Одна скамья на двоих

Я хочу повеситься... Фонарь, верёвка, лестница...

***

Поздний екатеринбургский вечер. На улицах темно и безлюдно. Он бесцельно брел по скрытым от лишних глаз переулкам, почти неживым взглядом провожая лужи под ногами. Белесые снежные хлопья хрустели на земле, смешанные с грязью. Он незаметно для себя завернул на абсолютно пустую аллею. Ни души. Никого, кто мог бы его увидеть. За 32 года жизни он видел достаточно, чтобы руки уже не дрожали. Он медленно подобрался к скамье, даже не подумав сесть. Он носил берцы, поэтому петля в руках сложилась из двух чёрных шнурков. Он давно практиковался, потому шнур в руках сам змеей свился в кольцо. Он был спокоен и холоден, вставая на деревянные доски и протягивая руки к легонько мерцающему низкому фонарю. Он поднялся на цыпочки уже, когда услышал возглас позади. – Сука! Даже петлю завязать, и то не могу! Он инстинктивно обернулся на звук. Около противоположного конца скамьи стоял парень лет 20, держа в руках бледный толстый канат, словно только что сворованный из школьного спортзала. Парнишка тоже повернулся к нему. – Помоги, пожалуйста. У тебя хорошо получилось. В руки ему был подан тот самый канат. Он почему-то послушно взял его, но завязывать не спешил. Секунд десять повертев в руках, он вернул его назад. – Хей! Почему? Себе же ты её связал! – Не могу я так. Это убийство, получается. А я убивать не хочу. – Тц, подумаешь.. Ты себя сейчас убить хотел — это тоже убийство, и похуй, что ты — это ты. Всё равно человек, и ты собирался его прикончить. В минутном молчании они, не сговариваясь, неизвестной силой ведомые сели на скамейку. Не в метре и даже не в полуметре, а еле-еле в сантиметрах десяти. – Ты почему здесь? – ОГЭ не сдал, мамка из дома выгнала. Я неделю у друга контовался, а потом он девушку притащил к себе и меня на улицу вышвырнул. Работы у меня нет, денег тоже, идти некуда. Папа умер давно, другие родичи далеко по стране разбросаны, да и никому я особо не нужен. Мать на звонки не отвечает, обратно не примет, брату я и подавно не сдался. Из вещей только вон, рюкзак да сумка. Парень кивнул на стоящие рядом с лавкой предметы. – А ты чего тут? – Жена от меня ушла, сучка эдакая.. Забрала двух детей-грудничков, они меня и не вспомнят потом даже. Хотя, может и не родные мне вовсе. Съебала к своему хахалю. Я об измене давно знал, думал, может, совесть проснётся, но нет.. Хоть квартиру не отсудила, я её до брака купил. У меня из родственников тоже никого, все поумерли, а кто-то в других городах, связь не держим. – Ясно... Тоже единственный выход? — Ага... Слушай, у тебя как с физической силой? – М? Это к чему? – Ну просто. – Да неплохо, на самом деле. ГТО в школе всегда на золото сдавал, по физ-ре только пятаки, да и я в волейбольной команде был пару лет. – А выглядишь довольно хило. – Так только кажется. – У нас там местечко свободное есть, грузчик нужен.. Я давно работаю, тебя смогу на раз-два пристроить. Зарплата нормальная, на съем жилья и еду хватит. – Так-то.. Почему бы и нет? – Пошли тогда ко мне, чай попьём, поболтаем.. – Да пошли. Далеко живёшь? – Не, тут идти пару улиц. – Лады. Парень встал, взял рюкзак и сумку, посмотрел на него. Он тоже поднялся, головой мотнул в сторону выхода из переулка. — Тебя звать-то как? Младший поправил лямку рюкзака и протянул руку для рукопожатия. – Я Женя. А ты? – Андрей. Пожав друг другу руки, они направились в сторону андреевой квартиры. Попили мирно чай, легли спать... Только, наверно, где-то ночью сверкнула в голове мысль о том, что они всего пару часов назад спасли две жизни... Может, дальше всё будет хорошо, а, может, они снова встретятся у той скамейки, но факт один — если есть Бог, то это он назначил из встречу.