Пока без названия

***

- Да не будет никогда русский человек по закону жить! - Почему? - Да скучно ему, по закону. Закон мертв, в нем нет ничего личного, нет! А русский человек без личного отношения – пустоцвет. Не украсть, не подкараулить.

Пролог.

Что такое начало? Многие могут предположить, что началом является появление жизни на свет. Но люди слепы, ограничены, возможно, на столько слепы, что дальше рук не способны видеть, и я сейчас не про проблемы со зрением. Многие мне утверждают, что начало в нашей жизни бывает одно, но я смело заявлю, что вы слепы, ведь моим началом, является мое перерождение. Здесь и сейчас, в этой книге, в этом произведении, обзывайте, как хотите, я рождаюсь заново, и прокладываю новый путь в своей жизни, надеясь избавится лишь от одного страха и желания – окончить свою жизнь. В эту ночь, в это мгновение, в этот час, минуту, секунду.

Глава 1.

- Хорошая ночка... – сипло протянул мужчина, стоя напротив открытого окна. Бедрами он уперся в кухонную столешницу, наблюдая за темнотой ночного городка. В теплой и давно родной квартире, он, после тяжелого рабочего дня чувствовал себя умиротворенно. Сизый дым медленно тянулся из пепелища сигареты, расплываясь на фоне стареньких хрущёвок, где в окнах, уже давно не горит свет. Все спят. Только он не дремлет, вместе с ещё одной личностью, что словно притаилась за столом на кухне, лишь иногда тихо сёрпая чай из кружки, смотря либо так же в окно, либо переводя взгляд на мужчину, иногда улыбаясь от вида его умиротворенного лица. Изредка взгляд соскальзывал на тлеющий свёрток табака с фильтром. Сегодня утром она уже выкурила две таких, и под ночь ощущала, как начинает сосать под ложечкой, от желания вновь закурить, и как не хватает блаженного никотина в организме. - Хочешь? – тряхнув с конца сигареты пепел, ровно в банку, он перевел взгляд на девушку, придержав на лице слабую улыбку. - Нет, пап, ты что, - тут же мотнула головой она, поднимая взор на отца и притягивая к себе руки, в надежде удержать тепло. – Я же не курю, ты чего, - та тихо хихикнула, и от натянутых уголков губ, заулыбались и зеленые глаза. - А почему сигареты пропадают из пачки? – вдруг спросил он. По спине табуном пробежались мурашки, и девушка вжала голову в плечи, опуская взгляд. Ей больше всего хотелось скрыть именно этот факт от отца - она курит. Не дав сказать и слово в оправдание, мужчина потушил окурок сигареты, следом кинув в банку, другой рукой отодвигая стул и присаживаясь справа от любимого чада. Неспеша осмотрев её, он только вздыхает. - Я не хотела, чтобы ты знал, пап, - протянула она, теперь пытаясь на столе оттереть несуществующую грязь. Даже глаза было стыдно поднять, посмотреть на его расстроенное лицо, увидеть то, чего ты всеми силами стараешься избежать – разочарование. Именно во взгляде отца она боялась увидеть его неоправданные ожидания. Разочаровать единственного, по-настоящему ценного человека в её жизни было сравнимо с открытой раной, которая не затягивается, как бы ты не старался её зашить, заклеить, спрятать. Страх буквально обвил девушку, заставляя голову гудеть, конечности неметь, а руки потеть. Над ней, тяжелым бременем, как над душой стояло олицетворение разочарования отца, которое было совсем близко. Ей казалось, мир сейчас рухнет под ногами только по щелчку. Со стороны мужчины послышался вздох, и он, не с первой попытки, конечно, выпутал одну из рук дочери, что упала в свои же мысли, зажимая ту, меж своих ладоней. - Тэри, если ты правда куришь, а не берешь для своих друзей или для чего они тебе там, - махнул свободной рукой тот, смотря дочери уже в испуганные глаза. – Просто скажи, и я пойму. Ты же знаешь меня я… Уже взволнованный отец, не успев договорить, был перебит дочерью: - Да, я курю пап, - она подтвердила это кивком. – И сигареты тоже я ворую. Прости, я не хотела тебя расстраивать этим. Слова словно эхом отразились у неё в голове. «Да, я курю пап». Голова забилась мыслями ещё больше. Зачем она рассказала? Для чего? Кто её за язык тянул? Он нахмурился, будто это совсем не те слова, которые он хотел услышать именно от лица дочери, что вновь устремила взгляд в стол. Тревогу на лице девушки было сложно не заметить. Страх, что отражали почти стеклянные глаза, тоже обо всем говорили. Орест давно знаком с этим взглядом. Многолетний опыт с такими людьми не даст этого забыть. - Меньше от этого я тебя любить не стану, воробушек, -он вырвал дочь из пучины раздумий, поднимаясь и рукой растрёпывая ей волосы. – Пошли на улицу, покурим. Тэри подняла на него немного недоверчивый взгляд, но увидев, что отец как никогда серьезен в своих словах, поднялась из-за стола, проходя немного впереди него до прихожей и за пару движений накидывая куртку папы, поправляя и смотря на него. Старый, излюбленный бомбер отца цвета хаки, купленный ещё когда-то во время службы, был такой же любимой вещью и у его дочери. - Что? – заметив непонятную улыбку на его лице, она сама невольно заулыбалась. Тэри прекрасно знала, что и отец любит эту куртку. - А мне по-твоему, что надеть? - Мою куртку? - со смехом предложила та. - Хитрая ты слишком, воробушек. И раз выбора особо не оставалось, он просто накинул на себя куртенку полегче, для дочери ему было не жалко даже любимую вещь совсем. Для неё ему в принципе ничего не жалко. Орест, хватая бумажник и немного выпихивая дочь из квартиры, намереваясь так, пошутить над ней, вышел следом, а услышав одобрительный смех, довольно хмыкнул, спускаясь бок о бок с ней по лестнице, до выхода из подъезда. Путь они держали до ближайшего круглосуточного ларька, где отец, без нареканий и лишних ссор, купил дочери собственную пачку сигарет. Он прекрасно понимал её, почему она курит, с какой целью, если та была, и даже предполагал, почему она начала и из-за кого, поэтому и не ругался. Он всё понимал, и за это, во взгляде любимой дочери, читал только благодарность, когда вручал пачку и зажигалку. Решив не прерывать их приятную молчаливую атмосферу, они вышли из ларька, и старший, облокотившись спиной о ближайшую стенку, стал наблюдать. Тэри, встав напротив отца, с неподдельным интересом осмотрела пачку, читая название. - Ма... Мальборо? – она вскинула бровь, подняв глаза на отца, смотря как он кивает. – Они дорогие? - Стоят своих денег. Давай, они не шибко крепкие. Перед тем как начать курить, девушка осмотрела упаковку. Под светом тусклого фонаря при ларьке, пачка переливалась под пленкой серебряным светом. На обороте была картинка с эмбрионом, и знакомая надпись: Курение убивает. Со вздохом вскрыв пачку, будто она совсем этому не рада, она достала сигарету, тоже осматривая, поднимая взгляд на отца. На его глазах задержался выжидающий взор. Зажав фильтр между губами и начав старательно прокручивать барабан с кремнем на зажигалке, пытаясь зажать одновременно и кнопку, у неё наконец получается заставить ту загореться. Поднеся пламя к концу сигареты, табак неспеша задымился и она, раскурив сигу, выдохнула сизый дым, посмотрев вновь на отца. - Ну как? - Ну... нормально? Она будто была неуверенна в своих словах, но услышав смех отца, тоже заулыбалась. - Хороший ответ, - тот помотал головой, складывая руки на груди и смотря, как дочь курит. По телу прошлось чувство дежавю. – Как бы это не звучало, но курение тебе идёт. Редко кому это подходит. - А мама... Тоже курила? - Да. И мне в ней это безумно нравилось. Орест отвернулся, смотря в темноту улиц, пока перед глазами стелился дым от сигареты Тэри. Как отцу, ему было грустно, что дочь курит, но было радостно, что она не стала долго скрываться и пытаться это как-то скрыть с помощью изощрённых методов, вроде одеколонов, жвачек и перетиранием листьев между рук. Он сам когда-то так пытался замять следы, но чем больше тянул, тем больше потом и получил. Докурив сигарету и избавившись от бычка, попутно спрятав пачку в карман, она подошла ближе к отцу, слабо его бодая головой в плечо, отодвигая от стены. Но не успев сделать и больше, её, взяв за макушку, оттолкнули, от чего девушка покачнулась в сторону, посмеявшись и отпрыгивая от отца, смотря на него уже с улыбкой. - Пойдём, рассвет начнется скоро, а кое-кто ещё не спит. - Ну па-а-ап... - Не папкай, воробушек, пошли, - взяв ту за руку, Остер усмехнулся, глядя как дочь волочится за ним.