Жажда пробуждения

Вам когда-нибудь снился сон настолько премерзкий, что вы вскакивали посреди ночи в холодном поту? Первые секунды глаза бездумно мечутся по душной комнате, а мозг пытается собрать разлетевшееся по частям сознание во что-то, что снова сможет функционировать и выдавать, не всегда умные, но хоть какие-то мысли. Сердце не бьётся, а подрагивает, будто в предсмертных муках, где-то в горле, и хочется выблевать его вместе с остатками этих тягучих сонных обрывков. И вот, наконец, то самое долгожданное осознание. Руки нащупывают кровать, вздох облегчения хрипло высвобождается из ноющей груди, а сердце падает обратно, пусть послужит ещё. Вы в своей нудной реальности, на которую ещё днём ворчали и плевались, а сейчас бежите к ней навстречу с распростертыми объятиями. И работа уже не кажется такой скотской и непосильной, бывало и хуже, чего жаловаться, зарплата не такая уж и маленькая, хватает на кварплату и на то чтобы с голоду не подохнуть, вот и отлично, а личная жизнь... А кому она нужна, когда вокруг одни мудаки? Всё лучше чем ночные картинки в голове, которые тебе подкинул явно уставший от сумасшедшего графика мозг. И пробуждение ощущается благословением твоей грешной измученной души. И вот сейчас она ждала именно этого, находясь на границе между реальностью и безумием. Кошмары часто мучили её, иногда преследуя даже днем, прячась в тёмных углах, это было не впервой. Так где же долгожданное облегчение, или на этот раз помилования не будет? Яркие вспышки. Цвета, режущие глаз своей навязчивостью, кажется, просачиваются сквозь радужку, заливая мозг едкой краской. Громкие бессмысленные звуки. Вдалбливаются в барабанную перепонку с целью разломить черепную коробку. Вдох. Ничего не получается. Здесь не нужно дышать. Мёртвые не дышат, попавшие в ад и подавно. «Где я?» Вопрос звучит тихо беспомощно и будто чужим голосом, хотя какой голос должен быть правильным... Это тоже вопрос. И ответов не нужно, потому что она все знает, даже когда последние крупицы надежды твердят, что это очередной кошмар. Да, это кошмар наяву. Другая реальность, попытки восприятия которой крутят мозг в морские узлы. Ни запаха, ни вкуса, ни осязания, лишь сердце тяжёлым камнем болтается где-то в груди. И не бьётся. Остались только глаза и уши, и боль ещё осталась. И никаких воспоминаний. Новое имя никак не откликается внутри, скорее принимается как само собой разумеющееся, будто файл с ним закинули прямиком в пустую голову, теперь кажется, что оно всегда и было. Помни. И она правда пытается, пытается вспомнить хоть что-то. Как ходить, как говорить, это все понятно, это все осталось. Ноги двигаются механически, тело ощущается пластиковым. Мыслить — единственный способ оставаться живой в этом месте. Воспоминания — ключ к возвращению рассудка. Абсолютно любые воспоминания, негативные тоже сойдут, может быть так даже лучше в этом круговороте фальшивых приключений с обложек детских книжек. Зацепиться за любую ниточку, повиснуть на ней над пропастью и разглядеть в этой гнетущей пустоте проблеск было жизни. Даже если правда окажется жуткой, всё равно. А местечко и правда как наркоманский магазин игрушек. Живой конструктор, психованная шахматная фигура, потрепанная кукла, плюшевый кролик. Кролик. Вспышка пронеслась по внутренней стороне век. Неожиданный укол в пальце заставил дёрнуться. Кролик укусил Помни в детстве, её кролик. Он много ел и мало двигался, маленькой девочке было не так интересно с ним, как она того ожидала. Да и вряд ли она его любила. Зато он оказался кирпичиком, из которого была построена дорога воспоминаний, ведущая к настоящему «я». За это стоило благодарить это фиолетовое ехидное существо напротив, что своим видом на мгновение пробудило её. Фиолетовый. Цвет синяков и её таблеток. Зачем были нужны таблетки и хорошо ли, что их нет тут? А может всё это — бэд-трип. Что-то ей подсказывало, что в конце концов этого стоило ожидать. Существо напротив расплывается в улыбке. Скалится жёлтыми зубами так, словно сейчас разорвет пластиковую плоть, пожует и выплюнет. Но больше не даёт покоя его взгляд. Пустой, бездушный взгляд игрушки. Замученной такой игрушки в детском саду, повидавшей не одно поколение детей, столкнувшейся со всеми прелестями своей игрушечной жизни, начиная от разлитой краски, заканчивая слюнями. Невидящий взгляд, а как будто в самую душу смотрит. И знает всё. Знает гораздо лучше, и нет, не про это ебанное место, про саму Помни. Она всегда была открытой книгой, но сейчас это что-то другое. Что-то, что тянет за собой. А чутье подсказывает держаться подальше, как подсказывало когда-то, когда жизнь подкидывала очередного ублюдка, который мог отлично вешать лапшу на уши. Но ей нужны ответы, а ещё не сойти с ума, и если для этого нужно, чтобы об неё в очередной раз вытерли ноги, она позволит это сделать. Она всегда была мазохисткой. Помни мысленно улыбается, потому что вновь удалось найти крупицу полной картины своего внутреннего «Я». И падает в пропасть. «Это не больно», — говорят пустые глаза напротив. И почему-то хочется верить только им.