this stupid way

            Закончив с десертами и убедившись, что хозяин квартиры снова способен дышать, не заходясь при этом в лихорадочном кашле, парни лениво перебрались на диван. Уен уговорил Хонджуна достать специальный экран из светоотражающего полотна, проекция на котором выглядела ярче, четче и сочнее. Младший внаглую воспользовался тем, что Ким какое-то время мог лишь хрипеть нечто неразборчивое, потому не мог спорить. Обычно они обходились без специального экрана и смотрели фильмы просто со стены, но Чон начал капризничать и настаивал, что раз уж у Кима гости, нужно сделать все как следует, чтобы его слова о том, что тут не хуже, чем в кинотеатре, не оказались пустым звуком. И вообще, иначе зачем этот экран был куплен? После недолгого, но упорного нытья, Хон сдался и достал-таки нужное Чону полотно, но отказался его вешать.        Сейчас он довольно наблюдал, как Уен балансирует на стуле, пытаясь подцепить специальные крючки на саморезы, а Сан тревожно стоит рядом, готовый в любую минуту его поймать. Он пару раз предложил сделать все вместо Уена, но тот упрямо отказывался и раскачивался на носочках, пытаясь достать до самого дальнего угла. Чхве заметно переживал, но Хонджун точно знал, что Уен ловкий, как кошка. Ему бы быть гимнастом или танцевать, а не просиживать свою молодость в небольшом пляжном баре какого-то там Кима.       Сонхва смущался каждый раз, когда ловил на себе пытливый взгляд Хонджуна. Его темные глаза и хитрый изучающий прищур не оставляли и шанса на спокойствие. Парень краснел всем лицом и шеей, а его несчастные уши горели до самых кончиков. Наверное, если так продолжится, он смог бы нагреть комнату. Ведь он так пылал, что его кожа сливалась с розовыми волосами, становясь даже ярче нежных пастельных прядей. Но Ким не собирался его щадить и ни разу не отвел свой взгляд. В конце концов, Сонхва за язык никто не тянул, а Хонджун из-за этого чуть не умер. Буквально. Еще немного, и его пришлось бы откачивать.       Ким гадал, было ли сказано это специально для него, с тем самым подтекстом, или парень ляпнул, не подумав, и сейчас очень сильно сожалеет об этом. Верилось в последний вариант с трудом, но тогда почему он был так сильно смущен? Больше никто из них не сказал друг другу ни слова.       Может, Джун совсем поехавший извращенец, и это не должно было звучать так пошло, как звучало? Нет, он еще не настолько озабоченный. Или правильно сказать, уже? Ну, допустим, он был таковым лет в шестнадцать, но это тяжелое спермотоксикозное время давно позади, поэтому Ким внутренне настаивает на своей адекватности и отказывается сваливать все на слуховые галлюцинации.       Все бы ничего, можно было бы и дальше жить в привычном ритме и не париться, ходить монахом хоть до осени, но этот чертов парень рядом, со своими внезапными селфи и двусмысленными фразами, со своим красивым телом и пухлыми губами, сидящий сейчас в метре от него и просто издевательски невинно хлопающий глазами... Он потихоньку сводит с ума. Как и навязчивая мысль о том, что стоит только протянуть руку и можно прикоснуться к его румяной коже. Наверняка безумно горячей.       Так, Хонджун, дыши, и не трогай никого без разрешения.       Ким немножко ненавидит себя, но теперь точно знает, чем займется, как только уйдут гости.       Когда Чон заметил странное молчание между Сонхва и Хонджуном, он время от времени любопытно косился на Кима, но тот умело игнорировал его взгляды. Сан старался захватить все внимание младшего, и это немного спасало. А еще это было мило. Та часть сердца Хона, которая отвечала за отеческую дружескую любовь к Уену, начала потихоньку оттаивать. Очень потихоньку.       Хонджун возился с настройками проектора, пока остальные болтали об играх. Сонхва втянули в общий разговор, и он немного упокоился, перестав выглядеть как обгоревший на солнце турист. Как только с полотном было покончено, Усаны устроились в углу, достаточно близко друг к другу, но не переходя грани приличия. Сан, тихо спросив разрешения, переплел их пальцы и довольный уставился на еще пустой белый экран, в то время как Уен тыкал в его щеку, что-то лукаво нашептывая. И Ким очень старался не услышать, что именно.       Сонхва сел в противоположный от них угол, а Хон сидел все это время на полу. Он сказал, что присоединится к ним позже, но искренне сомневался в этом, опасаясь за безопасность одного конкретного гостя. Он обернулся, чтобы снова взглянуть на Пака, и довольно хмыкнул, когда тот замер, как испуганная лань.       О, они еще поговорят об этом. Определённо. Возможно, ехидная улыбка Кима была немного пугающей, потому что Уен легонько пнул старшего. Он в очередной раз подумал, что было бы неплохо научиться контролировать свое лицо с субтитрами.       Когда Джун выключил свет, все почувствовали облегчение. Он даже позволил себе перебраться на диван и сел между остальными примерно на одинаковом расстоянии, пытаясь не вторгаться в личное пространство своих гостей. Усаны потихоньку слипались и расползались, а Сонхва нервно обнимал диванную подушку. Пока шли начальные титры, Сан откровенно восхищался возможностями домашнего проектора, а младший довольно поддакивал, так гордо, словно они были у него дома. Но Ким не возражал, он любил, когда Уен хвастается их дружбой и самим Хонджуном.       Прошло какое-то время, прежде чем парни окончательно расслабились и погрузились в события фильма. Их так увлекло происходящее на экране, что они забыли о закусках. Было решено снова подогреть пиццу ко второму заходу. Они еще не обсудили, что смотреть дальше, и будут ли вообще это делать, но всем явно хотелось провести побольше времени вместе, и продолжение просмотра было каким-то само собой разумеющимся решением. К тому же, погода становилась только хуже. Блэкаут шторы скрывали это от глаз, но завывание ветра никуда не делось.       Вполне ожидаемо, Хонджун уснул еще до середины фильма. Его глаза начали слипаться еще до того, как несчастный отряд сформировался. Он держался, как мог, потому что ему действительно было интересно, и особенно парню нравились саундтреки, но в итоге он потихоньку сполз ниже и растянулся на диване, насколько позволяло место и соседи.       А ребята были совсем не против. Уен без стеснения закинул на его ноги свои собственные, а Сонхва заботливо подложил под голову подушку. Сквозь дрему Ким понял, что она пахнет его сладким парфюмом, и улыбнулся.       Когда он проснулся, все снова возились на кухне, явно стараясь при этом не шуметь. Но не очень успешно. Ему понадобилась пара секунд, чтобы прийти в себя, и он сладко потянулся, взглянув на часы. Хон заметил, что его укрыли, и недовольно покосился на Уена. В его доме было три пледа, и младший был единственным, кто знал, где их достать, а значит, этот плюшевый плед с миньонами точно его рук дело. Пак, заметив, что хозяин квартиры ворчливо разглядывает лежавшее на нем желтое нечто, улыбнулся ему. — Выспался? — Скажите, что фильм был так себе, чтобы мне не было обидно. — Фильм полный отстой, — тут же вклинился Уен. — Ешь, и будем смотреть следующий. Я уже выбрал. — Он же тебе понравился? — удивился Сан, не услышавший ворчливую просьбу Хона. — Это сейчас не важно.       Ким с благодарностью принял слова Уена и свой кусок пиццы. Он не спрашивал, какое кино будет следующим, потому что понимал, что проспит и его. Режим был окончательно уничтожен ночным бухгалтерским марафоном, и оставалось только принять поражение и отоспаться. Но перед этим нужно было поесть.       Когда они устраивались на диване во второй раз, он сразу растянулся между гостями. Сонхва даже смущенно предложил ему свои колени в качестве подушки, но Ким сдержанно отказался, не став добавлять, что так он может вцепиться в его бедра зубами, а потом свалить все на дурной и голодный сон. А он мог бы. И это казалось невероятно привлекательной ужасной и позорной перспективой.       Уснуть во второй раз не помешали ни смех Уена, ни неудобное положение, ни смущение от близости с Паком. Последний был немного напряжен и сидел чересчур ровно. Возможно, он излишне часто поглядывал на макушку Хонджуна и, возможно, пару раз успокаивающе погладил его, когда парень начинал ворочаться из-за слишком шумных спецэффектов. Или это было результатом его разыгравшегося в полудреме воображения.       Он просыпался и проваливался в сон несколько раз, не понимая, что происходит наяву, а что генерирует его полный забот мозг. Часть фильма ему определенно приснилась, потому что в какой-то момент главные герои начали оформлять платежки, заказывать алкоголь и давать советы насчет обработки фотографий.        К слову, если вот так незаметно положить руку на бедро Сонхва, он ведь точно не поступит как извращенец? Он спит, ну подумаешь, ворочается и задевает ногу Пака. Ну, возможно, сожмет немного, но кто так не делает во сне, верно?       Прекрасно осознавая, что это полный бред, Ким тихонько пополз рукой туда, где должен был сидеть Сонхва. Однако его там не оказалось. Он нахмурился и повел дальше, пока не наткнулся на подлокотник, уже полностью вытянув руку. Немого переживая, парень выпрямился и огляделся. Фильм еще не закончился, но Сан и Уен крепко спали, почти обнимаясь. Пак нашелся стоящим за кухонной раковиной и намывающим посуду. Вот же чудик, нашел время.       Ворча себе под нос, Хон пополз на кухню и сел за стол, где зевал, наблюдая за спиной своего гостя. Кажется, он тихо напевал что-то, поэтому не заметил его прихода. Когда Сонхва закончил с мытьем посуды и выключил воду, он неторопливо обернулся и испуганно замер, увидев Хонджуна сидящим прямо напротив с гипнотизирующим его взглядом. — Что ты делаешь? — Хотел помочь, пока все спят. — Знаешь, — Ким слегка улыбнулся. — У меня есть посудомоечная машина. — Оу, ладно.       Сонхва так и стоял, периодически отводя взгляд и слегка кусая свои губы. Нервничает. Очень хотелось его успокоить, позволить расслабиться в своем присутствии, но мозг говорил одно, а язык совершенно другое: — Не волнуйся, я настоящий джентельмен и не буду упоминать о твоих словах, граничащих с намеком на что-то очень неприличное. — Именно это ты и делаешь, — парень искренне возмутился, снова краснея. Он быстро взглянул на спящих друзей, и Ким был уверен, что это была единственная причина, почему он услышал возмущенный шепот, а не возглас. — Ладно-ладно, больше не буду, — он хотел было спросить, что это все значит, но почему-то остановился. Иногда придумывать ответ приятнее, чем действительно знать его. Ему хотелось еще немного потешить свое самолюбие и пожить с мыслью, что он нравится Сонхва. Это казалось чем-то невозможным и даже неправильным, непривычным. Все его мысли и чувства в последнее время были слишком непривычные. Он еще не разобрался, что с ними делать. — Хочешь, покажу тебе свою студию? — Было бы здорово, — Сонхва приободрился, заинтересованно поглядывая на Кима. Его глаза немного поблескивали в полумраке, и это было до чертиков мило и привлекательно. Он снова напоминал Хонджуну мультяшку. Снова казался кем угодно, но не обычным живым парнем. — Дай мне минуту умыться, — Ким подмигнул и спрыгнул со стула, снова убегая в ванную комнату и вставляя свои мозги на место холодной водой. Старый и действенный способ.       На самом деле, его студия была очень важным, сокровенным местом. Не потому что она была обшита лучшим материалом, оборудована современной техникой, обставлена новой мебелью. Нет. Главное, это было место, где он каждый раз оставлял частичку души, вкладывая ее в свою музыку. Когда его терзало что-то, выход все его эмоции находили именно здесь. Будь то печаль или радость, тоска или счастье.       Зайдя в маленькую комнатку, Пак неловко огляделся. Его любопытный взгляд изучал интерьер и оборудование. Он с интересом потрогал мягкие стены с шумоизоляцией, с разрешения Джуна потыкал кнопки на какой-то большой незнакомой ему панели, слегка потер микрофон и испуганно ойкнул, когда тот начал шататься. — Должно быть, это звучит, как настоящий АSMR. — Любишь его? — Ким потянулся к наушникам, подключил их и протянул Сонхва, чтобы тот послушал, как звучат его осторожные прикосновения к микрофону. — Да, а ты? — он с волнением принял наушники и надел их, выглядя при этом немного растерянным. — Мне от него как-то... щекотно, — Хон слегка поежился, вспоминая эти ощущения. Это было и приятно, и слишком странно. Парень напротив понимающе засмеялся. Он полностью надел наушники и прислушался к мягкому постукиванию своих пальцев. — Покажешь, над чем работаешь? — он слегка приподнял брови, округлил глаза и поджал губы, выглядя до карикатурности невинно и просяще. И Хонджун снова был уверен, что парень знает, что делает. Потому что Хон и не подумал о том, чтобы отказать такому взгляду, и мысли не мог допустить. Чертов Пак Сонхва вертит им, как хочет.       Парень обреченно выдохнул, кивнул и включил компьютер, оставив гостя играться с микрофоном. Он шуршал об него одеждой, проводил руками и постукивал ногтями, в итоге склонившись и шепча что-то настолько тихо, что только сам мог услышать себя в наушниках. Иногда он посмеивался и косился на Кима, который непонимающе поднимал брови и улыбался — он-то не слышал всего того, что приводило Сонхва в восторг. Но ему и не нужно было. Все внутри разливалось теплом от этого счастливого взгляда. Поступая немного нечестно, он включил запись, надеясь, что потом разберет этот тихий шепот, и он не окажется чем-то вроде "Хонджун дурак".       Поблуждав по папкам на своем компьютере, он нашел пока неизданные мелодии. Надо было выбрать, что показать, и это оказалось на удивление волнительно. Парень нечасто делился своей работой с кем-то, кроме своих коллег, и совершенно не знал вкусов Пака. Но он уверенно открыл нужный файл. Тихий спокойный саундтрек к игре, его последний проект. Огромная гордость Кима, если быть честными. Эта мелодия должна звучать, когда главный герой завершает главную сюжетную ветку и созерцает прекрасный закат двух лун на далекой планете. Последний закат в своей жизни. Очень теплая и трогательная мелодия, которая далась ему с большим трудом. Парень уверен, не переберись он сюда, ни за что не смог бы написать что-то столько душещипательное. Не в пустых каменных джунглях.       Он предупредил, что включает, и нажал на кнопку пуска.       Сонхва замер и, казалось, даже затаил дыхание. Он слушал очень внимательно, и это льстило. Хонджун видел, как меняется его лицо, как парень мягко хмурится или слегка приоткрывает рот в удивлении, бросая на него неловкий и восхищенный взгляд. Он знал свою мелодию наизусть, потому был доволен, что она вызывает именно те эмоции, которые должна была.       Сонхва эмоциональный и эмпатичный, даже слишком. Это Ким понимает, когда видит легкий судорожный вздох и влажные глаза, и на секунду Хон теряется в испуге. Пак хмурится, сдерживая слезы, и смотрит на Хонджуна немного виновато, а тот выдыхает тихое и несдержанное: — Если ты продолжишь в том же духе, я тебя съем.       Сонхва, не услышав его, удивляется и слегка приподнимает наушники: — Что ты сказал? — Тебе нравится?       Судя по недоверчивому взгляду, Сонхва понимает, что сказано было нечто другое, но не настаивает. — Это звучит умиротворяюще, но в то же время немного обреченно, — парню понадобилось немного времени, чтобы обдумать ответ. Но его слова звучат очень точно. Как то, что режиссеры просили у Кима, как то, что он хотел передать. — Такая и была задумка, — Джун довольно улыбается. Ему хочется вытереть крохотную слезинку в уголке глаза, но он не решается. Это было бы слишком.       На обдумывание своих желаний и их последствий уходит чересчур много времени, так что они излишне долго смотрят друг на друга в тишине, которая неминуемо становится неловкой. — Давай-ка включу тебе кое-что повеселее, — Хон подрывается и снова копошится в файлах. Затем включает свою самую известную песню. — Погоди, я ее знаю, это моя любимая женская группа, — глаза Пака расширяются, и он снова смотрит на Кима с нескрываемым восторгом. Тот самодовольно ухмыляется и решает устроить угадай мелодию, поочередно включая все свои песни или же просто семплы, которые исполняли или использовали известные артисты. И Сонхва узнает почти все из них.       Они проводят еще какое-то время в студии, пока к ним не заглядывает заспанный Уен. — Вот вы где, я вас потерял. Сан там весь на панике, куда делся его хен, — он ухмыляется и приоткрывает дверь шире, чтобы Пак поспешил к своему другу. Как только он уходит, Чон хитро смотрит на старшего. — Чем вы тут занимались? — Музыку слушали, — буркнул тот в ответ. — Захотел повыпендриваться?       Хонджун одарил Уена убийственным взглядом и фыркнул. Отчасти из-за того, что младший был прав. Выключив все оборудование, он потащил парня обратно к остальным гостям. Благо, сонный Уен — это молчаливый Уен. Они плюхнулись на диван, все четверо были вялыми и периодически зевали. Даже идеальный Чхве Сан выглядел слегка помятым. — Как фильм? — Ким попытался развеять молчание. — Я посмотрел столько же, сколько и ты, — Уен закатил глаза. — Хорошо, что Сани уснул, он бы точно расплакался, он часто плачет над фильмами, — неожиданно говорит Пак. Чхве недовольно косится на друга и что-то тихо бурчит себе под нос, явно смущаясь. — Если будем делиться чужими секретами, твои-то поинтереснее будут, — Сан слегка прокашлялся и скрестил руки на груди. Сонхва поджимает губы, явно признавая поражение. Заинтересованные взгляды Чона и Кима он старательно игнорирует. — У меня ужасно болит голова, — Уен выглядит кислее некуда. Хонджун знает это выражение лица, такое обычно предвещает нытье младшего.       Чон не сразу понимает, что к нему сзади подходит Сан и начинает массировать его шею. Это неожиданно и приятно, слишком приятно. Сначала по телу пробегает дрожь, затем парень чувствует, как его мышцы постепенно расслабляются. Поэтому он не решается сказать что-то и просто наслаждается. И боль действительно отступает вместе с напряжением. Кажется, это не просто способ клеить парней, и Сан действительно умеет делать массаж. — Кажется, у тебя спазм, — Чхве слегка хмурится. — Так приятно, я сейчас растекусь тут, — почти урчит младший. — Боже, только не перед моей пиццей, у меня есть комната для гостей, — Хонджун кривится и тянется за едой, не желая ни видеть, ни слышать этих двоих. — Хен, — Уен возмущенно шипит. Потому что он имел в виду совсем не это. Вообще не это. Но его старший везде углядит какой-то пошлый подтекст. — Ты как всегда, господи. — В смысле как всегда? В школе я свято верил, что секс бывает только после свадьбы. — А потом перетрахал пол-универа, — Уен закатывает глаза. Возможно, это было лишнее, но он ни о чем не жалеет. Хонджун тревожно стреляет глазами в сторону Пака, но тот сидит с непроницаемым лицом. — А ты чего так реагируешь? Боже, неужели вы еще не потра...       Чон кидает в Хона тяжелую диванную подушку и делает это действительно со всей силы. Так, что старшего просто сносит, он падает назад и оказывается на полу, успев только громко крякнуть. На секунду все замирают, после чего обеспокоенный Уен подползает к нему на диване и смотрит сверху вниз на лежащего Джуна. Когда того отпускает первая волна шока, он начинает смеяться, давясь своим тихим хохотом. — Головой не ударился? — обеспокоенно спрашивает Сонхва. — Да он давно пришибленный, ему уже не страшно...       Как ни странно, подушка прилетает обратно в отправителя, но уже не с такой силой. Однако она способна заткнуть Уена. Парень заметно расслабляется, когда видит, что Хонджун действительно в порядке. Он сдавленно извиняется, но Ким лишь слегка треплет его волосы, когда снова заползает на диван. Ему действительно не стоило говорить это, даже спрашивать в шутку. Не при других точно. И это его способ извиниться. — Кажется, мне надо выпить.       Так уютные чайные посиделки превращаются в попойку.       Сан почти не пьет, но даже так выглядит самым пьяным, самым красным и самым поплывшим. Хонджун в очередной раз убеждается, что его самодисциплина, это не шутки — этому парню действительно не стоит много пить, и он обычно этого не делает, легко отказываясь даже от бесплатных коктейлей. Возможно, в копилку Сана капает еще один небольшой плюсик.       Сонхва, признаться, тоже превращается в какое-то ласковое желе, которое очень хочется потрогать, но трогать его может только Сан, изредка приобнимающий друга, или же бесцеремонно вешающийся на него Уен. Последний как всегда горланит свои любимые песни и липнет ко всем, до кого может дотянуться. А Хонджун пытается быть веселым и контролирующим ситуацию одновременно. Это оказывается очень сложно. Он бы сказал, утомительно.       Ким знает, что у младшего есть стадия опьянения, которая называется "а давайте поиграем", после которой нужно отставлять стаканы. И как только он слышит эти ключевые слова, Хон забирает бутылку и ответственно врет, что алкоголь в доме кончился. Без учета того, что под ним склад с таким количеством спиртного, что можно напоить весь этот город. Чон тем временем обиженно косится на подарочный виски, который гордо красуется на кухонной полке. — Он стоит, как две твои зарплаты, — тут же отрезает Ким. После этой фразы Уен боится даже смотреть в сторону этой красивой бутылки. Она как будто даже немного унижает парня своей стоимостью.       Конечно, играть Уен хотел во что-то алкогольное, но Хонджун был непреклонен, поэтому парни уселись за картами. Ким предусмотрительно сел между Уеном и Саном. Себе он конечно же сказал, что это для того, чтобы младшие не наделали глупостей. Где-то в глубине души он допускал, что это он мог наделать глупостей, если бы сел рядом с Паком. Но сидеть напротив оказалось не проще.       Они смотрели друг на друга, очень много. Захмелевшие, румяные, не такие сдержанные. Жадно блуждая по чужому лицу, взгляд Хона задерживался слишком надолго, и он ничего не мог с собой поделать. Какой же он милый. Сонхва по-прежнему смущался, но почти не отводил взгляд. Его блестящие глаза всегда встречали Джуна с любопытством и игривостью, разглядывая его в ответ. Изучая пирсинг, поглядывая на татуировки. Он выглядел более уверенным и был ужасно привлекательным. — Ты ужасно красивый, — это вырывается прежде, чем Хонджун успевает подумать.       Уен посмотрел на босса и тихо присвистнул. Сан подтверждающие кивнул, словно забыв как всегда воспринять слова Кима в штыки. — Хен красивый, но он не любит такие комплименты, — Чхве тянет это, не отрывая глаз от карт. Сонхва смущенно поджимает губы, а Ким мысленно дает себе пощечину за несдержанность. Надо перестать пялиться. — Вы давно знаете друг друга? — ситуацию немного спасает любопытный вопрос Уена. — Лет пять, наверное. Или шесть? — Шесть, — мягко поправляет Сонхва. Он с улыбкой смотрит на друга. — Шесть лет я присматриваю за этим балбесом. — Это кто еще за кем присматривает, — пьяно ворчит Сан. Чон, умиляясь, расползается в улыбке, пока его глаза не расширяются, глядя на карты. — Я выиграл! — заорал Уен, полностью сбивая всех с мыслей. Это была уже третья победа подряд, и парень просто светился. — Я больше не могу, — устало тянет Джун. — Итого, я должен два желания Сонхва и одно тебе, он должен одно мне и одно Сану, Сан должен тебе три желания, и ты одно мне и одно Сану, — Ким загибал пальцы, перечисляя результаты их игр. — Если мы должны друг другу, они сгорают? — Нет, — запротестовал Уен. — Так не интересно, все равно это какие-то мелочи. — Ладно, кто первый начнет издеваться? — Хон осмотрел присутствующих взглядом. — Ты же давно собирался покрасить волосы, — подал голос Уен. — Сонхва, какой твой любимый цвет? — Что? Ну, серебристый. — О, что-то новенькое. Мое желание, покрась волосы в серебристый. — Хорошо, — согласился Хон. Для него это, в целом, не было проблемой. Однако остальные немного удивились. — Ты же сказал, желания будут пустяковые, — немного напрягся Сан. — Для Хона это пустяк, он меняет цвет волос раз в пару месяцев. Думаю, скоро вообще облысеет. — Следующий, — Джун решил проигнорировать слова младшего и перевел взгляд на Пака. — Научишь меня кататься на скейте? — немного нерешительно и после небольшой паузы. — Оу, я... С удовольствием, — парень невольно сглотнул. Простая просьба, но и она, и ответ прозвучали слишком взволнованно. Пожалуй, это заметили все, не только Ким. — А второе?       Внезапно комната погрузилась во мрак. Сан слегка вздрогнул, и Хонджун невольно улыбнулся его пугливости. Он тяжело вздохнул и потянулся к своему телефону. Уен шарился в темноте, пытаясь найти свой. — Все в порядке, так бывает во время шторма. Скорее всего, просто выбило пробки, я спущусь в подвал. Уен, сходишь со мной за фонарями? Они должны быть на складе. — Конечно, — младший тут же поднялся на ноги. Собирая все углы, они вышли из комнаты. Хонджун немного переживал, как его захмелевший работник преодолеет спуск по лестнице, но ловкий Уен справился с этим без происшествий.       Только когда они спустились, Чон раздосадованно протянул: — Блин, нихрена не видно, я телефон так и не нашёл. — Возьми пока мой, — Джун отдал ему смартфон и решил взять небольшой фонарик из кладовки, его явно можно найти быстрее, чем уенов телефон. Тот и со светом-то вечно терял его. Где его искать сейчас вообще казалось загадкой. Просто позвонить его поплывший от выпитого мозг не догадался. — Я скоро.       Парень вернулся в свою квартиру и хотел быстро прошмыгнуть мимо комнаты, но невольно замер, прислушиваясь к чужому разговору: — Неужели все так плохо? Я просто хочу выглядеть горячо перед Уеном. — Ты и так всегда выглядишь горячо, с твоим-то телом, идиота кусок. И вообще, горячо, это быть самим собой, Сани. Надо было так и сказать, что ты, например, все еще считаешь, что секс должен быть только после свадьбы.       Ким невольно улыбнулся. Быть самим собой было буквально его девизом по жизни. Он был рад, что Пак разделяет его мысли. — Очень смешно, — Сан фыркнул. — Я уже не ребенок, а ты иногда просто невыносим. — Эй, как ты с хеном разговариваешь, — послышался легкий шлепок, а затем тихий смех двух парней. — Что насчет тебя, ты в порядке? — уже более серьезно начал Сан. — Хонджун не вел себя как мудак?       Ким мысленно вычел все добавленные сегодня Сану плюсики и навесил пару штрафных. — Не говори так, он очень милый со мной. — С тобой, пока не получил, что хотел... Ай, — парень пискнул. — Не надо щипаться. Хен, я просто не хочу, чтобы ты пожалел, и пришлось вывозить тебя куда-то еще дальше, чтобы побороть твою хандру. — Со мной все хорошо, Сани. Не беспокойся, — Пак звучал более чем уверенно. — Не забивай свою голову тревогой обо мне, наслаждайся жизнью, время летит слишком быстро. Хонджун никак не повлияет на меня.       Ким не стал дослушивать разговор. Последние слова неожиданно кольнули где-то под ребрами. С чего бы? Это ведь наоборот должно развязать ему руки.       Он юркнул в кладовую в ванной и достал оттуда пару фонариков, после чего занес один гостям, которым явно было не очень комфортно без света в чужой квартире.       Он чувствовал себя не в своей тарелке. Настолько, что старался не смотреть на Пака. То, что зарождалось между ними, снова казалось неправильным. Этот временами милый и горячий флирт ни к чему не приведет. Да, он был очень приятен. И да, Сонхва его безумно притягивал. Но Ким не был способен на что-то большее, как он мог забыть? Нельзя обманываться и обманывать Сонхва тем более. Он слишком ему нравится, эти чувства слишком настоящие, чтобы рисковать его разбитым сердцем и... своим.       А что, если он все-таки попробует?       Они все равно уедут.       Друзья, с которыми он общался годами, так и не навещали его. Значит эти двое тем более исчезнут из их с Уеном жизней так, словно их никогда и не было. Это все очевидно глупая затея. Они могли бы развлечься, не более. Но этот вариант слишком пошлый и мелочный. То, что Хон хотел сделать с этим парнем на вечеринке, кажется диким и неправильным. Сейчас он действительно не сможет поступить так. Честно говоря, он бы даже врезал себе за подобную легкомысленность. Разве можно было так относиться к Сонхва?        Сан оберегает друга от таких, как Хон, от парней с таким образом жизни. Может, он чертовски прав в этом.       Уен был весь продрогший, когда Ким спустился к нему. Он виновато приобнял младшего и отдал ему свою толстовку. — Ты какой-то хмурый, — Уен посветил ему прямо в лицо. — Я аж протрезвел, пока ждал тебя. — Думаю, вам придется ночевать у меня. А завтра нам придется разгребать пляж от всего, что принесло, еще и влажность будет страшная. — Вечно ты забиваешь себе голову проблемами, которых пока и не существует. Расслабься уже, попробуй просто хорошо провести время. Кто знает, может, завтра все будет не так плохо? Сегодня так вообще отличный день, — Чон обнял босса и звонко чмокнул его в щеку. — Ты же не любишь такую погоду, — тихо проворчал старший, обдумывая слова друга. Сейчас они особенно откликались в нем. А может, все-таки...? — Я весь день обжимался с парнем своей мечты, а потом выпил со своими друзьями, плевать мне, какая там погода. Я, кстати, очень люблю тебя, Джуна, ты мой самый лучший друг, ты в курсе? — Боже, не так уж ты и протрезвел.