Всегда буду

Море шутит и волнуется, словно подыгрывая порывистому холодному ветру. Две девушки крепко жмутся друг к другу, чтобы хоть немного согреться. Но есть в этом какая-то прелесть. Тепло не было бы желанно, если не было бы так холодно. — Не бросай писать, Джо, — как бы между делом сказала Бет. Джо упрямо смотрела на волнующееся море. Одна волна пожирает другую волну. — Нет, что ты, Бет… — опомнилась Джо. — Я не собираюсь. Ветер завывал всё сильнее. — Я имею ввиду, когда меня не станет. Молчание стало тягостным и напряжённым. Джо угрюмо смотрела на волны, но их вечная борьба её не успокаивала. — Ты не должна так говорить, Бет, — выдавила Джо, сглотнув. — Кто сказал, что не должна. — Я тебе говорю. — Здесь другое, — нижняя губа Бет немного подрагивала, а глаза стали живыми-живыми, как на искусно нарисованном портрете. — Брось эти глупости, Бет, — оборвала её Джо. Но этими словами Джо, будто утешала сама себя. Ведь девушка очень хорошо понимала, что если Бет что-то говорит, это всегда серьезно. Всё сказанное этой бледной, хрупкой девочкой, почти уже девушкой — правда. — Просто я готова. Здесь меня ничто не держит. Я сделала то, для чего пришла сюда. Джо только наполовину понимала то, о чём говорит Бет. Пока только на половину. Бет была, чтобы стать чьим-то больным воспоминанием. Она была, чтобы остаться в чьей-то памяти, чтобы стать чьей-то скорбью. Чтобы у Джо была веская причина тосковать. У Бет не было планов, она не успела о чем-то помыслить, захотеть чего-то по-настоящему, как стало уже поздно. Она была, словно чистый холст. Незапятнанная кроткая душа. Без своих мечт. И без грёз. Тонкая сорочка на худеньком плече Бет была вся мокрая, Джо рыдала и не могла остановиться. — Джо, я буду везде и всем. Всегда буду. Джо завопила. Она никогда не сможет объяснить, но девушка понимает каждое слово, сказанное сестрой. Потом Джо поймёт, почему осень бывает такой трудной для кого-то, но одновременно необходимой. Это время вдохновения, склеенного из клочков болезненных воспоминаний. Болезненных, но сладостных. — Я знаю, знаю Бет! — говорила сквозь слезы Джо. Девушка намертво вцепилась в слабое запястье сестры. Она впитывала тепло, которое всё ещё было в теле сестры, эту живость и радовалась, что сердце Бет всё ещё бьётся. И ветер стал теплее. Слёзы высыхали.