Любовь после тебя

Тэхён тяжело вздыхает и обращает свой взгляд на Чимина. Они находятся в гостевой комнате, где обычно дети играют и смотрят телевизор. Поскольку сейчас у ребятни тихий час, а в других комнатах проходит уборка, омеги решили не беспокоить их и устроиться здесь. Тётушка Ари обрадовалась нежданному гостю и даже выделила комнату: для таких случаев у них всегда было всё готово. В детдом часто приезжали разные спонсоры и просто неравнодушные люди. Они привозили много угощений и игрушек, устраивали спектакли и развлекали сирот каждые выходные. Чимин появился совершенно неожиданно глубокой ночью. Его встретил охранник и отвёл к директору. Та, узнав в нём друга бывшего воспитанника, приняла с радостью и проводила к Тэхёну. Омега был поражён и даже слегка встревожен, когда увидел среди ночи поникшего и явно чем-то расстроенного друга. Его красные, слегка опухшие глаза говорили об этом, и всё бы ничего, ведь Тэхён мог свалить это на усталость и бессонную ночь за рулём, но хотя молчаливость друга вызывала беспокойство, он не стал тревожить его расспросами и уложил спать. Тэхён мудро решил дождаться утра, чтобы узнать, что же всё-таки произошло: что могло привести Чимина сюда, да ещё и ночью? Хотя омеги и общались каждый день, о предстоящем визите ему ничего не сообщали. Утром же Чимин продолжал вести себя так, словно просто приехал проведать друга. Но Тэхён чувствовал, что здесь что-то не так… Они завтракают, сидя за столом и наблюдая пейзаж поздней осени за окном. Холодный ветер гоняет опавшие жёлтые листья по двору, солнце уже не греет, его лучи, скользя по кронам деревьев, создают унылое настроение. Но, несмотря на это, в воздухе витает какой-то странный уют… Медленно пережёвывая юккедян — острый суп на говяжьем бульоне — Тэхён чувствует вибрацию в кармане, достаёт телефон и, увидев, кто звонит, слегка хмурится. Он смотрит на Чимина, и тот кивает ему, прося показать экран. Кто: Юнги-хён. Чимин перехватывает гаджет и взволнованно кусает губу. — Хён? Ты чего? — удивляется Тэхён. — Если будет спрашивать обо мне, ты не знаешь, где я. Скажи, что мы не общались пару дней, — просит Чимин и протягивает телефон. — Но… — Тэхён, сделай, как я прошу, пожалуйста. Тот неуверенно кивает, не понимая, в чём дело, но делает, как его просят, отвечая на звонок. — Алло? — Тэхён-и, привет! Извини, что отвлекаю, — слышится нервный и, кажется, очень взволнованный голос Юнги. — Всё нормально, хён. Что случилось? — глядя в глаза другу, тихо отвечает омега, и тот прикладывает палец к губам и прислушивается. — Ты созванивался с Чимином сегодня? Чимин мотает головой. — Нет. — А вчера? Хмурясь, Чимин облокачивается на стол, и Тэхён прибавляет громкость, чтобы было слышно альфу. — Нет, хён. Мы не общались уже пару дней… А что? — Да нет, ничего. Всё нормально. Спасибо. Звонок прерывается, Тэхён кладёт телефон на стол и непонимающе смотрит на Чимина. — Почему ты не хочешь, чтобы хён знал, где ты? — Потому что я не хочу с ним разговаривать, — пожимает плечами и снова отворачивается к окошку, грея руки о чашку с горячим какао. — Но ведь так нельзя… Я обманул его, получается. — Сделаем вид, что я приехал только что. — Что у вас произошло, Чимин-и? — дует губы Тэхён, и Чимин улыбается. — Не бери в голову, ладно? Мы немного повздорили. — Когда вздорят немного, то не уезжают без предупреждения, хён. — Ой, Тэхён, ну, кто бы говорил, — ворчит друг. — Расскажи, пожалуйста, я ведь беспокоюсь, — он тянется у руке омеги и сжимает в своей. Чимин подносит их руки к своим губам и целует ладошку друга. — Забудь, пойдём, лучше покажи, как устроился здесь. — Хён! — всё же настаивает. Чимин закатывает глаза. — Расскажу позже, ладно? Не хочу сейчас говорить об этом. Тэхён явно обижается, надувает губы и доедает суп, закусывая его токпокки в сладком соусе. Чимин, глядя на аппетит друга, умиляется, подкладывая ему на тарелку немного маршмеллоу, что привёз из города, и тот с удовольствием подхватывает их палочками и опускает в свою чашку с какао. С каждым днём беременность Тэхёна становилась всё заметнее, и дело не только в округлившемся животе, взыгравшие гормоны и новые вкусовые предпочтения уже дают о себе знать. Есть хотелось часто, много и всего сразу, а когда подступал токсикоз, омега мог целыми сутками обходиться лишь бульоном или просто водой. Тётушка Ари внимательно следила за ним и старалась всегда вкусно кормить, в этом Тэхён не был обделён, как и каждый ребенок. Завтраки, обеды и ужины были достаточно сносные, что неимоверно радовало. Это место стало гораздо лучше, чем было раньше. Комната Тэхёна располагалась на первом этаже, рядом с гостевой и кабинетом владелицы детского дома. В нём стояла кровать, шкаф, небольшой столик, но что больше всего нравилось Тэхёну — это большое панорамное окно, и, несмотря на то, что оно было с решётками, вид из него был чудесный. На задний двор, где он часто наблюдал за детьми, которые играли в салки, убирали листву или просто резвились на небольшой детской площадке. Также в комнате на полу лежал тёплый ковер, и первый раз, когда Тэхён зашёл сюда, ему хотелось расплакаться. Ступая босыми ступнями по мягкой шёрстке, он невольно вспоминал, что раньше пальцы его ног были ледяными, потому что ни в одной комнате не было даже самого тонкого и маленького коврика. Только пол. Холодный и грязный. Сейчас же дети живут куда лучше. Чистые, ухоженные и, он не побоится этого слова, счастливые. Ещё ни разу за всё время здесь он не видел ни одного плачущего ребенка. Не слышал ни одной ссоры или драки. Кажется, дети здесь жили в любви и заботились друг о друге. Тётушка Ари постаралась на славу. Где бы он ни находился, его часто тянуло сюда. В ранее холодное, злобное и одинокое место, которое всегда будет для него домом. Чимин присаживается на корточки возле чемодана и открывает. Достаёт пакеты с одеждой и передаёт Тэхёну в руки. — Здесь тёплые вещи для маленьких, шапочки, носочки и свитера, — передаёт другой пакет, — здесь нижнее белье, я брал разных размеров, думаю, разберутся. — Спасибо, Чимин-и, дети будут счастливы, — любопытно открыв один из пакетов и достав шапку-ушанку белого цвета, искренне улыбается Тэхён. — Здесь, — показывает Чимин на второй чемодан, — немного одежды для тебя и сладкие подарки. — Спасибо. — Я всё-таки надеюсь, что ты вернёшься домой, — он подходит к другу, прикладывая руку на его живот, — и родишь в городе. — Ещё рано, но думаю, да, — слегка смущаясь, отвечает. — Он такой большой стал, — восхищается Чимин, приподнимая свитер, чтобы лучше увидеть животик, — маленькое чудо, скорее бы тебя увидеть, — сюсюкает он, слыша тихий смех, — ты думал над именем? — Нет, — мотает головой, опуская свитер, нежно поглаживая округлость, словно пытается согреть маленькую жизнь внутри. — Ну, ничего, время ещё есть. — Чимин, — садится на кровать и смотрит на друга, — что у вас случилось с Юнги? — Немного поругались, но ничего страшного, — Чимин не хочет беспокоить омегу и заставлять нервничать, поэтому решает скрыть причину ссоры. — Ты же не сбежал от него сюда? — С ума сошёл? Нет, конечно, — усмехается Чимин, стараясь выглядеть спокойным, и, кажется, ему удаётся это, потому что Тэхён верит. — Я же обещал, что в гости заеду. Тем более, засиживаться мне нельзя, завтра еду обратно. У меня встреча с заказчиком. — Так ты теперь настоящий бизнесмен? — посмеивается Тэхён. — Лучший в городе, — шутит Чимин. Тэхён смотрел видео и фотографии с праздника Чимни и восхищался своим другом. Радовался за него, потому что знал о его небольшой мечте — работать на себя. Но ещё его делало счастливым то, как правильно он смотрелся с ребёнком Юнги и самим альфой. Словно они семья… Чимин заслуживает всего этого и даже больше. Тэхён уверен, что Чимин сможет подарить Юнги ребёнка, и, возможно, не одного. — Ну, что? Пошли к детишкам? — предлагает Чимин, выкатывая чемодан. — Пошли, они, наверное, уже проснулись, — Тэхён встаёт с кровати, прихватывая немного конфет из вазочки на столе, и выходит за другом, закрывая за собой дверь. Дети, сидя на стульях в общей комнате, тихо перешёптываются и с любопытством рассматривают незнакомца. Они не испытывают страха, так как здесь к ним относятся доброжелательно. — Здесь не все, некоторые ещё спят, — говорит Ари, помогая распаковывать вещи. — Ничего страшного, — добродушно отзывается Чимин, он берёт небольшую мягкую игрушку и оборачивается, когда до его плеча аккуратно дотрагиваются. Улыбка вмиг украшает лицо. Перед ним стоит маленький омежка в забавном синем комбинезоне, с интересом заглядывая за спину омеги. — Хочешь выбрать себе игрушку? — в ответ лишь кивают, смотря круглыми глазами на неизвестного, но, кажется, доброго хёна. Чимин отодвигается, разрешая посмотреть и взять ту, что понравится. Ребёнок медленно подходит к столу и, поджав губки, рассматривает. — Эту? — он смущённо смотрит на омегу и показывает маленьким пальчиком на белого котика. — Бери, — Чимин подталкивает малыша и тот, схватив игрушку, быстро убегает обратно на стул, счастливо улыбаясь и показывая её друзьям. Чимин, еле сдерживает слёзы, не позволяя им брать верх, как и чувствам, что переполняют его сейчас. Эти дети настолько милые и добрые... и у него совершенно нет ощущения, что все они сироты. Глядя на них, Чимину неимоверно больно от несправедливости этого мира. Ну, как можно было бросить их? Каким страшным чудовищем нужно быть, чтобы оставить своего родного человечка совсем одного? Бросить его на произвол судьбы, оставляя в горьком одиночестве. Сколько же в мире зла, и Чимина на части разрывает от его количества и того, что он не в силах изменить. Если бы только мог… Он забрал бы их всех. Он смог бы полюбить. Для Чимина чужих детей не бывает. Он всегда считал, что родитель не тот, кто родил, а кто воспитал, кто заботился и вырастил. Как же он хочет ребёнка… В мыслях все ещё звучат убийственные слова Юнги, но ему не хочется их слышать. Не хочется думать, что тот серьёзно это сказал. Омега надеется, что Юнги выпалил это, как обычно — не подумав. Чимин не злится на Юнги, не обижается, но те неосторожные фразы, кажется, разрушили в нём что-то, и это больно свербит в сердце. Чимин знает о прошлом альфы и отчасти понимает его. Но ведь он не его покойный жених, он не его боль прошлого. Он настоящий, он здесь и сейчас. Неужели Юнги никогда не хватит смелости и храбрости отпустить всё то, через что он прошёл? Да, отголоски потери будут, но лишь глубоко внутри. Чимин готов постараться избавить любимого от этой непосильной и болезненной ноши, но какой толк от его усилий, если Юнги сам этого не захочет? Неужели они всё-таки поторопились? Неужели Чимин слишком забежал вперёд и отпугнул того, с кем хотел создать семью? Что, если убеждения Юнги в том, что он никому не нужен с ребёнком, были правдой? Альфа не верил в это, жил как мог, не позволяя себе думать иначе. Но встретив Чимина, понял, что ошибся, ведь тот принял его малыша. Действительно полюбил. Самой искренней любовью. Получается, теперь Юнги убедился, что его подозрения были ложью. Ведь его приняли, смогли полюбить несмотря на то, что он не один. Смогли позволить любить. Забрали все страхи и открыли мир чего-то нового и давно забытого. Светлых, чистых чувств. Каждодневного тепла и улыбок. Чимин буквально вытащил Юнги из темноты, показывая всю прелесть красок жизни. Он дал ему свежий глоток воздуха, когда тот задыхался. Помог выплыть на поверхность, когда печаль и тоска по прошлому топила его. Неужели Юнги было просто удобно с ним и ничего больше? Нет-нет, этого не может быть. Чимин знает, что его любят… Он чувствует..... Или это снова иллюзия? Ему не хочется в это верить… Но продолжать это всё Чимин не в силах. Мечта Юнги найти того, кто примет его с ребёнком, исполнилась благодаря Чимину, но сам омега не сможет жить, оставляя несбыточной свою мечту стать родителем. Слишком несправедливо. Чимин убеждён, что не бывает чужих детей. Его любовь к Чимни — тому подтверждение. И как бы сильно он его ни любил, ему, что же, никогда не испытать всю радость быть родителем в полной мере? Он не сможет так… Ему хочется быть в положении. Чувствовать под сердцем маленькую частичку их с Юнги любви. Мучиться от токсикоза, возможно, не спать по ночам, много есть. Злиться переменам настроения или же, наоборот, радоваться. Ему хочется полнеть, ощущая себя неповоротливым колобком, и выбирать детские вещи. Хочется заставлять Юнги красить детскую в розовый, ожидая омежку, а после просить перекрасить, потому что он чувствует, что там, внутри, у него альфочка. Ему хочется ощущать первые толчки, что не будут давать спать. Боль в пояснице и ногах. Жить и ждать, когда он сможет встретиться со своим малюткой и рассказать ему, как сильно он его ждал, хотел и любит. Умиляться его крошечным ручкам и целовать пухленькие щёчки. До утра сидеть у колыбельки и успокаивать малыша, потому что у него колики, и ни разу не жаловаться на усталость, даже если сил почти не останется. Петь ему, читать сказки и видеть в ответ взгляд маленьких глазок, для которых ты весь мир. Вселенная. Чувствовать прикосновения пальчиков к своему лицу и услышать первое «папа», которое, Чимин абсолютно уверен, разобьёт ему сердце… Боже. Ну, неужели я никогда не узнаю всего этого? — Тя, — из мыслей его вырывает тоненький голосок, и он, смаргивая слёзы, поворачивается, чувствуя, как сердце сжимается, а глаза по новой жжёт. Рядом стоит малыш, держась за коленку омеги, растопырив малюсенькие пальчики. На вид ему не больше двух лет. Его очаровательная улыбка, в которой видны немногочисленные передние зубы, делает его лицо ещё более милым. Он одет в ярко-жёлтую футболку и джинсовый комбинезон с небольшими карманами, из которых выглядывает принт с утёнком, словно этот птенец поселился в одном из них и наблюдает за окружающими. — Привет, крошка, — улыбается Чимин. Его руки сами тянутся к малышу и он, обхватив его, сажает на колени. Мальчик продолжает улыбаться и, схватившись за ворот рубашки омеги, прижимается к его груди щекой. Чимин перестаёт дышать. Его тело словно сковывает и наполняется трепетным теплом, словно этот маленький человечек делится им, заставляя всё внутри дрожать. Он осторожно дотрагивается до волос ребёнка и нежно гладит, не сдерживая себя, целует в макушку, обнимая крепче. Тэхён, завидев эту картину, улыбается и, найдя среди груды игрушек маленького утёнка, передаёт Чимину. Тот с улыбкой принимает и показывает малышу. — Держи, — тихо шепчет. Альфочка тянет к нему свои ручки, но не спешит забирать игрушку. Он хватает в кулачки пальцы омеги и крепко сжимает весело хихикая. Чимин с широкой улыбкой наблюдает за маленькими ручками малыша, сквозь пелену слёз. Он начинает играть с ним, пытаясь поймать его пальчики, но малыш громко смеётся и сам хватает пальцы омеги, оставляя на них небольшие следы от ногтей.

♡

После того как Чимин раздал подарки, они накормили детей и отправили прогуляться. Сами же ещё продолжали обедать. Ари не отпускала их, заставляя попробовать её стряпню. В детдоме были повара и кухарки, но омега часто готовила сама для своих сотрудников и гостей. — Этот малыш, — Чимин кивает на окно, и омеги поворачивают голову, — вон тот в серой шубке, — как его зовут? — Это Уджин-и, — с улыбкой отвечает Ари. — Сколько ему? — видя, как мальчик то и дело неуклюже падает на землю, не успевая за мячом, который ему кидает кто-то из друзей. — Два недавно исполнилось, — отвечает омега, отпивая чай, — отец вывез его в лес и оставил там. — О, боже! — восклицает Чимин, приложив руку к груди в изумлении от услышанного. — Да, — кивает Ари, глядя на омегу, — Уджина местные жители нашли, а после к нам принести. — Никто никогда не искал его? — Отца, как я знаю, посадили, а насчёт папы ничего не известно... — У вас часто забирают детей? — Чимин снова переводит взгляд во двор, ища глазами мальчишку, и, как только находит, не может сдержать улыбки. — Часто. Почти каждый месяц провожаем, — с радостным блеском в глазах отвечает Ари. — И ни разу не возвращают? — Никогда. Чимин кивает и улыбается, чувствуя странную радость от этих слов. У каждого должен быть свой дом. — В основном, конечно, берут маленьких, — продолжает Ари. — Понимаю... А почему Уджин-и не забрали? Он вроде бы самый маленький. — Он болен, — с сожалением выдыхает Ари. Тэхён поджимает губы и кивает, подтверждая слова воспитателя. — У него тугоухость и правый глаз совершенно не видит, это с рождения. — Боже мой, — качает головой Чимин, — он совсем ничего не слышит? — Частичная потеря слуха. — Это лечится? — К сожалению, нет. Мы обращались к врачам, у нас свой замечательный, но ничего сделать не смогли, — разводит руками Ари, — но это не мешает ему общаться с другими детьми. Его не обижают, помогают, у нас прекрасные ребята. — Я это заметил, — улыбается Чимин и отпивает чай. Он снова устремляет взгляд в окно. Любые дети достойны любви, какими бы они не были. Как можно считать их обузой и выбрасывать, словно ненужную вещь? Насколько же люди жестоки... это не укладывается в голове у омеги. Какого чёрта кто-то, не стремящийся стать родителем, получая это счастье, буквально вышвыривает его, возомнив себя богом, решая, что можно отнять только расцветающую новую жизнь? Чимин же всем готов пожертвовать, чтобы на свет появилась новая жизнь. Почему же ему нельзя получить этот дар? Жестоко и несправедливо.

♡

Чимин закрывает дверь комнаты, отдаёт ключи Ари. Время здесь прошло незаметно, и, если честно, он бы хотел остаться, но работа ждать не будет, да и с Юнги, который не прекращал писать и звонить, необходимо встретиться и поговорить. Чимин продолжал игнорировать альфу не потому, что хотел сделать больно. У него действительно не было желания. Ему самому нестерпимо обидно настолько, что и говорить с Юнги омега был не в силах. Поступать так, скорее всего, неправильно, но Чимин не знает, как правильно. Всё, что он знает — как раньше он не хочет. Чимину не жаль. Он не знает, что такое жалость к словам и поступкам, за которые не несут ответственности. Уже проходил через это и просто так за одно "извини" прощать это не собирается. Хватит! Он наелся такой жизни, и теперь его тошнит. Либо Юнги покажет свою серьёзность, либо их пути навсегда разойдутся. Он бы не подавал на развод, если бы хотел и дальше жить по чужим правилам, не слушая себя. Всё изменилось, и именно Юнги дал ему это понять. Чимину важно, чтобы его партнёр слушал, понимал, чувствовал. Чтобы его место не занимал никто, чтобы только он был центром вселенной. Не прошлое. Не мёртвый жених. Не страхи. А только он. Это эгоистично?.. Даже если да — сейчас ему плевать, он не хочет никаких компромиссов в своей жизни. Слишком долго он жил так, как хотели другие, упуская время, чтобы исполнять свои мечты. Он любит Юнги, но готов отпустить его, если тот не сможет смело идти с ним в их совместное будущее, где будут не только они, но и их большая счастливая семья. О Чимни Чимин не сможет забыть, и, вероятнее всего, мальчику будет безумно грустно, ведь малыш так привык к нему. Может, это глупость, но омега чувствовал, что был для ребёнка кем-то вроде папы. Ему будет трудно проститься… и стереть из памяти. Всё же Чимин надеется, что Юнги сделает с ним этот шаг, оставив навсегда своё прошлое, сохранив о нём лишь светлую лёгкую грусть в памяти. — Как же жаль, что вы уезжаете, Чимин-щи, — с сожалением говорит Ари. — Я обязательно ещё вернусь, — с улыбкой отвечает и обнимает омегу. — Всегда рады тебе. — Чимин-а, возьми в дорогу, — Тэхён несёт ему небольшой контейнер с ужином, — тебе дети передали, правда, батончики уже все съели, — улыбается он. — Ну, конечно, — посмеивается Чимин, принимая угощение, — спасибо, чудо ты моё шоколадное, — усмехается он, стирая пальцем с губ омеги след от сладости. — Ну всё, — смотрит на время, — мне пора. Омеги кивают и идут провожать гостя. В коридорах тишина, все дети сидят в комнатах и готовятся ко сну, отбой здесь рано, но тем, кто не хочет спать, всегда разрешается смотреть мультики или играть. Чимин попрощался с малышами ещё за ужином, и быстро, зная свою сентиментальность, убежал собирать вещи. Но как только они оказываются возле двери, он слышит знакомый голосок. — Дя… Чи… — омега разворачивается, выпуская из рук сумку, и присаживается на корточки, выставляя руки вперёд, когда малыш, неуклюже спустившись с лестницы, бежит к нему и попадает в крепкие объятия. Мальчик прижимается к нему, обхватывая ручками за шею и несильно сжимая кожу, смотрит в глаза. Чимин только сейчас замечает, что его правый глазик отличается цветом. Он мутный, словно покрыт серым маленьким облачком. Маленький…бедный малыш, — мыслит про себя Чимин. — Мм…пака-пака? — издаёт тихий звук мальчик, показывая пальцем на дверь. — Да, малыш, — кивает омега, улыбаясь, — я ухожу, — он кусает губу, когда отчётливо видит погрустневший взгляд и опущенные уголки губ вниз, — Я скоро вернусь, обещаю. — Дя? — вдруг солнечно улыбается мальчик. Чимин молча кивает, понимая, что не может и слова вымолвить из-за кома в горле. Обнимает ребёнка со всей нежностью и любовью, со всем трепетом и болью, что сейчас рвёт его сердце на части от неуклюжих прикосновений и цепкой хватки крошечных пальчиков. — Я приеду и привезу тебе много-много сладостей и игрушек. Ребёнок, хихикнув, снова обнимает омегу и смазано целует в щёку, вызывая бурную реакцию наблюдавших омег. — Чимин-а, ты станешь отличным родителем, — восхищается Ари, и Тэхён кивает, совершенно не замечая, как поменялся в лице друг. Чимин нежно целует малыша в щёчку и передаёт его воспитателю. Затем он обнимает своего друга и, вежливо поклонившись, выходит на улицу, не позволяя себя проводить. Дрожащими руками он заводит машину и отъезжает всего на пару метров, скрываясь за поворотом. И тут его накрывает. Он больше не может сдерживаться и болезненным криком и самыми горькими слезами выпускает наружу всю боль, вызванную несправедливостью этого грёбаного мира. Я хочу им быть! Хочу…

♡

Путь занял совсем немного времени. Сегодня выходной, и даже в городе не было пробок. Чимин припарковал машину на стоянке возле своего дома и вышел. Воздух здесь кажется другим, словно спёртым, и в окружении бесконечных многоэтажек и машин ему становится тесно. Омега хочет вернуться обратно, туда, где он ощутил себя по-настоящему свободно… и спокойно.

Кому: Тэхён-и

Я дома.

От кого: Тэхён-и Хорошо, хён. Всё нормально?

Кому: Тэхён-и

Да. Иду в душ и ложусь спать

От кого: Тэхён-и Я тоже сладких тебе снов

Кому: Тэхён-и

Добрых снов.

Заблокировав телефон, он убирает гаджет в карман пальто и выходит из лифта, но замирает, видя возле своей двери Юнги. Тот сидит у стены, что-то печатая в телефоне, и резко поднимает голову. — Чимин-а, — он встаёт на ноги и смотрит на омегу, делая шаг вперёд, но не осмаливается подойти ближе. Чимин видит, как дрогнули его руки. Хотел обнять. — Ты чего здесь делаешь? — стараясь не показывать своего состояния, интересуется Чимин. Он надеется, что теперь выглядит гораздо лучше, и альфа не заметит его красных глаз, которые долгое время были наполнены слезами. — Я ждал тебя, — Юнги всё-таки подходит. Невесомо касается руки омеги, но одёргивает себя, словно боится, что его оттолкнут. Чимин, нахмурившись, пристально смотрит на альфу и ощущает странное беспокойство, замечая его растрёпанные волосы, усталый взгляд и щетину. Создаётся впечатление, что он болен, но спросить не решается. — Ясно, — сухо отвечает, проходя к двери, чтобы открыть. — Чимин, прошу тебя, — Юнги всё же обхватывает его предплечье, несильно сжимая, — давай поговорим. Я с ума схожу, места себе не находил, понять не мог, куда ты делся. — Ты же полицейский, не смог найти? — беззлобно усмехается. — Я нашёл, но не поехал, — признаётся альфа. — Да? И почему же? — Не успел. Мне сообщили, что ты уже выехал обратно. — Ясно, — снова сухо. Открыв дверь, Чимин заходит в квартиру. Юнги проходит следом. Раздевается, вешает одежду, помогает омеге снять пальто и убирает его. Чимин не отталкивает, не возражает не прогоняет, значит у Юнги есть шанс. — Ты устал? Может, заказать чего-нибудь? — Ужин. Я ничего не ел, — твёрдо говорит Чимин и проходит мимо, направляясь в ванную комнату. — Хорошо, — Юнги достаёт телефон, открывая приложение с доставкой, и, пока омега принимает душ, заказывает для них ужин. Для себя выбирает рис с овощами, ему плевать, чем ужинать. Кусок в горло всё равно не лезет. Чимину же заказывает Чанжанмён — блюдо из лапши с чёрным соусом, мясом и овощами — и Готгамссам — грецкие орехи, завёрнутые в хурму — омега как-то рассказывал, что просто обожает этот десерт. Так же не забывает о напитке, выбирая для Чимина большой бабл ти. Сейчас им не нужен алкоголь, хотя Юнги не отказался бы от бутылочки соджу с пивом, чтобы набраться смелости для серьёзного разговора. Спустя двадцать минут им привозят заказ, Юнги накрывает на стол. И спустя ещё двадцать минут Чимин выходит из душа в махровом полотенце. Не обращая внимания на Юнги, идёт в спальню и переодевается. Сейчас не хочет сидеть перед ним в таком виде, поэтому надевает штаны и водолазку. Когда омега заходит на кухню, ему в нос вбивается вкусный аромат, и желудок непроизвольно сжимается и урчит, он садится за стол и молча приступает к еде. — Приятного аппетита, — говорит Юнги, держа в руках палочки. — Мгм, — слышится тихо. Они продолжают сидеть в тишине. Чимин с удовольствием всё доедает, чувствуя себя гораздо лучше, и поднимается со стула, решая помыть тарелку. Юнги ни слова не сказал, омега не злится. Терпеливо ждёт. Сам разговор начинать не будет. Юнги отложил палочки для еды, даже не притронувшись к ней, и поднялся следом. Ему много хочется сказать, на колени упасть за свои слова. Они ранили Чимина, он знает. В тот момент, когда он не мог найти омегу, когда тот ему не отвечал, мир перестал существовать, и та самая боль страшной потери разрывала душу, не давая спокойно дышать, есть, пить и чувствовать себя живым. Он освободил своё сердце, оставив его лишь одному Чимину, и должен всё сказать, должен открыться и попросить Чимина впустить себя в его израненный мир, чтобы исцелить истерзанную душу. Доказать, что готов. Доказать, что всегда будет готов, и что сомнений в этом больше не осталось. Без Чимина всё не так. Все душит, зажимает в тиски, буквально убивает без него. Без его глаз, его тёплой улыбки и всего того, что делает мир Юнги красочнее и ярче. — Чимин-а, — омега вздрагивает, когда слышит тихий хриплый шёпот на ухо и чувствует, как его обнимают поперёк живота, прижимаясь со спины. — Что? — ровным голосом отвечает, не поддаваясь не нежность. Но он скучал… Тоже скучал. — Прости, — горячий шёпот обжигает кожу шеи и Чимин слегка вздрагивает, — знаю, что этого недостаточно. Я слишком часто тебя подвожу, — объятия становятся сильнее. Чимин чувствует лёгкий поцелуй, — но я не могу без тебя… Я обещаю, что тот раз был последним. — Юнги, — Чимин откладывает полотенце и разворачивается лицом к лицу, — Даже если так, и ты научишься следить за словами, это не изменит того, что ты не готов… Юнги понимает, о чём идёт речь. Не готов к ребёнку. К семье. — Всё не так, — тихо шепчет, — больше не так. Я хочу с тобой семью, но... скажу честно, я даже не задумывался. Мне настолько было хорошо с тобой, я ни о чём не думал. Не подумал о твоих чувствах. О том, чего ты хочешь, но я никогда не считал наши отношения чем-то несерьёзным. — мотает головой, — Ты важен для меня. — Моё отсутствие так резко изменило твоё мнение? — хмурится Чимин. Извинения всегда звучат красиво, но правдиво ли? — Твоё отсутствие дало мне понять, что я не хочу без тебя существовать. Я не хотел сделать тебе больно… я… я хочу объяснить, потому что ты очень важен для меня! Мне нужен только ты, — он действительно раскаивается, — Я хочу отпустить своё прошлое, пусть это будет не сразу, не за день, но я хочу. Хочу чего-то большего. Я правда готов, любимый, — от волнения Юнги кусает губу и смотрит в глаза, — не веришь, да? Чимин молча отводит взгляд. — Прости… Он отходит от Юнги и проходит к дивану у стены. Юнги зажмуривается и тихо выдыхает, снова идет следом. Но не садится. — В прошлом я потерял Ханыля, и вина за это преследовала меня всё время, — Чимин молчит, давая высказаться, и это дарит облегчение, — Я настаивал на ребёнке, даже не слушал его, не хотел или делал вид, что всё же слышу, — пожимает плечами, — но ничего не делал для него, только для себя, и это обернулось тем… — он замолкает на секунду, прикрывая глаза, — что я потерял его. Собственноручно выгнал из своей жизни, и пусть все говорят, что моей вины в его смерти нет, я виновен в том, что не слышал его. Давил, заставлял, когда должен был предоставить выбор и отпустить… Тогда не смог, — он смотрит на Чимина в отражении настенного зеркала. Тот продолжает молчать, — Но сейчас отпустил, потому что не хочу, чтобы прошлое рушило моё настоящее. Рушило тебя и нашу любовь. Это не пустые слова, клянусь тебе, — присев на колени рядом, он берёт руки омеги в свои, — Ты говорил мне, что это не проходит без следа, и след действительно есть, но я тебя прошу, дай возможность замести его, Чимин. — Я не хочу, чтобы теперь ты делал так, как тебе говорят, — тихо говорит омега, опуская взгляд на их руки, — Словно я захотел игрушку, ты мне её не купил, и я обиделся. Ребёнок не игрушка, Юнги. — Я знаю, поэтому я… так...— прижимаясь лбом к коленям омеги, шепчет, запинаясь, — прости, это было слишком неожиданно… это ведь серьёзно, и у меня… с тобой серьёзно... — Возможно, я тоже был слишком резок, — Чимин размышлял об этом, — заявив такое. Не отрицаю, — он поворачивает голову, и они встречаются взглядами, — мы оба не обсудили это. В нас часто говорят эмоции, и мы часто после жалеем. Я не жалею, что сказал это, но мне жаль, что это было так… неожиданно. Тебя это оттолкнуло. Только сейчас Чимин понимает, что его заявление о ребёнке было как гром среди ясного неба. Любой бы растерялся… — Пойми, я совсем не против создать с тобой семью, завести ребёнка. Даже двух, но тот страх, что сжирал меня, не давал здраво мыслить. Я не воспринял адекватно твои слова, потому что не думал, что от меня можно хотеть ребёнка, — Чимин удивлённо приподнимает бровь, а Юнги усмехается, — я долгое время слышал, что от меня не хотят рожать, слышал, как меня ненавидят, и верить в это становилось труднее. А тут ты заявляешь мне такое, что хочешь, что готов… Готов родить от меня. — Ты потерял Ханыля, я понимаю, но я не он, Юнги. Если ты этого не примешь, у нас никогда не будет того, что мы оба хотим. — Знаю, милый, знаю, — он утыкается в ладони омеги и целует их, — Ты не он. Его больше нет, — произнося эти слова, Юнги не чувствует боли. Не чувствует предательства. Ком, который раньше душил и не давал дышать, теперь превратился в сожаление, которое постепенно растворяется уступая место прощению и освобождению. Юнги не виноват. Он прощает себя. — Есть только ты. Только ты имеешь значение для меня, — он утыкается в колени омеги, чувствуя ласковые прикосновения к волосам. — Я прошу у тебя шанс, последний и единственный, Чимин-а. — Приподнимает голову, глядит в глаза и видит в них облегчение, словно у омеги что-то долго копилось внутри. Сомнения нарастали, как снежный ком, терзали и мучили его, а теперь снег растаял, превращаясь в воду, и она утекает быстрым течением, забирая их с собой. Чимин молчит и прикрывает глаза, когда Юнги, приподнявшись садится рядом, стирая капельку слезы с его щеки. Ему страшно, но он хочет. Тоже хочет побороть свой страх и дать этот шанс. Дать им обоим шанс на счастье. И почему я снова это делаю? Потому что люблю… Потому что хочу. — Я обещаю подарить тебе ту жизнь, о которой ты мечтаешь, и сделать нас самыми счастливыми, — шепчет Юнги, — иначе без тебя мне ничего не нужно в этом мире. — Да что ты такое говоришь, Юнги?! — хмурится Чимин. Ему явно нравится такое слышать, любому бы понравились такие красивые признания… но звучит это слишком… слишком громко, что ли? Юнги с тяжёлым вздохом опускает голову и, встав на колени, достаёт из кармана небольшую коробочку. Глаза омеги удивлённо округляются, сердце начинает бешено стучать, и он, глупо моргая, приоткрывает рот. — Что ты… — он мотает головой в неверии, но не успевает сказать дальше, как Юнги перебивает. — Я хочу доказать тебе всю серьёзность моих намерений. — Юнги, — Чимин пристально вглядывается в его глаза, а затем переводит взгляд на руки, замечая, как они дрожат. — Я больше не хочу тебя терять, Чимин — Юнги говорит спокойно, тихо и действительно решительно, но голос подрагивает, и у омеги внутри всё сжимается… и понять он не может от чего. От радости, или же неожиданности. В любом случае, если ему сейчас сделают предложение, это не будет выглядеть искренно, он просто взбесится и прогонит Юнги отсюда. Чимин не хочет, чтобы ему делали одолжение подобным широким жестом. Зачем? Чтобы показать, что Юнги, правда, серьёзно к нему относится? Нет, нет и нет! Предложение руки и сердца делают, потому что любят! Но точно не так… Точно не после ссоры. — Я хочу, чтобы ты всегда был рядом со мной. С Чимни. Я каждое утро хочу видеть твою улыбку, — всё так же тихо говорит Юнги, глядя в глаза. Чимин не дышит. Боже, Юнги, остановись… — Хочу целовать тебя по утрам… Я… — Хватит! — перебивает Чимин, — прекрати, пожалуйста! Юнги хмурится. — Переезжай ко мне? — он открывает коробочку, и Чимин видит внутри ключ от квартиры альфы. Он облегчённо выдыхает. — Я не понимаю твою реакцию сейчас, — усмехается Юнги, чувствуя, как внутри всё стягивается от волнения. — Я не то подумал, — вот же чёрт, снова не разобрался и надумал себе. Переехать к Юнги? Значит, жить с ним, с его сыном. В его квартире… Это и есть серьёзный шаг для него? — Ты ждал кольцо? — поджимает губы и опускает голову. Юнги закрывает коробочку, но её перехватывают, не позволяя этого сделать. — Честно, да… То есть нет, но я подумал именно об этом, — он достаёт ключ и рассматривает его со всех сторон, — ты уверен? — Я хочу, чтобы ты знал, что я готов сделать этот шаг. Шаг в наше с тобой будущее, Чимин, ты согласен? — Ты точно не предложение делаешь? — нервно усмехается Чимин, убирая ключ обратно в коробочку и поднимает взгляд на Юнги, — ты, правда, хочешь этого? — Так же сильно, как этого, — Юнги приподнимается и, обхватив ладонями лицо омеги, прижимается к его губам. Целует нежно, сладко, так, что Чимин невольно тянется к нему, обнимает за шею и отвечает. Скучал. — Давай сделаем этот шаг вместе, Юнги-я.