонные карманы штанов, и спустя пару мгновений на ладони лежал красный спичечный коробок с потертой шкуркой. Волк насторожился. — Откуда? Я знаю, ты не куришь. — теперь он смотрел с опаской на маленький предмет, как если бы тот хранил в себе взрывчатку. — Лэри уронил. — пробормотал мальчик покрытый с головы до ног веснушками, положив коробок между ними. Ловкие пальцы тут же подцепили его с корявого цветочка на ситце. Чиркнула спичка, на пару секунд освещая осунувшееся лицо. «Могильник никому не идет на пользу» — подумал Македонский, наблюдая за плотным дымом. Он целенаправленно оккупировал их, отгораживая миллиметр за миллиметром друг от друга, образуя завесу. — Мак, на связи? — дым узорами вился к потолку, застилая пожелтевший спустя время плафон, — Земля вызывает, ангела! — Не называй меня так. — С чего бы это? — светлые глаза смотрели на него с хищным почти плотоядным интересным. Так смотрят на мелькнувшего в зарослях оленя натасканные борзые, готовые в любой момент сорваться за ним в погоню для того чтобы порадовать охотника. Только он сам себе охотник, выбирающий на ужин жертву ради собственного удовольствия. — Расскажи мне, Мак. — Не могу. — внутри все сжимается до размеров ничтожной блохи. — Но тем не менее Сфинксу ты всё рассказал, — продолжает идти по еле заметному следу пёс. — Мы все в одной тарелке, амиго. Могу только предположить, что нам — он развел руки в стороны, намекая на всю четвертую. — будет намного проще, если мы будем знать границы до того как их пересечем. Ты так не думаешь? — Сфинкс сказал, что ко мне никто не полезет с расспросами. — он посмотрел на неаккуратно подстриженные под корень ногти, которые впивались в рыжий кончик сигареты. — Мое прошлое осталось за пределами комнаты. Ровно в тот момент как мне дали новое имя. — Уверен? — пол сигареты прогорело, а ее пепел сорвался от легкого щелчка пальца подобно голубю с карниза дома. Македонский попытался сглотнуть слюну, но она была слишком вязкой и неприятно цеплялась за стенки горла, пока стекала вниз. — Уверен. — прохрипел он, запрокидывая голову. Волк покачал головой и затянулся. Собака притаилась в тени, выжидая удобный момент для атаки. — A я был уверен, что мы друзья, — его глаза были обращены к потолку, а никотин неравномерно вытекал из ноздрей. Перегородка уже начинала синеть. — но как видишь оказался не прав. Знаешь, я бы хотел помочь тебе. Правда! Не считай меня пустозвоном. Тебя, наверняка, терзают ужасные мысли, которые разрывают твою душу на части, — еще одна затяжка, — Отчасти я понимаю тебя и твое желание спрятаться, сохранить индивидуальность…но только отчасти. Потому что знаю как бесцеремонно может вести себя Табаки, как быстро может разносить сплетни Лэри, и как словно хирургическими щипцами Сфинкс вытаскивает из тебя правду. Мы все не сахар, но что тебе сделал я, Македонский? Почему ты закрываешься от меня? Я же чувствую что с тобой что-то не так. Волки подобное всегда чуют. Позволь помочь тебе, друг, облегчить твою ношу… *** — Еще раз. — попросил он, посмотрев в мутные глаза визави. — Где ты увидел его? — Слепой наклонил слегка наклонил голову, как будто бы оценивая умственные возможности Сфинкса. Хотя глубоко внутри он все-таки подозревал его в легкой степени идиотизма, как все лучшие друзья, но продолжал всеми силами убеждать своего собеседника в обратном. — На окраине изнанки. — даже если придется повторить ему второй раз подряд, Слепой не разочаруется в его интеллекте настолько сильно, чтобы при первой же возможности он захотел бы отвести его в Могильник. — Я туда не пойду. — твердо произнес безрукий, пододвинув головой кружку с чем-то мутно-коричневым. «Да кто тебя заставит? В палату ели как затащили бы всей четвертой», — подумал оборотень, забираясь на стул с ногами. — Твоя территория, поэтому сам разбирайся. — Я не говорил, что мне там нужна помощь. Сам знаешь мои методы. — рука наткнулась на препятствие и быстро вцепилась в него, захватив в плен. — Но — сделав небольшой глоток чего-то горького отдаленно напоминающее кофе он продолжил. — посоветовал бы тебе укротить свою Кусачку, пока этого не сделал кто-то другой. — Слепой, мне не нравится, когда ты начинаешь ходить кругами. Давай по фактам. Что от меня требуется на данный момент? — Тебе нужно вытащить из клетки своего ручного монстра, пока он не натворил дел. — Сфинкс подскочил с места. — Так понятно? — Более чем.