Юный защитник справедливости

      Дима плакал достаточно редко. Позиция дедушки под названием «и смысл плакать просто так?» распространялась не на него одного, но Дима невольно вполне честно ее перенял. Ведь смысл плакать просто так? Да и слезами горю не поможешь. Позиция со стороны материнских родственников была похожей. «Плакать, будто мать похоронил» не полагалось никому, вне зависимости от пола.       Актерское дело Дима всегда считал чем-то примитивным, вроде балаганного представления. Поэтому, когда однажды Николя вдруг заговорил о том, что трудиться актером нелегко, Дима с жаром сказал:       — Да любой дурак может быть актером! Правильно, ума нет — иди в клоуны.       — А ты попробуй мне, изобрази… — Николя задумался. — Убитого горем родственника, у которого похоронили сразу пятерых детей.       Аргумент «сам попробуй» всегда железно отвергался Севастьяном. Ведь, как любил говорить отец, не нужно быть великим плотником, чтобы понять, насколько криво сколочена табуретка, или хорошим поваром, чтобы догадаться, что мясо дубовее подметки. Однако именно в эту секунду Дима вдруг сказал:       — Да пожалуйста!       Дима отошел к окну, пару минут посмотрел туда, а потом разрыдался.       — Ой, да вы сиротинушки! — мальчик вытирал то ли реальные, то ли воображаемые слезы. — На старости лет сирыми остались! Без деточек! Да кому вы нужны-то будете теперь! По миру, голубки́, полетите, кусок хлеба просить, Христа ради!       — Да сирот они в приюте возьмут, которые будут кланяться в ноги мамке с тятькой за то, что забрали их оттуда и дали шанс на жизнь, — кто-то не выдержал, глядя на Диму, и вытер уже настоящие слезы.       Дима в момент преобразился и сказал:       — Ну вот, я же говорю! Любой дурак, любой идиот, любой дундук может быть клоуном! Здорово я тебя обул?       — Да, талантище… — согласился Николя.