Любовь после тебя

— Пап, вон он, — шепчет Чимни, показывая рукой в сторону. Юнги, сидя рядом с ним на лавочке, оборачивается и улыбается, когда замечает маленького мальчика. Того самого Сынги, о котором сын прожужжал все уши. — Иди к нему и подари игрушку. — Страшно как-то, — признается мальчишка. — Ну ладно, — он берёт свои вещи, убирает в шкафчик и принимает подарочный пакет от отца, внутри которого лежит тот самый красный мягкий слоник. — Давай, зайчик, ты справишься, — подбадривает его отец. Чимни нервно теребит веревочки от пакетика и топчется на месте, боясь сделать шаг. Вокруг так много детей и воспитателей, ему стеснительно дарить игрушку при всех, а спрятаться им негде, поэтому он, поправив на себе футболку, решительно делает шаг, но тут же замирает и громко восклицает, когда замечает рядом со своим омежкой противного Миндже. — Ах ты сучий сын, — злобно ругается он. Юнги удивлённо расширяет глаза, на секунду теряясь от таких слов, и не успевает ничего сказать, как мальчишка несётся к детям и одним резким ударом сбивает с ног одногруппника. Все вокруг оборачиваются, и Юнги, видя, как его сын продолжает драться с другим ребёнком, бежит к ним и хватает его, но тот яро вырывается, продолжая махать кулачками в сторону Миндже. Тот, в свою очередь, не отступает и так же кидается в ответ. — Дети, вы что? Успокойтесь немедленно! — просит воспитатель. — Что происходит? — Чимни, прекрати, — требует Юнги. — Папа, он снова идёт к нему! Скажи ему! — кричит мальчишка. — Он стукнул меня, — кричит в ответ Миндже, которого держит воспитатель. — Мой папа полицейский, он сейчас заберёт тебя в тюрьму! — угрожает Чимни. — А ну прекратил, Чимни! — строго ругается Юнги, и альфочка замолкает, он вырывается из рук отца и, не обращая ни на кого внимания, подходит к испуганному Сынги. — Это для тебя, — он протягивает пакетик, и тот, опасливо оглядываясь, принимает подарок. — Ух ты, — Сынги достает маленького красного слоника и широко улыбается, — спасибо! — Не дружи с Миндже, — требует Чимни. — Ладно, — соглашается омежка, продолжая улыбаться. — Поклянись на мизинчиках, — настаивает мальчишка и протягивает руку к другу, тот сцепляет их пальчики. — Поклялся! Чимни на секунду кидает взгляд на отца, а после снова на друга и, долго не думая, хватает его за голову и неуклюже прижимается к губам. Воспитательница громко охает, а Юнги еле удается сдержаться, чтобы не засмеяться в голос. Он находит в себе силы держать невозмутимое лицо и присаживается возле детей на корточки. — Зайчик, так делать не надо, — тихо шепчет он. — Он с тобой дружить больше не будет, — обращается Чимни к Миндже, и показав кулак отворачивается и смотрит на отца. — Пап, я всё правильно сделал? — Ну… Как сказать, — Юнги поджимает губы и встает на ноги, когда замечает родителя пострадавшего ребенка. Сейчас начнется… — Дети, все быстро в группу, — говорит воспитатель, — а вы, — она переводит взгляд на Юнги, — поговорите со своим сыном, пожалуйста. Что произошло? — Это же просто дети. — Он ударил моего ребёнка! — верещит омега, папа Миндже, — я расскажу своему мужу, он с вами разберется! — Вам оставить мою визитку? — хмыкает Юнги. — Поговорите со своим ребёнком! Это всё, потому что у него нет папы, и ваше мужланское воспитание на него так влияет! — Я попрошу вас снизить тон, — сдержанно отвечает Юнги, — я хорошо воспитываю своего сына. — Да что-то не очень заметно. Появляетесь раз в год! — Господин Чон прошу не стоит, — встревает воспитатель. — Разве я не прав? — перебивает омега. — Сначала игрушку сломал, теперь с кулаками лезет! Его надо изолировать от общества! Он дикий! — Я бы попросил вас выбирать выражения, когда речь идёт о моём ребёнке, — твёрдо говорит Юнги. — А я прошу вас разобраться со своим сыном! Как он посмел тронуть моего ребёнка? Я подам на вас в суд! Таким дикарям не место среди нормальных людей! Или научитесь воспитывать, или заведите себе омегу, чтобы он воспитывал! Юнги сжимает кулаки, напряжённо играя желваками, и ничего не отвечает. Не видит смысла устраивать скандал при детях и пугать их. С сыном он обязательно проведет поучительную беседу, но доказывать что-то и оправдываться перед чужими людьми точно не будет. Он вежливо прощается с воспитателем и, найдя глазами сына, машет ему рукой и идёт на выход, всё ещё слыша ругань папы Миндже. Мда. Утро выдалось весёлым. Сев в машину, он ударяет кулаком по рулю. Обычно Юнги не воспринимает чужие высеры на свой счет, но этот омега задел за живое. Надавил на самое воспаленное. Чимни нужен папа, Юнги знает. Но он, блять, старается воспитывать ребёнка сам, как может. Как умеет. Никто не преподавал ему уроки, как быть родителем. Никто не учил, как нужно делать правильно. Он просто хотел малыша, он просто растит его и любит, стараясь сделать из него хорошего человека. Разве кто-то имеет право так высказываться о нём? Само собой, своего ребёнка хочется защищать ото всех, и иногда из-за страха потерять люди не следят за словами. Но Юнги не должен сомневаться в себе. Он уверен, что хороший отец, ведь Чимни говорит ему об этом каждый день. Всё же настроение скатывается в пропасть, и единственное, что радует, это ещё один выходной. Он заводит машину и решает отправиться в магазин, а после заглянуть к Чимину. Сегодня они собирались проведать Тэхёна.

♡

— Привет, — Чимин радостно улыбается, когда открывает дверь и видит Юнги. — Привет, — тихо отвечают ему в ответ. Юнги заходит в квартиру, молча разувается и снимает куртку, Чимин её перехватывает и аккуратно вешает на вешалку. — Всё в порядке? — спрашивает Чимин, замечая, что альфа выглядит расстроенным. Он подходит к нему, обнимает за талию и заглядывает в глаза: — Юнги? — Немного подпортили настроение, — усмехается он. — Кто? — В садике Чимни устроил драку, — глаза омеги удивлённо округляются, — в общем, много хорошего о себе услышал от родителя того мальчика. — За что он ударил его? Сильно? — Да нет, толкнул, и тот упал, а оров и визгов не сосчитать. Я плохой отец и не умею воспитывать сына, потому что у меня нет омеги, — качая головой и передразнивая господина Чон, усмехается Юнги, — не бери в голову. Плевать. — Что значит плевать?! — возмущается Чимин. — Какое право они имеют такое говорить тебе?! — Но они правы от части. — Не беси меня, Мин Юнги! — хмуро отвечает омега, — ты замечательный отец, и Чимни тебя обожает. А если эта сучка будет тяфкать я сам приду за твоим сыном и поговорю! Юнги весело смеётся и, обняв, прижимает омегу к себе. — Не заводись, — просит он, — я думаю воспитатель всё уладит, а я просто поговорю с Чимни. — Не смей ругать мальчика. Они дети и драться в их возрасте это нормально. — Материться тоже нормально? — выгибает бровь Юнги. — Он ещё и матерился? — широко улыбается Чимин. — Да, — соглашается альфа. — Где только таких слов набрался. Это опять моё упущение… — Ты сейчас получишь в лоб! — игриво угрожает Чимин и целует Юнги в губы. — Прекрати так о себе думать, о таком папочке, как ты, можно только мечтать. — Папочке? — издевается Юнги и начинает смеяться, когда ему всё-таки прилетает в лоб. — Дурень, — ласково шепчет Чимин и, вставая на носочки, обнимает альфу за шею, целуя в губы, — я скучал. — Я тоже. Юнги прижимает Чимина к стене, углубляя поцелуй. Он нежно ведёт ладонью по талии и выше, гладит шею, заплетая пальцы в мягкие чёрные волосы. Легкими движениями он массирует кожу головы, и Чимин, закрыв глаза, тихо выдыхает от удовольствия. — Кушать хочешь? — массируя плечи альфы, интересуется омега. — Хочу. Они проходят на кухню, Чимин разогревает рисовую кашу с кимчи и накрывает на стол. — Я давно не ел домашнего, — восхищенно тянет Юнги, пробуя угощение, — очень вкусно. — Не привыкай, — смеётся Чимин, — я не буду торчать у плиты. — Хорошо. Завтраки на тебе, обеды на мне, а ужины с ресторана. Они оба смеются. — Звучит идеально, — соглашается омега, — кофе будешь? — в ответ кивают. Он подходит к столешнице, достает два стакана и делает кофе. Себе, как обычно, с молоком и сахаром. — Юнги-я, чего добавить? — Добавь пожалуйста сливки, любимый. Чимин замирает, держа в руке стакан, и глупо моргает, стараясь переваривать услышанное. Как Юнги его назвал? Любимый… — Эхом отдается в голове, и он поджимает губы, чувствует, как глаза жжет от слёз, а на лицо просится дурацкая широкая улыбка. Он назвал его любимый. Это не сальное «детка», что всегда раздражало и не вызывало никаких чувств. Это то, от чего внутри всё съёжилось, затрепетало, запело и вихрем закружилось. Стало так щекотно внутри, что хочется смеяться. Кажется, именно так чувствуешь любовь? — Чимин? — Юнги подходит к нему, осторожно подтягиваясь до плеча. — Ты чего так долго? — А? — с улыбкой отвечает омега и разворачивается к альфе. Юнги хмурится, замечая покрасневшие глаза. — Что случилось? Ты плакал? — Да, — отвечает он и снова широко улыбается. Его улыбка настолько заразительна, что Юнги на мгновение замирает, слегка приоткрыв рот в недоумении. — Эм… Что случилось? — Ты. — Я? — Да, ты. Ты со мной случился, — хихикает Чимин и обнимает удивленного мужчину, утыкаясь ему в шею, оставляя за ушком нежный поцелуй. — С тобой всё нормально? Чимин снова хихикает, вызывая широкую улыбку у Юнги. Он обхватывает его щеки ладонями, сжимает их и смотрит в глаза. — Я тебя люблю, — каждое его слово звучит с уверенностью. Глаза альфы расширяются, и он чувствует, как сердце в груди ёкает, а после начинает биться как сумасшедшее. Тело охватывает жаром, что, кажется, во рту пересыхает. Он нервно облизывается и сглатывает, не сводя взгляда. Смотрит на Чимина и пропадает в нём. Растворяется и тонет в глубине его глаз. Он видит, как они искрятся радостью, нежностью, каким-то небывалым счастьем, как и сам омега. Весь. С головы до ног. И от этого в душе разгорается пожар, что ни один водопад в мире не потушит его. — Я тоже люблю тебя, — искренне признается он. Они оба неловко смеются и прижимаются друг к другу, сливаясь в чувственном, долгом, самом нежном поцелуе. Плевать на завтрак. Любовь намного вкуснее и питательнее.

♡

Футболка летит куда-то на пол, а следом за ней рубашка. Кружка с кофе оказывается в раковине, когда Чимина сажают на столешницу. Он тихо стонет, обнимая Юнги ногами за поясницу, и нежно гладит руками его обнажённую спину, проводя по ней короткими ногтями. — А как же завтрак? — шепчет он, откидывая голову назад, позволяя ласкать шею страстными поцелуями. — Я тебя тут соблазнить пытаюсь, а ты о каше думаешь? — тяжело дыша и глядя в глаза, игриво возмущается Юнги. — Пошли в спальню тогда, — смеётся Чимин и, обняв альфу за шею, сползает к нему на руки, и его тут же придерживают за ягодицы. Они не доходят до комнаты. Юнги роняет омегу на диван в гостиной и нависает сверху, продолжая нежно сжимать в руках стройное любимое тело и целовать желанные, самые вкусные на свете губы. Рукой он поднимает его ногу под коленкой и раздвигает, удобнее устраиваясь. Шипит сквозь зубы, когда бёдра омеги толкаются ему навстречу, приятно потираясь о возбуждение. Юнги до чёртиков заведён, и Чимин возбуждён не меньше. Он красиво выгибается в спине, поддаваясь и отзываясь на любое, даже самое маленькое прикосновение. Стонет в голос, не смущаясь, и от этой неподдельной реакции Юнги почти звереет. Он стаскивает с него штаны вместе с бельём и облизывается, рассматривая красивое нагое тело. Гладкая, ровная и до одури нежная кожа так и манит себя попробовать, и он наклоняется, оставляя невесомый поцелуй внизу живота. — Чимин, я долго не выдержу, — поднимая взгляд на омегу, признается Юнги. — Мне долго и не надо, — Чимин привстаёт, толкая альфу на спину, и, быстро расстёгнув его штаны, снимает их вместе с боксерами и откидывает на пол. Ловко устроившись на его бёдрах, Чимин с хищным блеском в глазах обхватывает рукой его твёрдый возбуждённый член. Юнги, тихо шипя от острого удовольствия, сжимает бёдра омеги, не в силах отвести взгляд от соблазнительного зрелища. Чимин легко насаживается на него и начинает активно двигаться, выбивая воздух из лёгких. Юнги с трудом дышит, не в силах оторвать взгляд от соблазнительной картины перед собой. Чимин выпрямляется, одной рукой гладит грудь альфы, а второй держится за спинку дивана, продолжая насаживаться на всю длину. С каждым разом темп его движений становится всё быстрее и быстрее. Он громко стонет и наклоняется к лицу альфы кусая и целуя его губы. — Ты невероятный, — восхищается Юнги. — Это ты такой. Юнги нежно гладит слегка вспотевшую спину омеги, ощущая, как внизу живота приятно сжимается. Он понимает, что ещё несколько секунд — и он достигнет пика наслаждения. — Чимин-а, я сейчас. — Я тоже. Чимин с невероятной скоростью и грацией объезжает бёдра Юнги, крепко держась за его руки. Они переплетаются пальцами, не в силах оторвать взгляд друг от друга. Стоны становятся всё громче, дыхание прерывается, а тело начинает сотрясаться от крупной дрожи. Чимин, не в силах сдержать эмоции, падает на альфу, издавая протяжные стоны. Его горячее семя оставляет следы на животе Юнги, который, до боли закусив губу, сжимает его мягкие ягодицы в своих руках и, в последний раз глубоко толкаясь, замирает, наполняя омегу, доставляя ему неземное удовольствие. — Боже-е-е, — шепчет он. — Нет, милый, я просто Чимин. — Я люблю тебя, — с нервной улыбкой произносит Юнги, не в силах поверить, что он действительно говорит эти слова. Но внутри бушует такое торнадо чувств, что дух захватывает, и он уверен, что это и есть любовь. Настоящая. Чистая. Искренняя. Какой смысл тянуть, искать подходящий момент? Если в сердце уже живёт любовь. — И я люблю тебя, — целуя в щеку, шепчет в ответ Чимин. Они всё ещё находились в объятиях друг друга, наслаждаясь блаженной тишиной, которую нарушало лишь их ровное дыхание и биение сердец и они даже не заметили как оба провалились в сон. Чимин просыпается первый в удушающих объятиях. Тело неприятно затекло, но в нём всё ещё ощущается лёгкость после оргазма. Как же давно он этого не испытывал. Улыбка озаряет лицо, когда он кое-как развернувшись смотрит на спящего Юнги. Тот кажется ему таким необыкновенным сейчас, что, не сдержавшись, Чимин нежно гладит пальцем щёки, обводит контур губ и невесомо целует. Чёрные длинные ресницы альфы трогательно трепещут, заставляя умиляться. Интересно, что ему снится? Продолжая лежать и рассматривать альфу, Чимин ощущает себя счастливым. По-настоящему. Если раньше он жил лишь в иллюзии, то сейчас всё взаправду. С бывшим мужем часто приходилось быть кем-то иным. Другим. Изображать кого-то под стать высшему обществу, ведь именно такие люди и крутились вокруг мужа. Но Чимину не хотелось этого. Он никогда не хватал с неба звёзд и не пытался зависеть от супруга, потому что знал себе цену и понимал, где его место. Его мечтой не было светиться в дорогих нарядах и хвастаться толщиной кошелька, посещая дурацкие мероприятия с такими же, как и сам Намджун. Ему не хотелось кричать на весь мир, что он замужем, не считая самых первых дней после заключения брака. Он мечтал о спокойной, тихой и размеренной жизни, где есть любимый человек, который уставший приходит с работы и жалуется на начальство, а ты слушаешь его, утешаешь и кормишь заказанным ужином, потому что не успел ничего приготовить, ведь у тебя два маленьких карапуза, которые трепали тебе нервы на протяжении всего дня. Ты усталый, не в свежей футболке сидишь с любимым и шёпотом, чтобы не разбудить детей, рассказываешь, кто слушался папочку, а кто носился как демон, разрисовывая обои. А он смотрит на тебя с любовью и обожанием. Так внимательно слушает и целует, обещая, что ты самый лучший в мире, и ты веришь, потому что нет повода сомневаться. Чимин закусывает губу и смахивает слёзы с щеки. Как же он мечтает о такой жизни! Как же он хочет видеть Юнги рядом с собой и подарить ему двух очаровательных малышей, которые будут похожи на него. Возможно, он забегает вперед и, как всегда, зря мечтает, ведь реальность есть реальность. Он до сих пор помнит вкус разбитых надежд об её суровость. — Мы что, уснули? — сонно бормочет Юнги, не открывая глаза. — Да. Голые, в гостиной и снова с открытой дверью, — смеётся Чимин. — Рисковые мы, однако, — зевает альфа и, приоткрыв один глаз, улыбается. Он снова зажмуривается, когда его чмокают в кончик носа, — сколько время? — Пол первого. — Ого, нужно вставать. Юнги оставляет поцелуй на щеке омеги и встает с дивана. Чимин внимательно наблюдает за ним, рассматривая обнаженное тело, и закусывает нижнюю губу. — Будешь пить? — предлагает альфа. — Нет. Чимин встает следом и накидывает на себя халат, что висел на стуле. — А мне? — Ходи так, я не стесняюсь, — шутит омега, и Юнги тихо смеётся. — Я могу сходить в душ? — Нет, конечно, — широко улыбается Чимин, обнимая альфу за шею, он вытягивает руки и, крепко держась, откидывается назад. Его аккуратно придерживают за талию и наклоняются, чтобы зацеловать любимые губы. — Вредина. — Полотенце в шкафу, халат на двери. Иди мойся, я приготовлю перекусить. Юнги, поцеловав омегу ещё раз, уходит в душ, а Чимин решает заняться приготовлением мяса в кисло-сладком соусе. В дверь негромко стучат, и Чимин, запахнув халат и повязав поясом, идёт открывать. На пороге стоит Чонгук. Он выглядит бледно, устало и расстроено. — Привет, — его пропускают в квартиру. — Привет, — тихо отвечает, — Хён у тебя? — Да, — неловко улыбаясь, отвечает Чимин, — он… Он в душе, — показывает рукой позади себя. — О, — Чонгук понятливо кивает и косится в гостиную, замечая разбросанные вещи. Чимин чувствует, как щеки предательски горят, и, скорее всего, точно покраснели. Неловко… — Мне нужно с вами поговорить, но я, видимо, не вовремя, — усмехается Чонгук. — Нет-нет, всё нормально. Проходи, — Чимин быстро забегает в гостиную, собирает их с Юнги вещи и кладет на диван, пока Чонгук разувается и снимает куртку. — Кушать хочешь? — Нет. Чонгук садится на стул и опускает голову. — Что случилось? — переживает Чимин, присаживаясь рядом. — Как Тэхён? Я пытался утром позвонить, но он не взял. Ты был у него? — Был. — Как он? — Врач сказал, что можно выписывать. С ним и ребёнком всё в порядке. — Слава Богу, — выдыхает Чимин. — Я бы так не сказал, — поджимает губы Чонгук и смотрит на друга с беспокойством. — Да что случилось Чонгук?! — Чонгук? — в комнату заходит Юнги в одном полотенце на талии и удивлённо смотрит на друга. — Ты чего здесь? Чимин старается не смотреть на альфу, что с трудом выходит. Юнги бессовестно красив, и, чёрт возьми, если бы не Чонгук, вряд ли бы он его выпустил из квартиры сегодня. Он мотает головой и промаргивается, переводя взгляд на Чонгука. — В общем, сейчас будет серьёзный разговор, поэтому, — он смеряет друга озорным взглядом, — хён, оденься. Юнги забирает свою одежду и накидывает футболку, а после без смущения убирает полотенце с талии, и Чимин, резко встав со стула, уходит к плите проверить мясо и свой пульс. — Я не знаю, что с ним происходит, — начинает Чонгук, когда все усаживаются за стол, — после того как он пришел в себя, он сказал, что не хочет этого ребенка. Чимин с Юнги удивлённо расширяют глаза и переглядываются. — Что значит не хочет? — в неверии шепчет омега. — То и значит. Сказал, что не хочет, и больше ничего не говорил. Он со мной почти не разговаривает. — Как это не хочет ребёнка? — не унимается Чимин и, встав со стула, нервно расхаживает взад-вперед. — Он головой ударился или что? — Чимин-и, не горячись, — просит Юнги. — Я сейчас схожу в душ и поеду к нему, — быстрым шагом он идёт на выход, но его перехватывают на руку и останавливают. — Ты не поедешь к нему. — Это ещё кто сказал? — Я сказал, — твердо отвечает Юнги, — ты сейчас себе нервы поднимешь и ему тоже. А врач запретил нервничать. Так что сядь и успокойся. Не хватало ещё, чтобы он потерял малыша. Ему сейчас нелегко, Тэхёна что-то волнует, и нужно осторожно поинтересоваться, а не рубить с плеча. Чимин хочет возразить, но его перебивают. — Не заводись, я прошу тебя. Ладно? — Юнги обнимает его за талию и прижимает к себе. — Я не думаю, что он это серьёзно. — Как он мог такое сказать… Разве можно не желать иметь ребёнка? Разве можно думать о том, чтобы избавиться от него? Ведь ребёнок — это часть тебя, твоя кровь, твой мир, твоя маленькая копия. Как можно отказываться от такого чуда, которое произошло в твоей жизни? Чимин этого никогда не поймёт. — Ладно, — кивает он. — Останешься здесь? — интересуется Юнги у друга. — Нет, я поеду домой спать, — Чонгук встаёт и выходит в прихожую, быстро обувается и глядит на друга, — я в машине подожду. Закинешь меня и езжай к Тэхёну. — Сейчас спущусь. — Будь осторожен, ладно? — подавая куртку в руки альфы, переживает Чимин. — Я наберу тебе, — обещает Юнги. — Буду ждать. Они целуются, крепко обнимая друг друга. — Запри дверь, Чимин. Омега ещё раз целует альфу в губы и машет рукой, когда тот выходит в подъезд. Он закрывает за ним дверь и идёт на кухню, решая наконец-то перекусить. Новость от Тэхёна заставила сильно нервничать и пробудила зверский аппетит. Что же с тобой происходит, Тэхён-и…

♡

Слышится приглушенное «войдите», и Юнги заходит в палату. Тэхён сидит на койке и читает какую-то книгу, но, заметив альфу, убирает её и удивлённо смотрит. — Хён? — Привет, как ты себя чувствуешь? — он садится рядом на стул. — Жду, когда принесут выписку. Ты за мной приехал? А где Чимин? — Да, за тобой, — улыбается альфа, — а Чимин решил остаться дома, наверное, хочет покушать сделать к твоему приезду. Здешняя еда здесь не особо вкусная, хоть и полезная. — Да уж, — улыбается Тэхён и морщится, вспоминая вкус несолёной каши. — Мы можем поговорить? — просит Юнги. — Чонгук рассказал, да? — неловко отводя взгляд, Тэхён понимает, о чём идёт речь. — Да, рассказал. Можно спросить почему ты… — Почему я не хочу этого ребёнка? — перебивает омега и смотрит в глаза. — Да. — Потому что… — он теряется, не зная, как правильно подобрать слова, и нервно теребит подол свитера. — Потому что он от человека, которого ты не любишь? — В ответ ему кивают. — Но ты же любил. — Но меня нет, — всхлипывает Тэхён. — Что, если, когда он родится, я не смогу полюбить его, потому что меня не любили? Что, если, когда он родится, я не захочу на него смотреть, потому что ненавижу того человека, от которого ношу его? Что, если я его возненавижу или ударю? Вдруг будет похож на… — он стирает слезы и делает глубокий вдох, — на него… — Я понимаю твои страхи, — Юнги присаживается рядом и берёт руку омеги в свою, и на него неверяще смотрят. — Правда понимаю. Когда у меня родился сын, я хотел отказаться от него. — Что? — моргая слипшимися от слез ресничками, удивляется Тэхён. — Я думал, что не справлюсь, что не смогу дать ему нормальной жизни и вовсе испорчу всё. Я думал, что он возненавидит меня… — Но твой малыш был от любимого человека и он изначально был хорошим. — Почему ты думаешь, что твой ребёнок плохой? — Потому что его отец чудовище. — Я не могу спорить с тобой и доказывать, что это не так, Тэхён-и, — ласково шепчет Юнги, стараясь успокоить омегу, — не хочу обесценивать твои переживания. Я понимаю тебя и твои чувства, но подумай о том, что когда родится малыш, он будет вовсе не таким? Не будет похож на чудовище. Родится такой маленький ангелочек с такими же глазками, как у тебя, и такой же красивой родинкой на кончике носа, — он улыбается и прикасается пальцем к лицу омеги, — сейчас ты находишься в кругу людей, которые вас любят. С альфой, который души не чает в вас и придумывает имена малышу, — смеётся Юнги, видя удивленное лицо, — да, он правда это делает, только ему не говори. — Я не знаю, Юнги-хён. Мне плохо от своих мыслей, но я ничего не могу поделать. Я люблю его, — он прикладывает руки к животу, — но боюсь. Я так боюсь, что однажды увижу в нём Намджуна и возненавижу. Вдруг, если я к нему даже подойти не смогу… — Ты знаешь своих родителей? — Нет. — А ты задумывался когда нибудь о них? Представлял их? — Да, — улыбается Тэхён, — иногда думал. — А что, если они были плохими людьми? Тэхён тут же хмурится. — Что, если отец плохо относился к твоему папе? И тоже был чудовищем. — Юнги-хён, что ты говоришь такое?! — губа омеги трясется, и он плачет, мотая головой, не веря в то, что ему говорят. — Представь, — просит альфа, — что если они не были хорошими людьми, или же кто-то из них? Но у них родился ты. Они дали тебе жизнь, и ты вырос замечательным человеком, добрым и хорошим. — Меня растила моя воспитательница, а не они. — Она была хорошей? — Очень! — Поэтому и ты стал таким, Тэхён. Не такой, как твои родители, а такой, как тот, кто вырастил тебя, окружая заботой и любовью. И я уверен, что твоя воспитательница тоже боялась. Я хочу сказать, что не всегда гены берут вверх, воспитание даёт куда больше. Конечно, ты будешь бояться и переживать, но ведь малыш ни в чем не виноват. Он просто появился, он просто живёт и ждёт с тобой встречи. Ждет, когда ты его обнимешь и поцелуешь, споешь песенку или прочитаешь сказку. Он будет расти в любви, знаешь почему? — Почему? — с трудом сдерживая слёзы, шепчет омега. — Потому что ты рос в любви. Потому что ты умеешь любить, — он обнимает Тэхёна, прижимая к себе, — ты и твой ребёнок не Намджун. Вы не чудовище. — Я знаю, — не сдерживаясь, Тэхён утыкается альфе в грудь и плачет, — знаю, но я так боюсь. Боюсь, что не дам ему столько любви. — А ты дай ему половинку, а другую половину подарим мы. — Вы? — Чонгук, Чимин, я, и даже мой сын, — улыбается Юнги, — и не смотри так. Чимни у меня очень любвеобильный и настоящий альфа, будет защищать его. — Прости меня, маленький, — прикладывая руки к животу и нежно гладя его, просит Тэхён, — я постараюсь воспитать тебя хорошим человеком, — он смотрит на Юнги и вытирает рукавом слёзы с щёк, — спасибо тебе, хён. — Всегда пожалуйста, — широко улыбнувшись, альфа щелкает по кончику носа омеги, — поехали домой? — Да, я очень хочу кушать, — смущенно признается. Он забирает вещи и выходит в коридор, нежно придерживая маленький живот, и обращается к нему. — Что ты хочешь покушать, малыш? Юнги облегчённо выдыхает и улыбается, выходя следом.

♡

Сонхи возвращается домой из магазина. Как только её начальника и любовника посадили, она сидит дома и практически никуда не выходит. С Намджуном уже давно не связывалась, несмотря на то, что тот почти каждый день звонил ей. Она избегала альфу почти сразу, как только его арестовали. С работы уволилась и старалась не показываться никому на глаза. Кроме одного человека. Перед ней резко тормозит автомобиль, и она испуганно вскрикивает. — Садись. Она подходит ближе и узнаёт Хосока. Тот выжидающе смотрит на неё в ответ. — Садись, — повторяет он. Сонхи, не споря, садится в машину, и она тут же трогается с места. — В чём дело? — Через три часа самолёт, билеты я уже купил нам, — спокойно отвечает альфа. — Намджуну дали своего адвоката. Тот пронюхал о тебе и твоём сговоре. Мне-то ничего не будет, я лишь делал свою работу. А вот от тебя они живого места не оставят… — О боже! — испуганно выкрикивает омега. — Что делать? Хосок-и, что мне делать? — Она вздрагивает, когда телефон в руке начинает вибрировать. — Хосок-и! Это он! — Она показывает экран телефона. Вызывает: Намджун-и Альфа без слов выхватывает мобильный и выбрасывает в окно на полной скорости. — Во-первых, не истери, — спокойно продолжает он. — Во-вторых, мы просто улетаем. — Куда? — В Японию. — Заляжешь на дно, да и мне светиться пока не стоит, — хмыкает прокурор. — Ты всё сделал!? Хосок лишь усмехается, бросая на нее короткий взгляд. — Ну, допустим. Теперь Намджун на свободе, а я лечу в Японию. — Ты откупился за него?! — Ты знаешь, я всегда мечтал посетить эту страну, может даже пожить там. — Значит всё получилось? Он сядет? — Слушай, мне вообще не нужно было, чтобы он оказался в тюрьме. Мне нужно было забрать его бизнес, — пожимает плечами, — совсем чуть-чуть. За свободу надо платить, разве я не прав? А ты летишь со мной, я ведь и тебя у него забираю, — широко улыбается альфа и прибавляет газу, — или ты против? — Нет, — мотает головой Сонхи, — я не против, — она закусывает губу и кладет руку на бедро альфы, ведет выше к паху и нежно гладит. — Я знал, что такой, как ты, Намджун тоже не нужен был, — смеётся Хосок. — То, что мне было нужно, теперь у тебя.