Вокруг сплошное попадалово

      Хэллоуин, Новый год, Китайский Новый год. Устраиваясь год назад, Шура не предугадал, что по случаю праздников на него повесят тематическое оформление бара, придумывание сезонных коктейлей, а также устраивание тусовок для привлечения большего числа посетителей.       Как и не был готов к смене привычного графика. Обычно организация выдавала одно или два задания на месяц. За последние несколько недель их вышло более десяти. Никаких прямых столкновений, исключительно точечные убийства на расстоянии. Посылая его на зачистки то одной, то другой питерской мафии, организация рассчитывала стравить группировки и подождать, пока они сами друг друга вырежут.       Селекция, а Шура в ней — селекционер, насмотревшийся в сухом климате на то, к чему приводит наращивание власти в одних руках. Руины вместо городов, потери среди гражданских, хаос.       Две работы разом сваливали с ног, частые вопросы, куда он пропадает, уже наталкивали на оправдания типа эскорта или закладок. Но не давали засомневаться в верности решения не останавливаться. Только в том, что, задёрганный поручениями, он растерял все свои познания в психологии. Иначе бы не разболтал Дракону про «Мёртвое солнце».       Ящерица-переросток пилила Волкова, настаивая на новом альбоме к четырнадцатому февраля. Волчара отказывался, отнекивался от любовной галиматьи.       Тогда Шура невпопад и ляпнул про готовый, но ни разу несыгранный альбом. Что стряслось дальше? Алчная тварь добралась до него и анонсировала в прямом эфире с фанатами продажу билетов на грядущий концерт. Как отреагировал Волков? Надрался до невменоза, полез с кулаками на приехавшего его унять мента и загремел на ночь в отделение.

***

      У каждого музыканта бывал такой период в творчестве, когда он писал то, что вряд ли бы сыграл. «Мёртвое солнце» казалось таким. Сборник песенок про трагичные отношения Света и Теневого странника.       Жил-был во тьме Странник, люди его боялись, избегали, отчего он не пытался им понравиться, а был под стать дурной славе. Пугал их кошмарами, держал в страхе, завывая диким зверем. И был Свет, одаривающий людей безмерной любовью и теплом. Распускал цветы, звучал пением птиц, сиял радугой после дождя. Свет стал тем, кто увидел в Страннике добро, частицу себя в непроглядной темноте. Ведь только во тьме зажигались прекрасные звёзды, взрывались будоражащие душу фейерверки и вспыхивало яркими красками северное сияние.       Странник боялся дня, ведь в дне были люди. Свет впускал его в день плывущими по тротуарам и стенам домов тенями, которые вызывали улыбки у людей. А ночью навещал его с зажжёнными на улицах фонарями и горящими окнами. Странник считал, что портит Свет, а Свет любил его и готов был всего себя отдать, лишь бы заполнить его вечную стужу своим теплом. Настолько, что поплатился за это собственной жизнью. Но ему удалось растопить лёд в сердце Странника.       Частые сравнения героя со страшным зубастым волком, тема брошенности, непринятия, одиночества, внезапного света, который направлял, учил доверять, любить, верил в правильность их зародившихся отношений.       Будь Шура менее заёбан работой, давно бы допёр, что песенки были дохера автобиографичны, оттого Волкова и торкнуло.       Это ведь Волкову было принципиально, чтобы окна их квартиры выходили на солнечную сторону, это он расцветал в солнечную погоду, это у него было три татуировки-солнца.       Это его Шура нашёл на кладбище возле надгробия, с которого улыбался совсем юный парень, умерший восемь лет назад.       Надгробие украшала связка свежих мимоз. Жёлтых солнышек, вестников весны.       — Не надо плакать, Шур. Солнце это не любит, — миролюбиво отозвался Волков.       У Шуры не получалось. В глазах защипало. На кладбище тексты песен чувствовались так трогательно, что болело сердце.