Ложка и погода

Прошла пора былого разлада, страшного конфликта, который породил леденящую душу пропасть между двумя противоположностями. Их душевный разговор, должно быть, тогда расколол даже небеса, как и толстую стену между сердцами. Двое названных братьев снова могли идти через трудности рука об руку, прикрывать друг друга от невзгод спина к спине. И вроде как, этого должно быть более чем достаточно, разве нет? Альберих желал о большем, его чувства давным давно не имеют семейной почвы. Опирались они не на привязанность или благодарность, совсем нет. Именно они и заставляли мужчину каждый раз обивать порог Доли Ангелов, пускать неуместные шутки и выплевывать странные слова в присутствии красноволосого. И они же и сподвигли на тот разговор в дождливую погоду. Тогда словно сама стихия смыла все маски с рыцаря и их отношения смогли шагнуть вперёд. А точнее вернуться на исходную, заставить мир отмереть, вернуться с щемящей паузы и наконец начать вращаться. Но требовать подобного романтического отношения было бы грешной наглостью. Хах! Как иронично. Альберих и без того был грешником. Рыцарь полюбил дождь. Именно в день плачущих небес его оставил родной отец у винокурни и их нити жизни с аловолосым сплелись между собой, в такую же погоду произошло признание в собственном происхождении и страшная бойня, после которой потребовалось 4 года, чтобы в такой же мрачный день Рагнавиндр принял Кэйю. Альберих должен был бояться дождливых дней, из-за чего чувствует себя неправильно, когда радуется пасмурной погоде и на одной из Мондштатских крыш, вздернув голову к небу, словно ждал благословения в виде падающих капель. Кэйа чувствовал себя так, словно изменял сам себе, ведь в детстве так боялся и плакал, считая, что из-за своего проклятия навлекает беду на новый дом и дорогую обретенную семью. Но не мог рыцарь не думать о своей любви и благодарности, когда тучи вновь сгущались. Словно в один из таких дождливых дней мужчина мечтал получить взаимность. Кэйа не просил её, но никто не запрещал надеяться. Словно это должно было произойти само по себе.. Активного ухаживания капитан себе не позволял. Но! Душевные метания Альбериха не давали ему опустить руки, раз уж до брата всё таки удалось достучаться и помириться, то, наверное, когда-нибудь Дилюк сам сделает ему навстречу шаг. А пока рыцарь будет намекать. Спрашивать как дела и самочувствие, приносить закуски на работу, заходить к тому в таверну не для того чтобы выпить, а чтобы помочь тому закрыть её вовремя и проконтролировать поведение гостей, поддерживать в трудную минуту даже тогда, когда Люк спрячет все тревоги. В общем, делает всё то, что сделал бы и просто брат, но подразумевая под этим совсем иное. И ждать, любуясь непогодой, что тот услышит этот тихий душевный зов со стороны его брата. Пусть Дилюк не поймёт, а может быть просто притворится что не замечает, зато Альберих теперь может мечтать, у него есть для этого почва. А в случае, если братские отношения просто станут крепче от подобного, то Альберих всё равно ни в чем не проиграет. Быть рядом достаточно. Главное, чтобы тот, чьи слова и действия заставляли сердце трепетать, был счастлив, пусть и не в объятиях рыцаря. Кэйя не сломается, ведь с ним всегда будет его брат и те самые дождливые дни. Странно, но спустя время Альберих понял, что позволяет себе помечтать только тогда, когда небеса роняют слëзы. Словно среди этой стихии мечник прячет свои собственные. А оттого, сам замечая в себе такую наклонность, сам стал ждать с нетерпением ту самую погоду, которая позволит ему немного эгоизма. Дождь ломал его на куски, разбивал мыслями о том, что же хорошего или плохого может принести, но потом, нагоняя одиночество, тоску и вспышки памяти, словно собирал по кусочкам вновь. В силу вступившей в игру осени, любимая стихия посещала Мондштадт всё чаще, из-за чего Альберих пребывал в прекрасном для себя настроении, но в очень уж странном для всех остальных. И кто, если не Рагнавиндр в данных между ними отношениях, не заметит это первым. Для Кэйи всё выглядело так, словно он в приподнятом расположении духа, даже каком-то романтичном и игривом, но у Дилюка щимило сердце, когда он видел тот самый взгляд, который устремляет рыцарь в небо, протягивая руку, дабы поймать капельку дождя. От крио мечника веяло одиночеством и тоской.. И Люк не совсем понимал, но почему-то было ощущение, что Альберих тоскует не по прошлому, а по тому, чего никогда в его жизни не было, витал в облаках. Его душа пела серенады тому, чего не существовало. Как Рагнавиндр это понял? Очень просто. Когда они сидят дома, возле камина, окутанные настольгическим, у Альбериха не бывает такого взора. Взора разбитого человека, окрыленного мнимой надеждой. Когда Кэйа делится переживаниями или планами на будущее, никогда не выглядит так, словно вот вот разобьётся. Один раз, рыцарь даже уронил небрежное: –" Мне теперь нравится дождь. У тебя нет в такую погоду чувства, словно настоящего не существует? Всё кажется выдумкой." - и это на долгое время застряло в сознании Рагнавиндра. От чего бежит его брат? К чему приведёт его такая тяга к неосознанной меланхолии? Альберих ведь, черт возьми, всегда боялся дождя. Он никогда не прекращал выглядеть плачущим ребенком в такие дни, но сейчас взрослая его оболочка как будто смирилась с участью. Как жертва, которая ждёт своего убийства. И Дилюк, столь же томимый романтическими чувствами к такому же непредсказуемому, как небосвод рыцарю, наконец решил, что хочет стереть эту тоску и фальшивое чувство удовлетворенности с лица Кэйи, внутренне осознав, что скорее всего всё у них взаимно и они снова идиоты, которые топчутся на месте. Зато вдвоём. Зато вместе. Во время признания определённо точно, не должно быть, блять, этого дождя. Дилюк не хочет чтобы снова самые значимые события в их жизни выпадали на эту чёртову погодку. В дождь их жизнь переворачивалась с ног на голову. Сколько ещё рыцарь будет мокнуть под дождём, взглядом прося очередного поворота? Сегодняшний день не был похож на предыдущие. Погода просто чудесная. Словно бабье лето решило догнать их прямо у финиша. И Дилюк с самого утра, приняв к сведению знак свыше в виде голубых небес, начал приготовления. Аделинда готовила чудный обед на сегодня, у Кэйи выходной и он нежился в постели у себя, а Дилюк сегодня сменил рубашку на какую-то более праздничную. Да, романтики хоть отбавляй.. Но букет цветов в вазе на обеденном столике, красивые столовые приборы, которые обычно доставались по праздникам или для гостей и нервничающий владелец винокурни всё таки должны были намекнуть, что все идёт куда-то в особенное русло. И сонный Альберих, только что умывшийся, чётко дал понять, что заметил такие перемены. — Братишка, что-то случилось? Сегодня какой-то повод? - немного нервничая, что вдруг забыл о чём-то важном, выдал Кэйа, на что красноволосый нервно сглотнул и мотнул головой. — Нет.. Точнее да.. Хотя знаешь. Есть конечно кое-что, но я.. - и вот оно. Дилюк совсем не умел выражать свои чувства, этого он не учёл, когда планировал! Всё пройдёт не как в романтических книгах, от этого бросило в жар и окунуло в ужас. И дрожащими руками, словно теряясь в пространстве, Рагнавиндр вдруг берёт в руки обе ложки со стола и окунает в посуду Альбериха, после чего забирает одну из ложечек и сосредоточенно смотрит в глаз Кэйи. А тот, нелепо усмехнувшись, сначала ничего не понимал, но затем полное неверие отразилось на лице рыцаря, щеки окрасились в яркий оттенок смущения, а сердце забилось так, что его было слышно. — Ты.. - резкое осознание ударило Кэйю по голове и он подскочил, выбегая на улицу и впервые после их перемирия, умоляя "Вот бы не было дождя.. Молю, только не дождь" За эти мгновения он тут же пропитался ненавистью к этому явлению, оно ему больше не нужно, если будет означать лишь фальшь и одиночество. Небесная горечь не заменит ему настоящего, никогда не должна была даже пытаться, а он так близко подпустил её к себе. Этот чертов самообман. Какая тихая надежда, о каком принятии одиночества Кэйа когда-то думал? Бред! Бред да и только!! И высматривая хотя бы тучку, он воскликнул: — Черт побери, ни облачка! - и влетая обратно, словно где-то опаздывает, зачерпнул блюдо ложкой, тут же отведав его, да так торопливо, едва не подавившись. Дальнейшие несколько минут мужчины смотрели друг другу в глаза в полной тишине. Словно осознавали. А после раздался яркий смех. Если подытожить, Дилюк смешно и неумело признался в любви из-за того, что в горле пересохло и слова встали поперёк. А Кэйа воспринял это как единственный шанс и торопился так, словно кто-то умрёт, если он не метнëтся кабанчиком, момент будет упущен, так ещё и пока бежал, успел проклясть всё на свете и помолиться всем, до кого только мог докричаться. — И что это сейчас было? - одновременно, словно в унисон, выдали мужчины прямиком из глубин своей души. К чёрту дождь. Он в их истории больше не нужен.