Любовь после тебя

Чимин сидит на диване в гостиной, держа в руках блюдце с пирожным и наблюдая как Чимни пытается помочь Уджину построить пирамидку из разноцветных кубиков, и улыбается. Рядом с ним умиляется этой же картине Тэхён, пока Чонгук на кухне нарезает фрукты и готовит для них чай. — Они подружились, — с улыбкой шепчет беременный омега. — Да, ещё ни разу не ругались, — отвечает Чимин, переводя взгляд на друга. — Документы готовы? Когда будете оформлять? — Тэхёну, кажется, больше всех хочется, чтобы Уджина усыновили. Он убеждён, что мальчика нельзя возвращать в детский дом и, тем более, искать ему новых родителей: ведь не каждый готов взять к себе ребёнка с особенностями здоровья, а видя, как Уджин тянется к Чимину, Тэхён уверен, что разлучать их — это просто кощунство. — На следующей неделе. У Юнги как раз дел поменьше будет, и мы поедем, — с воодушевлённой радостью отвечает и снова смотрит на детей. Те громко смеются, не обращая внимания на взрослых. У Чимина на душе становится тепло от осознания того, что мальчишки так тесно сдружились. Его приятно удивило, что Чимни принял маленького альфочку и, кажется, уже считает его частью своей семьи. — Это здорово, я так рад за тебя. Чимин лишь улыбается и кивает в ответ. Он тоже очень рад, и эту радость невозможно описать словами. Осталось всего лишь немного времени, и Уджин официально станет их с Юнги сыном. Дождаться бы этого дня… — Па-апа, — Уджин вскакивает на ноги и бежит к омеге, его тут же ловят в объятия и поднимают на руки. — Что случилось, утёнок? — Уджин-и, ты вонючка! — возмущённо кричит Чимни и так же встаёт, поворачиваясь к омегам, — хён, он снова описался! — показывает рукой на пол. — Маленький, ну, что же ты не попросился? — посмеивается Чимин, но в ответ на него лишь хмуро смотрят, мол, и не обязаны были сообщать о таком. — А чего он не в памперсе? — удивляется Тэхён. — Дома в нём жарко, я не надеваю, — отвечает омега и вместе с ребёнком уходит в ванную, по пути забирая чистые вещи. — Вот зассыха такой, — смеётся Чимни и прыгает на кресло к Тэхёну, обнимая его большой животик, — хён, а когда у тебя будет малыш? — Скоро, — прижимает мальчишку к себе. — А ему там не тесно? — аккуратно и невесомо дотрагивается до живота рукой и гладит его. — Если только совсем чуть-чуть, — посмеивается омега. Чонгук заходит в комнату, ставит на столик угощения и садится напротив, Чимни тут же летит к нему на колени. — Хён, а Уджини снова описался, — хихикает он. — Он маленький, ему можно, — щёлкая по носу, отвечает альфа. — Хён, а у Тэхён-хёна малыш в животике пинается? — Иногда, — широко улыбаясь и подмигивая омеге, отвечает Чонгук. Тэхён тут же опускает голову, смущённо кусая губу. Дверь в квартиру тихо закрывается, и Чимни с радостным возгласом «папа!» спешит в прихожую. Юнги, успев снять куртку и обувь, подхватывает сына на руки. — Привет, зайчик. Как дела? — У нас всё хорошо. Дядя Тэхён с хёном в гостях, а ещё Уджин-и надудонил прямо на пол! — сдаёт с потрохами младшего брата. — Ну, ничего страшного, он же маленький, — улыбается Юнги и поднимает голову, когда из ванной выходит Чимин с мальчиком на руках. Тот, увидев отца, начинает радостно кричать и тянуть к нему свои руки. Альфа отпускает своего сына и, подойдя к омеге, забирает у него малыша. Он нежно целует его в щёку и, взяв за подмышки, слегка подбрасывает в воздух. — Привет. — Пивет, папа Юнни! — с широкой улыбкой восклицает мальчик, активно размахивая руками и ногами. Юнги закусывает губу, крепко прижимая его к себе, и с тревогой смотрит на Чимина. Тот, нежно улыбаясь, наблюдает за ними, а затем, подойдя ближе, целует альфу в губы. — Привет. — Привет, — шепчет в ответ. — Устал? Разогреть тебе ужин? — заботится омега. — Нет, — мотает головой, вмиг становясь серьёзнее, что не остаётся незамеченным. — Всё нормально? — Не особо, Чимин, — голос Юнги звучит нервно, и он, глядя в глаза Чимину, покусывает нижнюю губу от волнения. Он не может представить, как сообщит ему, что объявился биологический родитель Уджина, который хочет забрать мальчика к себе и имеет на это полное право. Разговор с Кан Ильчаном был коротким и напряжённым. Сначала омега показался адекватным и спокойным. Он рассказал, что ему пришло письмо о том, что его сына, двухлетнего Кан Уджина, хотят усыновить. Собрав вещи, он помчался сначала к Ари, а затем в органы опеки, где узнал адрес Мин Юнги, человека, который уже подал заявление на опеку. На все вопросы полицейского о том, где всё это время был горе-папаша, Ильчан ответил лишь одно: «Не ваше дело». Он пригрозил, что не отдаст своего ребёнка, и ушёл из участка, оставив после себя лишь неприятный осадок и волнение, которое альфа не может унять до сих пор. Он знает, как сильно малыш нужен его омеге, и понимает, что Чимин ни за что не отпустит мальчика, как и сам Юнги. Маленький утёнок за это непродолжительное время успел стать частью их семьи, и, даже если нет подтверждающих документов, они уже любят его, как родного, и будут бороться за него. Юнги не намерен просто так всё это оставить. — Нужно поговорить. Омега хмурится и, подхватив Уджини на руки, направляется в комнату Чимни, пригласив его с собой. Устраивает их на полу, укрыв мягким пледом. Омега предлагает посмотреть мультики, попросив Чимни присмотреть за маленьким, пока они с отцом не вернутся. Чимни, будучи умным мальчиком, с радостью соглашается и обещает внимательно следить за малышом. Уджин почти не плачет, лишь немного хнычет, не желая расставаться с омегой. Но Чимни быстро находит способ отвлечь его игрушками, и Уджин мгновенно забывает обо всех своих тревогах. Чимин же, ощущая неладное, входит в гостиную и садится на диван рядом с Юнги. В комнате царит напряжённая тишина, словно все готовятся сообщить ему что-то шокирующее. В сердце мгновенно закрадывается тревога, и он берёт руку Юнги в свою и крепко сжимает. — В чём дело? — голос его звучит обеспокоенно. — Чимин-и, — Юнги разворачивается к нему и, поднося руки к губам, целует, — ты только не волнуйся. — Юнги-я, в чём дело?! — повторяет уже твёрже. — С усыновлением Уджин-и придётся немного повременить. — С чего вдруг? — искренне удивляется. Что за проблемы могли случиться за один рабочий день? Ему казалось, что у них всё готово… — Ко мне в участок приходил его папа. — Чего? — улыбается Чимин, не веря в этот бред. Какой ещё папа? — ты что несёшь, Юнги? — Кан Ильчан пришёл сегодня ко мне в участок, — он видит, как перехватывает дыхание у омеги и сжимает крепче его руки, — Он узнал о том, что мальчика хотят усыновить и приехал. Ему прислали письмо. — Я не понял, — встревает Чонгук, — а где он раньше был? Зачем органы опеки вообще прислали ему письмо? — Они обязаны это делать, если у ребёнка есть хотя бы один родитель, — повернувшись к другу отвечает Юнги, затем снова обращает своё внимание на Чимина. — Подожди, — усмехается он, — если у него есть папа, какого чёрта ребёнок в детдоме?! — голос омеги звучит сердито и почти истерично. — Я не знаю точной информации по этому поводу, — виновато поджимает губы альфа, — в любом случа… — Так узнай! — нервно перебивает Чимин. Он убирает свои руки от альфы и встаёт. — Какой нахрен папа?! — не унимается. — Чимин-и, — Юнги так же встаёт и подходит к нему, но омега не позволяет даже обнять себя. — Нет! — выставляет указательный палец перед лицом, — я слышать ничего не хочу! Уджин-и наш ребёнок, и я сейчас сам поеду и всё узнаю! — он кидает на диван плед, который пытался всё это время свернуть, и выходит из комнаты. — Я ничего не понимаю, — испуганно шепчет Тэхён, — разве так может быть? Если есть родитель, а ребёнок в детдоме… — Я сам ни черта не понимаю, — Юнги садится на диван, нервно стуча ногой. — Хён, так пойдём и узнаем, пробьём этого родителя… — предлагает Чонгук. — Я уже. Ингём данные скинуть обещал. — Боже, — выдыхает омега, и на него тут же оборачиваются, — что с Чимином будет? — он неуклюже пытается встать с кресла, и Чонгук тянет ему руку, помогая подняться, — с ним нужно поговорить… — Я сам, — Юнги останавливает его и, прося друзей остаться здесь, идёт к своему омеге. Чимин стоит на кухне возле окна и разговаривает с кем-то по телефону. Юнги подходит к нему, приобнимая за талию. — Да, я понял. Спасибо, — он сбрасывает вызов и убирает телефон в карман, — бред какой-то, — поворачивается к альфе, — Ари сказала, что перед тем как усыновлять, опека действительно ищет информацию о ближайших родственниках. Но я не понимаю одного: почему при живом родителе Уджини в таком месте жил! — Любимый, мы разбёремся, ладно? — Юнги прижимается к нему и целует в лоб, — только не волнуйся. Завтра поедем с тобой и всё узнаем. — Юнги, я не отдам его, — тихо шепчет, обнимая альфу, — не отдам. — Никто у нас его не заберёт, обещаю тебе, — целует его в волосы и прикрывает глаза.

♡

Утром, после того как Чимни отвели в детский сад, Дохён забрал Уджина и отправился домой. Мальчик не хотел оставаться с малознакомым человеком и устроил настоящую истерику прямо на улице. Тогда на помощь пришёл Тэхён, и Уджин с трудом, но всё же успокоился. Чимину так же с трудом удалось отпустить его, потому что у них с Юнги было много дел, и они не могли взять с собой ребёнка. Как бы сильно омега ни хотел остаться с ним, он не мог себе этого позволить. Новость о возвращении родителя сильно его беспокоила, и им как можно скорее хотелось со всем разобраться. Первым делом они отправились в отдел опеки и попечительства. Там их уже ожидала обеспокоенная Ари. Их пригласили в кабинет. Дело об усыновлении вёл альфа в возрасте, на вид казался достаточно порядочным и дружелюбным, и Чимин очень надеялся, что им помогут разобраться и удовлетворят опеку над Уджином. — Добрый день, — альфа кладёт свой портфель на стол и присаживается на кресло, поправляя очки для зрения, — меня зовут Ким Бо-сон. — Здравствуйте, — вежливо склоняет голову омега, — я Пак Чимин. — Мин Юнги, — протягивает руку, и её пожимают, — очень рад. — Взаимно, — Бо-сон переводит взгляд на Ари и кивает ей, — с вами мы уже беседовали. — Да, — она так же вежливо кланяется и садится на стул. — Вы собрали все необходимые документы, — листая папку и глядя поверх очков на будущих родителей, говорит Бо-сон, в ответ ему кивают, — Пак Чимин, вы работаете? — Да, у меня своё ИП. — Сколько? — Пару месяцев, мой доход выше среднего. — Выписка где? — мужчина хмурится, утыкаясь в папку, — а, вижу, — он достаёт документ из налоговой и внимательно изучает. Что-то тихо шепчет под нос и утвердительно кивает сам себе. Чимин весь сжимается, ощущая, как от волнения потеют ладони. Нежные поглаживания альфы по рукам успокаивают его. Юнги всё чувствует, и омега уверен, что тот тоже переживает. — Так, Мин Юнги, у вас есть сын? — поднимает на альфу взгляд. — Да, все документы у вас в руках, — спокойно и твёрдо отвечает, и альфа, снова опустив взгляд, кивает. Юнги не понимает, для чего их спрашивают об этом, когда всё необходимое они уже давно собрали и предоставили. Заявление было подано, и его должны уже были рассмотреть. Скорее всего, появление биологического родителя повлияло на решение, и теперь проверка займёт куда больше времени. — Так-с, с этим всё в порядке, — откладывает папку, и, сложив руки в замо́к, смотрит на Чимина. — Разрешите узнать, — просит Чимин, и ему кивают, — мы сдали все необходимые документы, нам осталось лишь дождаться проверки. Когда мы сможем забрать ребёнка? — Не спешите. Дело в том, что для того, чтобы удовлетворить запрос на усыновление, мы обязаны найти ближайших родственников ребёнка. Насколько мне известно, у Кан Уджина родители живы. Отец в тюрьме, а вот папа… — Его папа, он что? Откуда он взялся вообще? — Он живёт в Коян. — Нет, вы не поняли, — хмуро продолжает омега, — если у ребёнка есть родитель, почему он не забрал его? — Во-первых, мы не были об этом уведомлены, узнали о Кан Ильчане совсем недавно, точно так же, как и вы. Он так же пройдёт проверку, если захочет забрать сына. — То есть вы сейчас хотите сказать, что если эта кукушка захочет вернуть ребёнка, то ему его отдадут?! — не выдерживает Чимин. — Да. Именно это я и хочу сказать. Если проверяющего из органов опеки всё устроит, и Ильчан захочет забрать Уджина, суд безусловно разрешит вернуть опеку над сыном биологическому родителю. — Бо-сон отвечает твёрдо, смотрит спокойно, кажется, совсем бесстрастно, поверх очков, и, не размыкая пальцев по-прежнему сложенных рук, кивает на документы, — это всё замечательно, но господин Кан имеет первоочередное право согласно закону. Чимин в недоумении смотрит на альфу, приоткрыв рот. Он не знает что сказать. От услышанного у него кружится голова, и ему хочется смеяться. Истерически смеяться. Потому что всё, что ему говорят, кажется бредом сумасшедшего. Как они могут вернуть ребёнка тому, кто, зная, что его сын находится в детском доме, не сделал ничего, чтобы его забрать? А теперь этот горе-папаша появился, как гром среди ясного неба, и выдвигает свои требования. Чимин не собирается этого так оставлять. Он никому не отдаст своего ребёнка, и если это будет необходимо, он будет судиться. Они выходят на улицу ни с чем. Хоть информацию о дальнейшем деле им рассказали, проблем не убавилось. Лишь наоборот. Чимин почти перестаёт себя контролировать и срывается на Юнги, о чём быстро жалеет. Знает, что в этом никто не виноват, но поделать с собой ничего не может. Страх, что Уджина отберут, затуманивает рассудок. Ему сложно поверить, что заветная мечта стать родителем утекает из рук, и ему словно не хватает сил удержать её. Бороться с госсистемой и законами под силу лишь тем, у кого есть связи. Чимин же не входит в эту категорию людей, как и Юнги, поэтому им остаётся только ждать информации от органов опеки и назначении даты суда. Бо-сон предложил подать встречный иск, чтобы в суде рассмотрели детали жизни омеги Ильчана, и провели тщательную проверку, из-за чего же всё-таки он так долго отсутствовал и не спешил забрать мальчика из детдома. По закону, если родитель отказывается от ребёнка, он не имеет права забирать его в течении нескольких лет, и в большинстве случаев суд отказывает в дальнейшей опеке, если не было весомых причин. Но Чимин не знает, что из себя представляет Ильчан, и какие связи может иметь. Если у того все схвачено, Чимин навсегда может забыть о своем утёнке, и лишь от одной такой мысли становится невыносимо плохо. — Прости, Юнги, — Чимин подходит к альфе и берёт его за руку, — я не хотел. Альфа прижимает его к себе и целует в висок. Он не обижается, потому что понимает, что любимый нервничает. Юнги и сам на взводе. — Всё будет хорошо, успокойся, ладно? — он гладит его щёки и прижимается к губам, — не накручивай лишнего. Возвращайся домой, а я поеду на работу и постараюсь что-нибудь узнать об отце. — Хорошо, — кивает Чимин, и когда его снова целуют, шепча нежные слова утешения, не может сдержать слез. — Чимин, хватит, — большими пальцами альфа стирает дорожки от слёз на щеках, — идём, я отвезу вас, — в ответ лишь молча кивают. Они отвозят Ари и Тэхёна на квартиру Чимина. Омега останется дома, а Юнги возвращается на работу, чтобы сдержать своё обещание. Он надеется, что Ингём собрал достаточно информации о Кан Ильчане, и ему очень хочется, чтобы они смогли найти хотя бы одно нарушение, связанное с этим омегой. Хотя бы на чём-то подловить. Юнги не верит, что всё так просто. Его полицейский опыт подсказывает, что в таких делах редко всё оказывается таким, каким кажется на первый взгляд. Поэтому, прежде чем они узнают дату суда, ему необходимо тщательно изучить каждый момент жизни Кана. Если после того, как суд вернёт ему их с Чимином сына, всплывёт хотя бы одно скрытое нарушение, Юнги не сможет себя простить. Чимин не сможет его простить. По приезде в участок Ингём удивляет. Он достал всю информацию об омеге и даже больше, чем нужно. Обо всех его родственниках и о супруге, с которым омега до сих пор не разведён. Юнги поблагодарил коллегу и, закрывшись в кабинете, начал изучать досье. Чем дальше он читал, тем больше не верил. Кан Ильчан, омега тридцать лет, родом из Кванджу, дважды разведён. Сейчас состоит в третьем браке. Супруг Хан Ёнбок, двадцать шесть лет, был осуждён на двадцать два года за жестокое издевательство и попытку изнасилования малолетнего ребёнка, отбывает наказание в тюрьме строгого режима. Заявления на Ёнбока неоднократно поступали в участок по месту жительства от омеги, а также соседей. Нарушение порядка, избиения и непристойное поведение. — Грёбаная мразь, — неверяще шепчет Юнги, перелистывая файл, и продолжает читать дальше. Экспертиза показала, что Кан Уджин не подвергался сексуальному насильственному акту, но подвергался явно неоднократным избиениям. Когда Юнги перелистывает страницу и видит фотографии со следами многочисленных побоев на хрупком маленьком теле, он сжимает кулаки и стискивает зубы. Выдохнув, альфа продолжает читать. Полиция почти никогда не задерживала Ёнбока на долгое время, так как все заявления Кан Ильчан забирал. Расследование приостанавливалось, а некоторые сотрудники утверждают, что оно даже не начиналось. На следующий день омега возвращался, чтобы забрать заявления, оправдываясь тем, что перепутал и был не в себе. Юнги злобно усмехается и очень жалеет, что не размазал этого лживого ублюдка по стенке. И плевать ему на то, что это омега. Если бы была его воля, он пристрелил бы эту мразь на месте. Информация о родителях омеги практически отсутствовала. Отец умер ещё пять лет назад от алкогольной зависимости. Но вот папа жив, и, как удалось выяснить, не поддерживает общение с сыном. Проживает омега в деревне под городом Коян. Здесь также есть его адрес и номер телефона. Юнги быстро переписывает данные. Он не станет вызывать омегу Кан на разговор, чтобы предоставить всю найденную информацию, ведь не знает, на что тот способен, поэтому молча сохраняет для себя и решает раскрыть все карты на суде, предоставив доказательства, что возвращать ребёнка этому человеку не только категорически запрещено, но и опасно. Органы опеки это не местная полиция и они обратят внимание на столь важные скрытые фрагменты жизни омеги. Скорее всего, тот попытается показать себя любящем родителем с хорошей репутацией и супругом-абьюзером, но… Многочисленные заявления от соседей говорят лишь о том, что бывшая семья бедного мальчика является неблагополучной. Вернуть малыша в руки такого родителя суд не позволит, иначе потом во всём придётся разбираться прокуратуре, а этого допускать явно никто не захочет. Юнги уверен в этом. К тому же у него есть один должник из этой области… Преимущество на их стороне. Их маленького утёнка никто не заберёт. Завершив все дела и убрав папку в сейф, Юнги прощается с коллегами и едет домой, по пути останавливаясь у магазина. Покупает по списку всё, что прислал Чимин, и набирает разных вкусняшек для детей. Омеге же покупает большой букет синих, невероятно красивых роз. Настроение улучшается мгновенно, он летит на всех парах к семье, и ему не терпится рассказать всё Чимину и успокоить его. Юнги уверен, что любимый сейчас себе места не находит. Припарковавшись на стоянке у дома, он забирает пакеты с продуктами и поднимается в квартиру. Внутри так тихо, и он немного напрягается. Чимин с детьми куда то ушёл и даже не предупредил? Но он замечает их обувь и вещи, значит, все дома. Оставляет пакеты с продуктами на кухне, и идёт в комнату на поиски омеги. Заглянув в комнату детей он улыбается, видя как два карапуза спят «валетом» на большой кровати в окружении игрушек. Боясь разбудить, он тихо выходит, плотно закрывая дверь, и идёт в спальню. Чимин, укрытый пледом почти с головой, лежит на их кровати. Из-под пледа забавно выглядывают его босые ступни, и Юнги широко улыбается. Проходит в спальню, закрывая за собой дверь. Аккуратно кладёт букет на столик и быстро переодевается. — Любовь моя, — он присаживается перед кроватью на корточки и убирает плед от лица омеги, чтобы поцеловать в щёку. Тот сонно хмурится и открывает глаза. — Юнги? — У вас тихий час? — ласково улыбается. Чимин зевает, сладко потягиваясь, и садится. — Я немного устал, дети носились несколько часов, вымотались и уснули, ну… и я с ними, — усмехается он и трёт глаза. Юнги поднимает большой букет синих роз, и глаза омеги смешно округляются, на лице расползается улыбка, и он принимает подарок. — Вау… Это в честь чего? — глядит на альфу, принюхиваясь к цветам. — Мне не нужен повод. — Спасибо большое, — чуть сместив букет в сторону, он надувает губы и тянется к альфе, тот наклоняется и, нежно обхватив лицо омеги ладонями, целует в губы. — Я соскучился. — Я тоже, Юнги-я, — букет из рук омеги забирают и откладывают на кровать. Прижимают к себе за талию и снова целуют, придерживая одной рукой за голову, пальцами сжимая волосы у корней. Чимин поддаётся, обвивая шею альфы руками, и стонет ему в губы. — Ты что-нибудь узнал? — тихо шепчет он, прикрыв глаза и наклонив голову набок. Чимин наслаждается ласковыми прикосновениями его губ, словно это самые сладкие в мире поцелуи. Хотя это они и есть. Самые сладкие. Самые любимые. — Очень много всего, но давай позже, — Юнги роняет его на подушки и пробирается наглой рукой под футболку, оглаживая грудь и пальцем задевая сосок. — Юнги, нет, — Чимин сопротивляется, но его руки перехватывают и поднимают над головой, крепко держа ладонью, пока вторая рука альфы продолжает изучать его тело под одеждой. — Тебе не о чем волноваться сейчас. Верь мне. — Ты что-то нашёл на него, да? — Я же сказал — не сейчас. Ты сегодня и так много переживал, давай я тебя немного успокою, — опаляет жарким дыханием губы и спускается ниже, выцеловывая нежную шею. Чимин верит ему, потому расслабляется и позволяет успокоить себя. Если Юнги говорит, что всё под контролем и им не о чем переживать, значит, так и есть. — А дети? Дети спят? — задыхается от удовольствия, что ему дарят. — Угууууу, без задних ног, — усмехается Юнги и, избавив себя от ненужной одежды, помогает раздеться омеге. Скидывает его футболку на пол вместе со штанами. Живот покрывает невесомыми поцелуями — сладкими, заставляющими кожу покрыться мурашками. Лижет возле кромки боксеров и, хитро улыбаясь, смотрит, в глаза: — Пока эти спят, давай сделаем ещё одного, — Чимин тихо смеётся и кивает, тянет к нему руки, и Юнги, быстро сняв с него и себя нижнее бельё, ложится сверху, поднимая его правую ногу, чтобы удобнее устроиться и плавно толкнуться в расслабленный анус под общий несдержанный стон. — Мой нежный, — шепчет альфа, покрывая тело скулящего омеги поцелуями. Толкается быстро, глубоко, уверенно, чувствует, как кожу на его спине сильно стискивают и царапают, отчего он начинает порыкивать и ускоряться. — Наполни меня, Юнги, — стонет Чимин, раздвигая ноги ещё шире и схватившись за волосы альфы, смотрит ему в глаза, — вот так, да… Очень хорошо… Они тяжело дышат, прерываясь на стоны, прижимаются лбами друг к другу и целуются, словно потерявшись в этом моменте. — Ты родишь мне замечательных детей, Чимин, — шепчет, сбиваясь с ритма, и тихо рычит, когда слышит в ответ сорванные стоны и тихое «да». — У нас будет самая счастливая и большая семья, обещаю тебе, — Юнги одной рукой обнимает его за шею, прижимая к себе, а второй придерживает под коленом, раздвигая ноги омеги шире. Позволяет себе входить как можно глубже и на последнем толчке замирает, наполняя густой спермой, что начинает вытекать, пачкая бёдра Чимина и одеяло. Между их животами становится тепло, когда омега содрогается всем телом и, протяжно стоная, изливается следом.

♡

Утро начинается как обычно: с громких визгов и криков. Юнги от этого подло сбегает в ванную и торчит там, кажется, уже целую вечность, пока Чимин пытается успокоить возбуждённых ранним пробуждением детей. Чимни в последнее время просыпается рано из-за Уджина, но настроение это ему уже не портит, потому что мальчик привык. Чимин накрывает на стол. Сегодня он приготовил омлет с молоком и пожарил сосиски, а для Уджина сварил рисовую кашу, так как малыш больше ничего не ест и всегда просит одно и то же. Скорее всего, привычка, думает омега. В детдоме у них по утрам другого и не было. — Хён, скажи ему! — кричит Чимни, бегая за Уджини, и пытается отобрать у него свою футболку. Тот лишь хохочет и с визгами носится по квартире, крепко держа в руках чужую вещь. — Утёнок, — Чимин ловит его и поднимает на руки, — зачем забрал его футболку, а? — Мая! — выкрикивает и прячет руку с вещью за спину, но Чимни, что незаметно подкрался к ним, выдёргивает её и, показывая язык удивлённому ребенку, убегает в комнату одеваться. — Не-е-еть! Маа-яя, — кричит он и дрыгает ножками, норовя спуститься и убежать, но его не пускают. — Уджин-и, — ласково зовёт омега, и тот, надувшись как маленький шарик, смотрит на него исподлобья, — не будь букой, я куплю тебе такую же, хочешь? — Дя, — радостно объявляет малыш, смеясь, обнимает омегу крошечными ладошками за щёки и клюёт в уголок губ, — купиф! — Обещаю, — он сажает малыша за его стул и ставит кашу, тот сразу же берёт ложку и начинает есть. Чимни запрыгивает на диванчик и, пододвинув к себе свою порцию, присоединяется к трапезе. — Хён, сделай какао, — просит он. — И ме… кака деляй, — повторяет за своим хёном. — Ты повторюшка, — смеётся мальчишка и показывает язык с характерным звуком «пррр». Уджини весело взвизгивает и делает то же самое. Чимин широко улыбается, готовя напитки и слушая, как дети пытаются переплюнуть друг друга в игре «кто громче сделает пррр». — Успокаиваемся, — на кухню заходит Юнги. Он уже собранный, с чуть влажными волосами. Сначала целует омегу, а затем садится за стол. Дети всё ещё смеются, кривляясь друг другу. — Я кому сказал? — строго повторяет и они затихают. — Это всё он начал, — показывает пальцем на младшего и смотрит на отца. — Неть, ета он… — Уджин в долгу не остаётся. — Кушаем молча, — говорит Юнги и те, надув губы и явно обижаясь, опускают голову и продолжают есть, то и дело переглядываясь и тихонько хихикая. Чимин допивает свой сладкий чай и решает не завтракать. Аппетита сегодня нет. — Юнги-я, отвезёшь Чимни сам, ладно? Я что-то не очень хорошо чувствую себя сегодня, — он присаживается за стол и, взяв салфетку, вытирает испачканное в каше личико Уджини. — Всё нормально? — Юнги обеспокоенно рассматривает омегу и проверяет температуру ладонью. — Недомогание какое-то, — пожимает плечами Чимин. — Ты… — альфа откашливается и продолжает чуть тише, — проверься? — он улыбается и подмигивает. Внезапно Чимин чувствует, как внутри у него всё сжимается от волнения. Он всё ещё не может привыкнуть к тому, что они с Юнги прошли обследование и теперь готовятся стать родителями. Каждые три недели ему нужно проходить проверку. На его лице появляется широкая улыбка, и он кивает, стараясь не настраивать себя на положительный результат. Так омега не так сильно расстроится, если на тесте окажется всего одна полоска. Хотя… кому он врёт? Такой результат будет огорчать его с каждым разом лишь сильнее… — Чимни, бегом сюда, — зовёт отец, и мальчишка выбегает из комнаты. Хватает свой рюкзак и открывает дверь. — Хён, покеда, — он тянется к омеге и целует его в щёку, когда тот наклоняется, — пока, Уджин-и, — кричит мелкому, и тот бежит к нему в объятия. — Пака! — Созвонимся, — Чимин целует альфу в губы и закрывает за ними дверь, когда те выходят. — Ну, что, маленький, пойдём поиграем? — схватив убегающего и звонко смеющегося малыша на руки, Чимин кружит его и уносит в комнату, чтобы немного позаниматься с ним развивающими книжками, которые вчера ему доставили курьером. Время до обеда пролетает незаметно. Они учили диких животных, Чимин прочитал пару сказок, и даже удалось немного порисовать. Ближе к полудню он накормил малыша, и тот уснул прямо за стульчиком, пока Чимин мыл посуду. Уложив крошку в кровать, он немного посидел с ним и оставил отдыхать. Сам же он решил принять ванную, а после позвонить Юнги и наконец-то поговорить с ним о том, что всё ещё вызывает волнение. Успокоить встревоженное сердце, которое не утихает даже после слов альфы, Чимин не в силах. Поэтому он старается взять себя в руки и ждёт, когда Юнги наконец-то всё расскажет: что же ему удалось узнать? И действительно ли это поможет им победить в суде? Если не получится с первого раза, Чимин не сдастся и будет продолжать попытки добиться опеки. Он сделает всё возможное, чтобы Уджин остался с ними, даже если для этого придётся пойти на незаконные меры. Набрав ванну, он добавляет пены и распределяет её по всей поверхности рукой. Вдыхает приятный лавандовый аромат, зажигает пару свечей и ставит их на полочку возле раковины. Радио-няню ставит на стиральную машинку, хотя и не переживает, что мальчик проснётся так быстро. Обычно тот спит до прихода Чимни из сада, словно знает его расписание и подстраивается. Это очень умиляет омегу. То, как проходят их дни… Наполненные счастьем, семейным уютом. Жизнь Чимина разделилась на до и после… Причём основательно. Перевернулась с ног на голову. Резко накрыло с головой, словно лавиной, всем и сразу. Любимым мужчиной, двумя детьми и прекрасными друзьями. Кажется, буквально вчера он был разбит и унижен… Не имел ничего, даже самого себя терял в пучине одиночества, а сейчас он на вершине всего этого, топчет ногами все неудачи и свои страхи, ощущая себя по-настоящему счастливым. И даже такая проблема, как появление биологического родителя, не смогут заставить усомниться, что он идёт верной дорогой. Не смогут отнять у него то, что даровано ему самой жизнью: право быть родителем. Никогда и на за что. Я достоин этого! Не успев скинуть халат, он вздрагивает, когда в дверь настойчиво стучат. Перекрыв воду, он выбегает в прихожую и открывает дверь, и уже готов по голове настучать Юнги за то, что так громко стучит, но замирает, видя на пороге совершенно незнакомых людей в форме. Делает шаг назад, машинально пропуская их внутрь. — Пак Чимин? — Да, я, в чём дело? — хмурится омега, — вы кто? Молодая омега показывает ему своё удостоверение, и Чимин, подойдя поближе, вчитывается. — Мы из органов опеки. Кан Уджин должен быть по месту регистрации, то есть в детском доме. По какой причине вы вывезли ребёнка за его пределы, не уведомив об этом нас? Чимин сглатывает, делая шаг назад и плотнее запахивая халат. Смотрит во все глаза на пришедших и слегка теряется от тона омеги. — Кан Уджин был доставлен в больницу, на осмотр, владелица детдома оформила все документы, — стараясь держать себя в руках, спокойно отвечает. — Документ покажите, — требует госслужащая в ответ. Чимин разворачивается, уходит в комнату, и дрожащими руками судорожно перебирает все документы, лежащие в папке на столе, но не находит нужного. Либо из-за нарастающей тревоги не видит, либо его и, правда, здесь нет. Он берёт телефон и набирает Юнги. — Да, любимый? — слышится радостный голос альфы. — Юн… Юнги, где документы на Уджин-и? — Что случилось? Чимин-а? — К нам пришли из органов опеки, они требуют документы, Юнги. Я… я… — Чимин чувствует, как горло сдавливает от нехватки воздуха, и он упирается рукой в стол, стараясь восстановить дыхание. — Я сейчас приеду. Звонок прерывается и Чимин, быстро надев худи и штаны, выходит в коридор, замечая, что сотрудники рассматривают их кухню с прихожей. — Документы у моего молодого человека, он будет буквально через пару минут, — стараясь говорить ровно, Чимин проходит на кухню и достаёт чашки, — Могу предложить Вам чай? — Не стоит, — отказываются нежданные гости и, сложив руки на груди, придирчиво рассматривают обстановку и самого омегу, от чего Чимин впервые чувствует себя здесь неуверенно и неуютно. — Па-аапа Чи, — слышится детский голосок, а после топот босых ножек по паркету. Все сразу же оборачиваются, и Чимин спешит встретить мальчика. Берёт его на руки и прижимает к себе. — Ням-ням хотю, — просит он и улыбается, но, когда замечает незнакомых, испуганно поворачивается и жмётся к Чимину, обнимая за шею. — Что у мальчика с глазом? — подойдя ближе, интересуется омега и тянет к нему руку, но Чимин уворачивается, не разрешая дотронуться, а мальчик, тихо пискнув, утыкается в шею омеги. — Он слеп на один глаз. — Вы поэтому увезли его? — прищуриваясь, устраивает допрос. — Нет, мне сказали, что это у него с рождения. — Я жду документы, Пак Чимин, — нетерпеливо повторяет вторая омега и смотрит на наручные часы. — Подождите, пож… — но договорить не успевает. В квартиру вбегает запыхавшийся Юнги. Он замирает на пороге, хмуро рассматривая сотрудников из опеки, и прокашливается, протягивая руку. — Мин Юнги, — та пожимает в ответ. — Добрый день, мы из органов опеки, — показывает удостоверение. Нам нужен документ, подтверждающий разрешение на вывоз ребёнка из детдома. Юнги отдаёт нужный документ, и Чимин облегчённо выдыхает. Те внимательно читают, удовлетворённо кивают. — Это справка и чек об осмотре ребёнка, — показывает следующие. — Лечение назначили? — смотрит на альфу. — Да, — отвечает Чимин, — все необходимые лекарства в комнате. — Идёмте, посмотрим, — омега кивает и провожает их в комнату. Те всё рассматривают, сверяют с указаниями врача и, убедившись, что всё верно, снова возвращаются в коридор. — Нарушений нет, это очень радует, — с улыбкой говорит омега, и Чимин фыркает про себя. Оказывается, улыбаться умеет… — Мы можем оставить его до суда? — интересуется Чимин, подходя ближе и гладя мальчика по спине, пока тот, что-то тихо лопоча на своём маленьком языке, играет с лямочками на худи омеги. — К сожалению, нет, — строго отвечают, — мы знаем, что вы подаёте заявление на его усыновление, но по правилам до решения суда ребенок обязан быть в месте его прописки. То есть в детдоме. — Но разве мы не можем забрать его на это время, если владелица детдома даст разрешение? — Так как появился биологический родитель мальчика, мы не можем дать разрешение на данную просьбу. Суд даже ему не разрешит забрать ребёнка, пока не будут проведены проверки с обоих сторон. — Но суд будет через пару недель, если не раньше. — Я вас понимаю, господин Мин, но таковы правила. Вы должны понять, что если бы у нас не оказалось разрешения и справки от врача, вам могли предъявить обвинения в похищении мальчика. — Чего? — нервно усмехается Чимин, — какое ещё похищение?! Юнги выставляет руку и подходит к омеге, понимая, что обстановка накаляется, и ему необходимо самому поговорить с сотрудниками. — Чимин-а, не надо, — шепчет тихо и поворачивается к омегам, — что от нас сейчас требуется и какие дальнейшие действия? — Ребёнка мы возвращаем обратно, дожидаемся суда, и, если вы пройдёте все проверки, и суд даст разрешение на усыновление, начнём оформлять опеку. До этого момента ребёнок должен находиться по адресу постоянной прописки. Таков закон, господин Мин. — Нет, — мотает головой Чимин, кажется, теряя рассудок от услышанного, — я не верну его обратно, — он делает шаг назад, прижимая мальчишку к себе. Тот, словно чувствуя неладное, начинает хныкать. — Пак Чимин, в ваших же интересах соблюсти все правила. Чимин через влагу слёз смотрит на Юнги, альфа же лишь поджимает губы, виновато глядя в глаза любимого. Понимая серьёзность ситуации и учитывая информацию, которую он нашёл, Юнги обращается к представительнице опеки: — Какой процент того, что пока мы ждём суда, его не заберут?! — Никто никому не отдаст мальчика с места его законной прописки, пока не будет озвучено решение судьи. Это мы Вам гарантируем. — Чимин-и, любимый, давай. — Не подходи ко мне, — шипит сквозь сжатые зубы омега, отступая от альфы и одаривая его ледяным взглядом. — Собирайте вещи, пожалуйста, у нас мало времени, — просит омега. Юнги кивает и идёт в спальню собирать немногочисленные вещи, берёт это на себя, зная, что Чимин не справится с этим. Он и сам весь дрожит от осознания того, что происходит. Что их маленького мальчика забирают. И это разрывает ему сердце, но он должен держать себя в руках и постараться успокоить омегу, уверить его, что так будет лучше, что им нужно немного подождать, и они заберут Уджини себе навсегда, и больше никто его не отнимет. Чимин не может сдержать слёз, когда Юнги ставит в коридор небольшую сумку. Уджин, заметив это и чувствуя напряжение, тоже начинает плакать. — Утёнок, — дрожащим голосом говорит омега, — нам с тобой нужно расстаться ненадолго. — Неть, неть, — плач становится громче, Уджин вцепляется в худи омеги кулачками и кричит. — Послушай, послушай меня, мой маленький, — Чимин присаживается на колени и ставит мальчика на пол, держа за ручки, — совсем ненадолго, я тебе обещаю. Ты вернёшься к тётушке Ари, а потом я приеду за тобой. — Па-апа, хатю с табой, — мальчик начинает прыгать на месте, его накрывает истерикой. Чимин, не в силах выдержать это, обнимает его, расцеловывает маленькое заплаканное личико, пытаясь успокоить малыша. Юнги подаёт им одежду и кое-как одевает ребёнка, тот отталкивает альфу, машет ручками, попадая по лицу, и жмётся к Чимину, истошно крича. — Я приеду за тобой, — снова обещает Чимин и сам не верит в то, что говорит. Ведь он может не приехать. Зачем он врёт? Почему обманывает сейчас своего утёнка, тот же верит ему. Доверяет. Как он смеет сеять надежду в крошечное любящее сердечко, если не знает, что решит долбанный суд… — Пиетись? — постепенно успокаиваясь, спрашивает Уджин. — Да. Я приеду, я заберу тебя, и мы будем вместе жить, каждый день будем вместе, — Чимин зажмуривается и стискивает зубы, когда малюсенькие ладошки стирают его слёзы со щёк, — мой маленький. Я тебя люблю, очень сильно люблю, утёнок, — он прижимает его к себе и обнимает крепко-крепко. Вдыхает его запах, стараясь навсегда запомнить, потому что не знает, сможет ли ещё хоть раз увидеть его… Чимин не знает, сможет ли Уджин когда-нибудь простить его за это предательство… Он обещал не отдавать его и нарушил это слово. — Нам пора, — недовольно поторапливает омега и, подходя к ребёнку, берёт его за руку, Уджин возмущённо кричит, ударяя грубого взрослого по руке. — Нельзя же так! — недовольно бросает омеге Юнги и закрывает собой малыша. Он присаживается на корточки и улыбается, подзывая того к себе. — Мы с папой Чимин-и приедем за тобой, подожди нас, ладно? — в ответ ему лишь кивают, еле сдерживая новую истерику. Губки мальчишки дрожат, а брови заламываются, Юнги прижимает его к себе и целует в щёки, стирая маленькие капельки горьких слёз, — мы тебя очень любим, солнышко. Второй омега, уставший наблюдать эту картину берёт мальчика за руку, и тот нехотя идёт за ним, оглядываясь на Чимина. Снова начинает плакать, но в этот раз ему не дают подойти ближе, быстро выводят в подъезд и закрывают дверь. Они слышат громкий и истеричный крик, что сердце режет без ножа, но через минуту всё стихает. Уджина забрали. Забрали. Чимин встаёт, глядя на Юнги безжизненным взглядом, и, не говоря ни слова, идёт в спальню на нетвёрдых ногах. В груди у него горит, словно вырвали сердце, заменив его на раскалённые угли, и они прожигают его изнутри, лишая возможности дышать. Боль усиливается с каждым шагом, в голове будто набатом стучит: «Забрали… они его забрали», и Чимин прикладывает ладонь к груди, но не чувствует ничего, кроме пустоты. Тепло снова исчезло. — Милый… — Ты обещал! — в ярости кричит он и, повернувшись, с кулаками бросается на альфу. Бьёт его по груди и плечам, не в силах сдержать истерику. Юнги безропотно терпит удары, не пытаясь остановить поток злости и обиды, которые душат омегу изнутри. — Ты сказал, что он будет с нами! Ты сказал, чтобы я не волновался! Что ты наделал?! Как ты мог так нагло мне врать?! Ненавижу! Ненавижу! Как ты мог отдать его им? — оглушительно кричит он, стискивая ворот его рубашки. — Верни мне его! Верни! — Чимин, — Юнги хватает его за руки и прижимает к себе, — успокойся, прошу тебя. Дай, я всё расскажу. Он уже ненавидит себя за то, что не рассказал всего вчера. Чимин замирает, глядя в глаза «предателю» и твёрдым, словно сталь, голосом режет сердце Юнги. — Не смей трогать меня, — отталкивает грубо и уходит в комнату. Юнги тяжело вздыхает и потирает лицо ладонями. Он видит, как Чимин достаёт чемодан из шкафа и кидает в центр комнаты. Тело охватывает липким страхом и паникой от одной только мысли, что Чимин бросает его. Но Юнги не позволит уйти. — Чимин, ты что делаешь? — он закрывает дверцу шкафа возле лица омеги, не позволяя забрать свои вещи. — Я не намерен оставаться здесь, — снова кусается болезненными словами, — детей ты хочешь, да?! — злобно усмехается, — успокаивал меня своими сладкими словами, а я, как дурак, повёлся! С меня хватит! — он снова его отталкивает, но Юнги хватает за руки, останавливая. — Успокойся, я же прошу тебя! Дай, я всё объясню! — Я сказал, что не собираюсь слушать тебя, — Чимин встаёт и прёт напролом, достаёт свои вещи и кидает в чемодан, — наслушался уже. Какая же ты скотина, Мин, — на секунду остановившись и глядя на альфу, сухо произносит. От этого тона и взгляда Юнги вздрагивает, но не отвечает. Держит себя в руках из последних сил. Не может сорваться. Сам виноват, что не объяснил ничего… — Ты не выйдешь из квартиры, пока не послушаешь меня, — твёрдо проговаривает каждое слово. — Что ты сказал? — Чимин подходит к нему и тычет пальцем в грудь, — думаешь, можешь ездить мне по ушам?! Юнги перехватывает его руку и разворачивает спиной к себе, крепко обнимая за живот. Чимин отчаянно вырывается, но силы не равны. Он ругается и кричит, но Юнги держит крепко, не позволяя вырваться ни на секунду. — Послушай, — шепчет на ухо, — Уджина в любом случае пришлось бы вернуть на время рассмотрения дела. Никто бы не разрешил оставить его у нас… Чимин, это закон. Но его никто не заберёт… и суд будет на нашей стороне, потому что я добыл много информации по Кану, и когда мы предоставим все доказательства, что мальчику… — Замолчи! — Чимин вырывается и отталкивает его, — хватит! Зачем ты снова это делаешь?! — плачет он, больше не в силах сдерживаться. Он закрывает лицо руками и громко всхлипывает. Как же он устал… Как же ему всё это надоело… Кругом только ложь, ложь, ложь и ничего человеческого… ничего настоящего… ничего искреннего… — Что случилось?! Чимин-а, — слышится взволнованный голос Тэхёна, вбегающего в спальню в одежде и обуви, а следом появляется такой же обеспокоенный и испуганный Чонгук. Чимин стирает слёзы и поворачивается к друзьям. — Ничего, — прилетает сухой ответ. — Хён, в чем дело? Ты куда? — Тэхён подходит к нему и дотрагивается до руки, но Чимин не позволяет. — Не твоё дело, — грубость слетает сама по себе. — Юнги-хён? — омега поднимает взгляд на друга, замечая как глаза альфы подозрительно блестят, а руки подрагивают, — что случилось? — Что случилось?! — взрывается Чимин, — Уджина забрали! Вот что случилось! — Мы знаем, тётушка тоже уехала, мы, как только узнали, сразу прибежали к вам. Почему его забрали? — Потому что мы не имеем права держать его здесь по закону, — спокойно отвечает Юнги. — Я ничего не понимаю… — хмурится беременный. — До суда не имеют права, Тэхён, — говорит Чонгук, подходя ближе, — особенно, если есть биологический родитель. Если бы его не было, то можно было бы оформить временное опекунство, а так… увы. — Чимин-а, так Юнги же нашел информацию о Кане, ты читал? Омега лишь качает головой. Ему было некогда, в тот момент, когда альфа должен был рассказать всё и не допускать недопонимания, Юнги умасливал его сладкими словами и кажущейся сейчас неуместной лаской. — Какой мне толк от этого? — хмуро произносит и переводит взгляд на Юнги, — ты мне обещал, что Уджин-и будет с нами, где он, твою мать?! — снова повышает голос, — его забрали! Вырвали из моих рук и не факт, что твои доказательства сработают! Почему ты сейчас молчал? Почему не показал им?! — Потому что это нужно предоставлять в суде! — тоже не сдерживаясь, повышает голос. — Ребята, не ссорьтесь, — старается успокоить их Тэхён, — Чимин-а, ну, правда же… Юнги-хён нашёл информацию, и она поможет вам. Выслушай его. Уджина не отдали бы тебе пр… — А ты много знаешь? — злится он на друга и начинает смеяться. Так горько и отчаянно, что слёзы снова сами скатываются по щекам. — Умники нашлись! Все знают, как лучше! Да вы хоть на секунду задумывались, каково мне?! — он смотрит на притихших друзей, продолжая плакать. — Хоть раз?! Нихера не задумывались! — он поворачивается к альфе. — Все мои мечты сбываются у вас, и я смотрю на это и радуюсь искренне! Стараюсь вас понять, услышать и помочь, хотя ни черта не понимаю ни в воспитании детей, ни в беременности, ни в чём этом! И не факт, что когда-то смогу узнать. Но я, блядь, стараюсь, потому что вы мои близкие люди, потому что я, блядь, люблю вас, а что делаете вы? Нотации свои читаете и ни разу никто из вас даже не подумал о том, как мне тяжело было прощаться с моим мальчиком! — прикладывает руку к груди, сжимая худи, — с моим Уджин-и! Раз вы все знали, что так будет, почему позволили мне забрать его? Почему ты, — задыхаясь в слезах, тычет альфе в грудь, — собрал его вещи, и забрал из детдома! Зачем? Чтобы потом наслаждаться моей болью?! Вам нравится это, что ли? — Господи, Чимин-а... — испуганный Тэхён делает к нему шаг, но его отталкивают. Тот отшатывается, но его крепко держат руки Чонгука. — Не лезь! Ты ведь тоже знал! Почему не остановил? Неужели вам так наплевать на меня? — он отворачивается, горько плача и утыкаясь в ладони. Юнги опускает голову, нервно кусая губу и не зная, как вести себя, и что делать… Видеть любимого в таком состоянии сродни смерти. Невыносимо больно. Глаза жжёт от слёз, и Юнги хочется уничтожить себя за своё молчание. — Милый, — он осторожно подходит к омеге и разворачивает к себе, но тот отходит. Чимин, вытерев слёзы со щёк, поворачивается к друзьям. Они с сочувствием и виной смотрят на него, не в силах подобрать слова. И это неудивительно, ведь они действительно не знают, как утешить его в такой ситуации. Прочистив горло, он отодвигает чемодан к шкафу и выходит из комнаты. Юнги порывается последовать за ним, но Чонгук останавливает. — Не надо, хён… Ему нужно побыть одному. Он сейчас успокоится, и вы поговорите с ним. Он всё поймёт, вот увидишь. — Он меня не простит если мальчика не вернут. Твою мать! — Он с силой пинает разобранный чемодан, запускает пальцы в волосы, сжимая их у корней, и мечтает вырвать их, лишь бы избавиться от боли, что свербит в груди.