Божий агнец

- Откуда он тут взялся?! - сквозь темноту сознания услышал мужчина. - Не знаем, я просто прогуливался и нашел его. - ответил другой, более молодой голос. - Несите в храм, нечего его тут оставлять. - Но брат Курапика, ты уверен? - Да воздастся нам за доброту нашу! ** ** Человек пришел в себя, лежа на немного жёсткой, больничной кровати. О том, что она медицинская, говорила ее белезна и окружение, кое было достаточно скудным и раскиданым по прозрачным, стеклянным ящикам. - Вы уже проснулись? - в комнату робко вошел юноша, одетый в свободную рубаху, облегающие штаны и длиную, обвязанную ремнями юбку. И самое главное, двумя парами белоснежных, пернатых крыльев за спиной. Одними большими сверху и чуть поменьше, но не менее величествеными снизу. - Как вы себя чувствуете? - Удовлетворительно, только голова побаливает. Брюнет заметил, что из-за дверного проема, на него посматривает еще несколько пар любопытных глаз, но заметив, что их присутсвие было обнаружено, быстро и смущено скрылись за дверью, но точно не ушли. - А ну, пошли вон! - шикнул на них вошедший. - Простите моих братьев, они редко видят кого-то из вне. - Любопытство свойствено детям, я не сержусь. Могу я спросить ваше имя? - Я настоятель храма, можете обращаться ко мне, брат Курапика. - немного поклонился блондин. - А к вам, как нам обращается? И тут мужчина призадумался, отводя взгляд в сторону. Что не скрылось от крылатого. - Вас что-то беспокоит? - Можете принять меня за лжеца, но я абсолютно не помню ничего из прошлой жизни. - Вы потеряли память? - наклонил голову в бок юноша. Мужчина прикоснулся к своему лбу, растирая на нем кожу, будто пытаясь простимулировать свои мозговые импульсы. - Это большая трагедия, не помнить своего прошлого. - Где же вы соизволили отыскать меня? - Подле стен храма. Неизвестный встал с кровати и выпрямился, демонстрируя свой внушительный, по сравнению с настоятелем, рост. В кармане его брюк, что-то зашуршало, и тот поспешил вытащить, причину шума, коей оказалась уже изрядно помятая бумажка. Мужчина ее быстро прочитал, и вскинув брови произнес. - Так вот, как меня зовут. - неизвестный передал письмо Курапике, и его лицо после прочтения почти засияло. - Ах, это многое объясняет. Прошу прощения что сразу ничего не понял. - парень сложил листок в двое и отдал ее брюнету. - Похоже, что подъём в горы был настолько утомительным, что вы отдали все свои силы, чтобы сюда попасть. Да и воздух здесь иной. - Все возможно, брат Курапика. - Раз вы пришли в себя, не хотите прогуляться? Отец Куроро? ** ** - Мы давно ждали, когда к нам придет кто-то с подножья, что-бы причитать молитвы. - спокойным, даже можно сказать возвышенным голосом говорил блондин, с его губ не сходила мягкая улыбка. - Но мы не ожидали, что вы окажитесь так молоды. - Вы правы, я очень рано познал счастье в богослужении, за это меня и наградили, не столько статусно, сколько духовно. - Надеюсь, вы сможете на своем примере показать нашим послушникам, как это важно. - Вы говорили, что давно ждали кого-то. Вы не были уверены, кто именно придет? - продолжая свой путь по каменным плитам говорил брюнет. - Да. Писем или вестей, мы не отправляли. Мы верим, что праповедника к нам направит святой дух. И как видите, не напрасно верили. Люцифер блажено улыбнулся, давая понять, что крайне польщен этими словами. - Сделаю все, что в моих силах, чтобы направить детей Божьих по правильному пути. Можешь не беспокоиться. - Ваши слова меня прям успокоили. - к двум мужчинам подбежал один из служителей, его дыхание было прерывистым, а крылья трепыхались от волнения. - Брат Курапика... - все таки отдышавшись начал случайный гонец. - Брат Гон... опять за свое! Куроро краем глаза увидел, как Курута медленно прикрыл глаза, закусывая нижнюю губу, нижние, маленькие крылышки затрепыхались - он раздражен - говорил весь его вид. Такой вывод сделал мужчина, когда и без того бледное лицо, стало еще бледнее. - Брат Гон? - развеял всю неловкость своим вопросом Священик, хотя, кажеться эта атмосфера стала еще гуще. - Наш Чтец... - не открывая глаз ответил тихо блондин. Сдедав пару успокаивающих вдохов-выдохов, тот расправил крылья и взмыл в небо. - Но по правилам, на территории храма нельзя летать... - тихо произнес парень, почесывая затылок. И кому ему надо доложить о таком нарушении? Но перевел взгляд на Священника, покраснел. Похоже, он выставил Настоятеля не в лучшем свете, тем более перед таким важным гостем. - Брат мой, отведи меня к тому месту. - ласково попросил тот, проигнорировав тихое правило. ** ** На крыше одной из самых высоких башен стоял парень, который с решительностью смотрел в небо, сжимая кулаки. На земле уже собрались его братья, которые пытались отговорить его от сумашедшей затеи, кто-то начал молиться, а другие спрашивали, не позвал ли кто Курута. Последний приземлился в самую толпу, напугав своей аурой всех послушников. - Брат Гон! - крикнул он парню. - Не делай глупостей и слезай! - Нет! Я долечу до Бога! - крикнул вниз брюнет, с зелеными прядками в волосах. - И передам ему новости о нас! Не волнуйся, брат Курапика, я вернусь к вечерней молитве! - Я не бьюсь, что ты не вернешься, я как раз таки боюсь, что ты спустишься... Только очень быстро и головой вниз. - произнес блондин, потирая переносицу. И это именно в тот день, когда к ним наведалось такое важное лицо. Чудесно, по другому не скажешь. - Кто нибудь поднялся за ним? - мученически спросил он у толпы. - Да. - Если Бог не захочет, то ты к нему не попадёшь! - Я его уговорю! Он спуститься к нам! Вот увидишь! Но долго их разговор не продлился. Парень оттолкнулся от крыши, расправляя крылья. Однако, те махали не в попад, и парень полетел... но вниз, под взволнованные взгляды и возгласы толпы. Но черная тень промелькнула над их головами, забирая с собой Чтеца. Куроро приземлился на каменные перила, придерживая не состоявшегося посланика Божьего за талию. - Очень интресный способ, встретится с Отцом нашим. - их взгляды пересеклись, на лице мужчины растянулась нежная улыбка, на лице Гона появился еле заметный румянец. В этих серых глазах, казалось, можно утонуть - может, это и есть прямой путь к Богу? Уж больно очи Люцифера казались бездонными. - Святой Отец! Ох, я буду молить Бога каждый день за ваше здоровье! - к ним подбежал Курапика, который взволнованно начал осматривать обоих. Он притянул парня к груди и крепко обнял. - Спасибо, что спасли его. Чтец повернул голову, глядя на молодого мужчину. Это и есть тот Священник, о котором без передыху говорили его братья? Он и вправду, красив и молод. - Брат Гон... - беспокойный голос блондина сменился на угрожающе-строгий, и парень понял, что попал. Теперь, вечность ему полировать колокола... Прощай молодость и беззаботные дни, а вместе с ними и здоровые колени. Тут уж виноватые глаза не помогут. Но от публичной казни, его спас Люцифер, сдержано, но очень заметно засмеявшись. - Брат Курапика, у тебя очень преданные Создателю послушники. - Прошу прощения, Святой Отец. - продолжая обнимать Чтеца ответил блондин. - Многое было на моей практике, но еще никогда, и никто так не рвался к Богу. - Думаю и способ вас удивил своей оригинальностью. - Щеки Гона покраснели от стыда, и он поспешил их спрятать в груди Курута. Последний, вздохнул, это же Гон, что с него взять? - Ладно, думаю, ты сам понял, что идея была не очень. - Тот кивнул. - но от наказания, тебя это не спасает. Звон колокола, напоминающий о дневной службе зазвенел, заставляя всех разойтись, от места, где чуть не произошла встреча с Всевышним, но при других обстоятельствах. ** ** - А я говорил, что идея не очень. - сидя на перилах говорил брат Киллуа, глядя на своего друга, который подвязав юбку на бедрах, натирал ступени мелом. - Теперь еще и начищать заставили. Бегающие туда сюда послушники, аккуратно перелетали через ступени, что-бы не испортить немалый труд Фрикса. - Ничего-ничего, я обязательно взлечу и увижусь с Богом. - откинув стертый кусочек ответил брюнет, вытирая пот со лба, оставляя на лице белые следы, и беря новый, более крупный. Беловолосый, только закатил глаза, понимая, что если его другу пришла в голову какая нибудь мысль, то его уже не остановить, даже если это будет план самоубицы или россказни полоумного грешника. - Три-три по-лучше, может мозги на место встанут. ** ** Куроро смотрел через каменную раму на наказаного, не переставая по непонятной причине улыбаться. После службы, они с братом Курапикой удалились в кабинет последнего, что-бы обсудить расписание Священика. - Святой Отец? - позвал его блондин, когда заметил, что брюнет летает в облоках. - Брат Курапика, как ты поставил такого человека как Брата Гона на должность Чтеца? - не с укором, а скорее с любопытством спросил мужчина. - У него очень громкий и звонкий голос, на вечерней службе вы услышите его. Может он и кажеться вам хулиганом, но он знает всю библию и Священые писания на изусть. - Курута поднялся и тоже подошёл к раме. - Мне очень нравиться голос, во время его чтения. Слушаешь и душа наполняется светом. - И как он сюда попал? - Как и все послушники. - пожал плечами блондин, возвращаясь на своё место. - Кто-то просто приводит сыновей к нашим воротам и умоляет взять их на учение, бывает, беременные женщины приходят и рожают тут. Боже, упокой их души. - сложил в молитве руки голубоглазый. Люцифер понял, что не от хорошей жизни, девушки приходили сюда и отдавали детей, скорей всего, они даже и не спустились с этой горы, оставив свои тела где-то на ней, а души ходить в поиска Праведного пути. - А кого то, как брата Гона, просто оставляли у ворот. Исключением, которое я никогда не видел, стал брат Киллуа. - брюнет переключил свое внимание на беловолосого мальчика. - Он сам пришёл и просился в ученики. Четырёх летний мальчик, весь в крови, умоляет забрать его. - Ты сделал благое дело, не отказав ему. - Спасибо. - Да вознесуться дела твои тебе по заслугам. ** ** Запах ладана обволакивал всех присутствующих, а свет свечей дарил покой и тепло. Звон колоколов отбивался от каменных стен, и наполнял небольшой храм для молитв своим божесвеным звуком, отдаваясь в ушах послушников почти голосом Господа, который мягко шептал молитвы и убаюкивал урогана в душах и головах подростающих, молодых людей. На небольшой пьедестал вышел Гон, так же склонив и накрыв голову белой тканью, с золотыми узорами. Он открыл книгу и начал читать. Моли́твами святы́х оте́ц на́ших, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, поми́луй нас. Ами́нь. - Аминь! Сла́ва Тебе́, Бо́же наш, сла́ва Тебе́! Царю́ Небе́сный, Уте́шителю, Ду́ше и́стины, И́же везде́ сый и вся исполня́яй, Сокро́вище благи́х и жи́зни Пода́телю, прииди́, и всели́ся в ны, и очи́сти ны от вся́кия скве́рны, и спаси́, Бла́же, ду́ши на́ша. Святы́й Бо́же, Святы́й Кре́пкий, Святы́й Безсме́ртный, поми́луй нас. Сла́ва Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, и ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь. - Аминь! Пресвята́я Тро́ице, поми́луй нас; Го́споди, очи́сти грехи́ на́ша; Влады́ко, прости́ беззако́ния на́ша; Святы́й, посети́ и исцели́ не́мощи на́ша, и́мене Твоего́ ра́ди. Го́споди, поми́луй. Сла́ва Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, и ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь. - Аминь! О́тче наш, И́же еси́ на небесе́х! Да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́; да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на небеси́, и на земли́. Хлеб наш насу́щный да́ждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго. Яко Твое́ есть ца́рство, и си́ла, и сла́ва, Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха, ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь. - Аминь! Го́споди, поми́луй. Сла́ва Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, и ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь. - Аминь! Прииди́те, поклони́мся Царе́ви на́шему, Бо́гу. Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Христу́, Царе́ви на́шему, Бо́гу. Прииди́те, поклони́мся и припаде́м Самому́ Христу́, Царе́ви и Бо́гу на́шему. Псало́м 90 Живы́й в по́мощи Вы́шняго, в кро́ве Бо́га Небе́снаго водвори́тся. Рече́т Го́сподеви: Засту́пник мой еси́ и Прибе́жище мое́, Бог мой, и упова́ю на Него́. Я́ко Той изба́вит тя от се́ти ло́вчи и от словесе́ мяте́жна, плещма́ Свои́ма осени́т тя, и под криле́ Его́ наде́ешися: ору́жием обы́дет тя и́стина Его́. Не убои́шися от стра́ха нощна́го, от стрелы́ летя́щия во дни, от ве́щи во тме преходя́щия, от сря́ща и бе́са полу́деннаго. Паде́т от страны́ твоея́ ты́сяща, и тма одесну́ю тебе́, к тебе́ же не прибли́жится, оба́че очи́ма твои́ма смо́триши, и воздая́ние гре́шников у́зриши. Я́ко Ты, Го́споди, упова́ние мое́, Вы́шняго положи́л еси́ прибе́жище твое́. Не прии́дет к тебе́ зло и ра́на не прибли́жится телеси́ твоему́, я́ко А́нгелом Свои́м запове́сть о тебе́, сохрани́ти тя во всех путе́х твои́х. На рука́х во́змут тя, да не когда́ преткне́ши о ка́мень но́гу твою́, на а́спида и васили́ска насту́пиши, и попере́ши льва и зми́я. Я́ко на Мя упова́ и изба́влю и́, покры́ю и́, я́ко позна́ и́мя Мое́. Воззове́т ко Мне и услы́шу eго́, с ним есмь в ско́рби, изму́ eго́ и просла́влю eго́, долгото́ю дний испо́лню eго́ и явлю́ eму́ спасе́ние Мое́. Сла́ва Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, и ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь. - Аминь! Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа, сла́ва Тебе́, Бо́же. И́же в шесты́й день же и час на Кресте́ Пригвожде́й в раи́ дерзнове́нный Ада́мов грех, и согреше́ний на́ших рукописа́ние раздери́, Христе́ Бо́же, и спаси́ нас. Все поклонились. Внуши́, Бо́же, моли́тву мою́ и не пре́зри моле́ния моего́. И́же в шесты́й день же и час на Кресте́ Пригвожде́й в раи́ дерзнове́нный Ада́мов грех, и согреше́ний на́ших рукописа́ние раздери́, Христе́ Бо́же, и спаси́ нас. Еще поклон. Аз к Бо́гу воззва́х, и Госпо́дь услы́ша мя. И́же в шесты́й день же и час на Кресте́ Пригвожде́й в раи́ дерзнове́нный Ада́мов грех, и согреше́ний на́ших рукописа́ние раздери́, Христе́ Бо́же, и спаси́ нас. Поклон. Сла́ва Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху. Тропа́рь Во вторник, Крестителя и Предтечи Иоанна Тропарь, глас 2: Память праведнаго с похвалами,/ тебе же довлеет свидетельство Господне, Предтече:/ показал бо ся еси воистину и пророков честнейший,/ яко и в струях крестити сподобился еси Проповеданнаго./ Темже за истину пострадав радуяся,/ благовестил еси и сущим во аде Бога, явльшагося плотию,/ вземлющаго грех мира// и подающаго нам велию милость. Тропарь Рождества Христова, глас 4 Рождество́ Твое́, Христе́ Бо́же наш,/ возсия́ ми́рови свет ра́зума,/ в нем бо звезда́м служа́щии,/ звездо́ю уча́хуся,/ Тебе кла́нятися Со́лнцу Пра́вды,/ и Тебе́ ве́дети с высоты́ Восто́ка: // Го́споди, сла́ва Тебе́. Ещё тропари И ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь. - Аминь! Богородичен: Я́ко не и́мамы дерзнове́ния за премно́гия грехи́ на́ша, Ты И́же от Тебе́ Ро́ждшагося моли́, Богоро́дице Де́во! Мно́го бо мо́жет моле́ние Ма́тернее ко благосе́рдию Влады́ки. Не пре́зри гре́шных мольбы́, Всечи́стая, я́ко ми́лостив есть и спасти́ моги́й, И́же и страда́ти о нас изво́ливый. Чтение дня День за днем. Дневник православного священника на 7 января. Ско́ро да предваря́т ны щедро́ты Твоя́, Го́споди, я́ко обнища́хом зело́. Помози́ нам, Бо́же Спа́се наш: сла́вы ра́ди и́мене Твоего́, Го́споди, изба́ви нас и очи́сти грехи́ на́ша, и́мене ра́ди Твоего́. Го́споди, поми́луй. Сла́ва Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, и ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь. - Аминь! Честне́йшую херуви́м и сла́внейшую без сравне́ния серафи́м, без истле́ния Бо́га Сло́ва ро́ждшую, су́щую Богоро́дицу, Тя велича́ем. Бо́же, уще́дри ны и благослови́ ны, просвети́ лице́ Твое́ на ны и поми́луй ны. Ами́нь. - Аминь! Моли́тва св. Васи́лия Вели́кого Бо́же и Го́споди сил и всея́ тва́ри Соде́телю, И́же за милосе́рдие безприкла́дныя ми́лости Твоея́, Единоро́днаго Сы́на Твоего́, Го́спода на́шего Иису́са Христа́, низпосла́вый на спасе́ние ро́да на́шего, и Честны́м Его́ Кресто́м рукописа́ние грех на́ших растерза́вый, и победи́вый тем нача́ла и вла́сти тьмы. Сам, Влады́ко Человеколю́бче, приими́ и нас, гре́шных, благода́рственныя сия́ и моле́бныя моли́твы и изба́ви нас от вся́каго всегуби́тельнаго и мра́чнаго прегреше́ния и всех, озло́бити нас и́щущих, ви́димых и неви́димых враг. Пригвозди́ стра́ху Твоему́ пло́ти на́ша и не уклони́ серде́ц на́ших в словеса́ или́ помышле́ния лука́вствия, но любо́вию Твое́ю уязви́ ду́ши на́ша; да, к Тебе́ всегда́ взира́юще и е́же от Тебе́ све́том наставля́еми, Тебе́, Непристу́пнаго и Присносу́щнаго зря́ще Све́та, непреста́нное Тебе́ испове́дание и благодаре́ние возсыла́ем, Безнача́льному Отцу́ со Единоро́дным Твои́м Сы́ном и Всесвяты́м, и Благи́м, и Животворя́щим Твои́м Ду́хом, ны́не, и при́сно, и во ве́ки веко́в, Аминь! - Аминь! Чтец ушел с пьедестала, уступая место Святому Отцу, и возвращаясь в ряды своих собратьев. Настало время Куроро говорить, и его голос с молитвами очаровал всех послушников. Такой звонкий, но в тоже время спокойный и ласковый, будто сам Боженька им читает, при этом поглаживая по волосам в успокоительной манере. От его чтения, душа переполнялась божественым теплом и чудом, как будто в горячую ванну окунули. У одного из послушников изо рта вышел стон, но все проигнорировали это. Лицо Фрикса так же тронул ремянец, как и его собратьев, он воспользовался тем, что на нем был платок и поднял взгляд на гостя. И их взгляды пересеклись. Гон сначало побледнел, ведь его голова должна быть опущена, а потом покраснел, от такого внимания. Его божественый покой был прерван, и мальчик не зная куда себя девать от неведаного ранее смущения, снова опустил голову, только уже не в молитве, а в желании разорвать зрительный контакт. Но он продолжал чувствовать, как по его фигуре водят взглядом, а на голову опустилась теплая, сильная рука, мягко поглаживая. Но брюнет мотнул головой, чем прогнал это навождение, но привлёк внимание близ стоящих братев, и вновь ушел в молитву. ** ** - Ой, простите, я думал уже все спят... - открыв дверь немного испуганно ответил Гон. В Амвоне все еще находился Куроро, который что-то увлечено читал над иконами и свечей. - Ничего, я уже почти закончил. - мужчина увидел в руке Чтеца деревянное ведро, из коая выглядывала тряпка. - Это вторая часть наказания. - смущено высунул язык брюнет. - Я тебе не помешаю? - Это я хотел спросить, не помешаю ли я вам. - Конечно нет, авам открыт для тех, кто хочет исповедаться и искупить свою вину, даже через физический труд. - обратно отвернувшись ответил Священник. - А, хорошо. - шепотом проговорил Фрикс и прошёл в дальний угол, что-бы начать очищать пол оттуда. Но несмотря на то, что Люцифер сейчас сидел с закрытыми глазами, и спиной к парню, тот чувствовал, что за ним следят. Но сослал все на иконы и Создателя. Свет свечей отбивался от толстых стен и падал на участки влажного, отполированого пола. Кроме звука чистки щетки, и гула ветра, ничего не было слышно, и это сильно давило на вечно активного и шумного Чтеца, который привык говорить в слух с самим собой или обращаясь непосредственно к Богу. Постоянно косясь в сторону мужчины, Гон мысленно пытался представить, не сильно ли он помешает, если будет тихонько напевать строки, которые они выучили в хоре. Все таки, отрывать человека от молитвы, тоже не самое хорошее дело, за которое может прийти наказание, в виде легкого, но все же недуга или испорченых, от природных явлений вещей. Или если он просто потренируеться в чтении с самим собой, это будет считаться прерыванием или отвлеканием? Он же все таки Священые письмена зачитывает. Но, неловкую и даже немного вопросительную тишину развеял сам Куроро. - Ты очень хорошо читаешь молитвы. - не изменяя позы, и даже глаз не открывая, произнёс он. - Было очень приятно тебя слушать. - А... Спасибо. Мне часто это говорят. А почему в такой час вы тут? - Да так, почувствовал тяжесть на душе и решил помолиться за все свои грехи. Что-бы снять с плечь груз вины. - Вы грешны?! - удивлено спросил парень. Это все равно, что сказать, что библиотекарь шумит и рвет книжки, - Все мы повинных в каких-то делах. Но я бы не назвал, это грехом. Грех не признавать своей вины. - Я неверное, самый главный грешник здесь. - продолжил свое занятие Фрикс. Колени уже начали ныть, так что не плохо было бы закончить уборку. Да и свечи не вечные. - Почему ты так считаешь? - Ну... - он почесал затылок, пытаясь собрать все мысли в одну кучу. - Я очень часто доставляю всем проблем, и учение даеться мне тяжело. А еще... - послушник остановился, с грустью глядя на свое мутное отражение. Люцифер открыл один глаз и повернул на парня голову, глядя ему в спину. - Да нет, это все злые языки. - махнул он крылом и продолжил тереть пол. - Если тебя что-то тревожит, скажи это сейчас, пока мы в Амвоне. - Нет, пускай слова тех кто так говорит, сыграют с ними злую шутку. - Нельзя желать зла своим собратьям. - без укора сказал Священик, как обычно это делал Курапика. Кто ненавидит брата своего, тот находится во тьме, и во тьме ходит, и не знает, куда идет, потому что тьма ослепила ему глаза Напомнил ему мужчина. - Ну вот, я еще более грешен, чем говорят. - грустно ответил брюнет, и его дух окончательно спал. Куда смысл торопиться, если он все равно предрешен на вечное отмывание храма, за свои плохие дела и мысли. - Не говори так о себе. - Люцифер полнялся с колен и жестом поманил юношу к себе. - Я прощу тебе грехи, от лица Отца нашего. Тот послушно бросил щетку и подошел к Священику, сажаясь перед ним на колени. Отец Небесный! Я прихожу к Тебе в молитве, осознавая всю свою греховность. Боже, во имя Сына Твоего Иисуса Христа прости все мои грехи и очисти меня от всякой неправды. Я не хочу жить по-прежнему. Я верю, что Иисус Христос умер на Кресте за мои грехи и воскрес на третий день для моего оправдания. Господь, прошу Тебя, войди в мое сердце, освяти меня, будь моим Пастырем и руководи всей моей жизнью. Благодарю Тебя за то, что Ты слышишь мою молитву и принимаешь меня таким, какой я есть. Я прямо сейчас верой принимаю Твое прощение и спасение моей души для жизни вечной. Во имя Отца, Сына и Святого Духа. Аминь! Гон закончил читать молитву и задрал голову в верху, по лбу потекла холодная, святая вода, и того же места, коснулись три пальца, олицетворяя Святую Троицу. - Я прощаю тебя во имя Отца, Сына и Святого Духа. Живи без тьмы перед глазами и греха на душе. - голос Люцифера будто снял собой тот груз вины, что осел на плечи юноши, и вот вот, начал бы тянуть его вниз. - Аминь! - Аминь! - Спасибо, Святой Отец! - подорвался с места брюнет, его глаза начали святиться, от переполняющего его счастья и духовности. - Теперь, я чувствую себя лучше. - Больше не думай, будто твои грехи тяжелы. Отцу нашему было бы беспокойно знать, если бы одного из его сына терзали сомнения. Мысли о грехах, тянут нас вниз. - Да, больше не буду ** ** - Поцелуй, это когда два человека соприкасаются губами, что-бы передать свои чувства. Часто, это делают возлюбленные, чтобы показать, как они ценят вас. - Это как поклониться? - поднял руку один ученик. - Очень близко, но поклонами, мы указываем больше уважение. А поцелуем, чувства. - А если я поцелую друга? - вскочил Гон, резко повернув голову на мирно сидящего до этого Киллуа. - Глупый совсем? - шёпотом спросил пепельноволосый, а затем чуть громче. - Целуют тех, кого любят. - Я люблю тебя! - с поражающей увереностью воскликнул мальчик и кинулся к Золдику, который быстро потерял равновесие, и они оба рухнули на каменный пол. Смех наполнил помещение, а вместе с ним и возмущеные крики голубоглазого. Фрикс просто щекотал его своим дыханием и носом. - Отцепись! - все таки нашёл в себе силы на толчок Киллуа. - Ой, фу... - Ты зря кривишься, брат Киллуа. - невозмутимо произнёс Куроро, напоминая о своем существовании. - Дружеские поцелуи, тоже есть. - Не, не, не, только не со мной. - тот отпрыгнул от друга. - Какой ты вредный! - надулся Гон. ** ** Люцифер прогуливался по прекрасному саду. Дело шло к вечеру, и скоро будет вечерняя молитва. То тут то там, бегали послушники, но завидев мужчину останавливались и кланялись, и Куроро делал это в ответ, желая им и их душам покоя. Но его внимание привлекло две знакомых шевелюры, и тот направился в их сторону. Курапика держал Гона за руку, пока второй стоял на невысоком бардюре. - Давай. - морально подтолкнул его блондин, и Фрикс, оттолкнувшись от каменого "трамплина", подпрыгнул, распуская крылья, но те лишь пару раз дернулись и опустили владельца на землю. - Ничего страшного, все получиться. - успокаивающе улыбнулся Курута, поглаживая чтеца по волосам. - Добрый вечер. - поклонился Люцифер. - И вам Святой отец. - поклонился в ответ настоятель. - Решили прогуляться перед службой? - Прекрасная погода простимулировала мое настроение. А вы чем занимаетесь? - У брата Гона, начали расти крылья, и я понемногу учу его летать. - Могу ли я понаблюдать за этим? - Конечно. Куроро стоял не далеко от пары, глядя на четные попытки мальчика на полет. Крылья, были словно атрофированы и просто отказывались работать, что по лицу чтеца было крайне огорчающе. - Это так тяжело? - Кому как. Мне полёты давались легко. - Брат Курапика! - к троице подбежал один из послушников. - Нам требуется твое присутсвие! Дело срочное. Курута перевел взгляд с юнца на Гона, пытаясь внутри себя решить, кому же его помощь больше нужна. - Брат Курапика. - Люцифер положил руку на плече настоятеля. - Иди и помоги детям нашим разобраться с их проблемами, а я просмотрю за тренировками брата Гона. - Благодарю Святой отец. - и оба крылатых убежали. - Ну что ж, давай начнем. - обратился к Фриксу брюнет. Но спустя несколько неудачных попыток, Куроро пришла в голову мысль. - Брат мой, давай возьмем высоту побольше. - А это не опасно? - Я буду рядом. Гон взабрался на каменные перила, держа Отца за руку. Но и они ожидаемого результата не дали, Гон просто падал в руки мужчины. И тут Куроро что-то заподозрил, когда крылья послушника слабо трепыхнулись. - Брат Гон... Ты же и не пытаешься сейчас лететь, правда? Щеки мальчика стыдливо покраснели. - Просто... - он начал мять свои пальцы. - Мне нравится так прыгать... - и отвел взгляд в сторону. - Это... Весело... Люцифера поразило такое откровеное ребячество, но в то же время и умилило. Как мало этим детям надо для счастья - Как успехи? - вернулся Курапика и Гон побледнел. - Не слишком ли высоко вы взабрались? - глядя на перила спросил блондин. - Я держу все под контролем. - ответил Отец. - Так спокойней. И как успехи? - вновь повтрил он вопрос. - Похоже, брат Гон слишком молод, чтобы летать. - Никаких успехов? - удивился голубоглазый. - К сожалению. Я наверное, не самый лучший учитель. Поэтому оставлю вас. - сказал Куроро и направился обратно в храм. Напоследок обернувшись и подмигнул Фриксу. - Ничего страшного, у тебя все получиться. - успокаивающе улыбнулся Курута, одной рукой гладя парня по волосам, а второй по крыльям. А Гон был рад, что Священик не расказал настоятелю о его баловстве. ** ** Брюнет прогуливался под луной по саду, уж больно местные виды были прекрасны. Это был один из плюсов, жить так высоко. Однако минусы все же перевешивали, но о них, священник, пытался не думать. Он подошёл к краю и достал из кармана бумажный самолетик и запустил в небо, где лавируя между ветрами, оно ушло вниз. По возвращению назад, сопровождающим ветром, который будто выгонял мужчину с улицы обратно в комнату, брюнет послышал хруст, и шелест листьев. Подняв голову, мужчина увидел одного из послушников, сидящего на дереве и поедая яблоки. Не трудно было догадаться, кто же из юношей нарушил соный час всего храма. Парень заметил случайного свидетеля и замер, наивно надеясь, что его примут за одну из местных птиц или вообще, за ночную галюцинацию, после резкого прерывания сна. - Брат Гон? - но его надежды разбились о хорошее зрение Люцифера. - Почему ты не в постели? Но рот брюнета был заполнен хорошим куском яблока, который он с болью проглотил целиком. Он вытер рот рукавом. - Просто... - послушник неловко тер ступни друг о друга, он не решался посмотреть в глаза их гостя. - Ужин был очень лёгким... И я не мог заснуть от голода... - уши покраснели от стыда. Престать перед Святым Отцом в таком виде, еще и занимаясь чревоугодием, позор и отработки до конца дней. - Почему ты не обратился к брату Курапике? - мужчина еле сдерживался, что-бы от души не засмеяться от этой нелепой ситуации. - Не хочу беспокоить его. Да и грех это... - переминая в ладонях яблоко, говорил Фрикс. - Думаю, он больше будет беспокоиться, если твои силы уйдут из-за недоедания. Тебе легче солгать, нежели сказать о своей проблеме? - Гон ничего не ответил, просто не смог. И Куроро прекрасно его понимал. Лёгкость от совершенного греха, перебивает собой здравый смысл. Мальчику легче нарушить Божьи заповеди, нежели нарушить чей-то покой. Чтец выдохнул, наклонился, поднимая одно яблоко и укусил его, мысленно поражаясь тому, как послушник с таким удовольствием ест не созревший, кислый фрукт. Но видимо, оно для него будет с ровне деликатесу. - Что вы делаете?! - взволнованно воскликнул кареглазый. - Вы же тоже теперь грешны! - Теперь... - тяжело сдержать лицо, из-за ужасного, не спелого вкуса. - Мы разделим этот грех на двоих. - Но как же, вы же... - Моя обязаность, брать ответсвенность за всех своих детей, даже если это значит согрешить перед Всевышним. - Вы и вправду Святой Отец... - Нет, я просто очень люблю своих послушников. - Мужчина выставил руки вперёд, намекая, чтоб юноша прыгнул ему в руки. Брюнет так и сделал, ловко спрыгнув тому в руки, положив руки Священику на плечи. Но Куроро как будто не собирался выпускать из рук Чтеца, продолжая смотреть в его яркие, карие глаза. - Святой Отец... - неуверно спросил Фрикс, уже начиная чувствовать неловкость в воздухе. И кое что еще... Что-то напряжённое, но приятное. - Называй меня Отец Куроро. Все таки, вся моя личность не крутиться вокруг одного статуса и звания. - Отец Куроро, у вас такие сильные руки. - перевел неловкую паузу Гон. - Приходилось бывать в разных храмах, и там меня учили боевым искусствам. - Ого, здорово! - Да. Один из учителей стал моим очень близким другом... - в миг серые глаза погрустнели и Люцифер выпустил Чтеца из рук, аккуратно ставя на землю. - Даже представить не могу, насколько велико их волнение за меня. - Вы что-то вспомнили из своей прежней жизни? - Самую малость. Лишь очертания их лиц... - Отец Куроро... - Гон взял мужчину за лицо, поднимая его лицо. - Если верите, то Бог обязательно пересечет ваши пути. - и улыбнулся. Священик положил свои руки поверх тёплых ладоней, глядя на самую прекрасную в его жизни улыбку, которая могла без особых усилий заменить соблй солнце. От нее на душе стало тепло и светло. Мужчина приблизился к парню и коснулся его лба, своим, перевязанным белыми бинтами. - Спасибо, брат Гон. - прошептал он в губы крылатого, сжимая чужие ладони, чувствуя их запах и тепло, что отделено отдавали тонкими нотками яблок. - Иди с постель. - Хорошо. - Гон убрал руки и поспешил скрыться пока случайный послушник их в окне не увидел. Ласковый огонек в глазах мужчины потух, освобождая место холодному и расчетливому суждению. Он поднял с земли яблоко, которое ел Фрикс и надкусил его, ощущая всю его сладость, по сравнению с другими кислыми. - Сладко... ** ** - Поцелуй, это когда два человека соприкасаются губами, что-бы передать свои чувства. Часто, это делают возлюбленные, что показать, как они ценят вас. - Это как поклониться? - поднял руку один ученик. - Очень близко, но поклонами, мы указываем больше уважение. А поцелуем, чувства. - А если я поцелую друга? - вскочил Гон, резко повернув голову на мирно сидящего до этого Киллуа. - Глупый совсем? - шёпотом спросил пепельноволосый, а затем чуть громче. - Целуют тех, кого любят. - Я люблю тебя! - с поражающей увереностью воскликнул мальчик и кинулся к Золдику, который быстро потерял равновесие, и они оба рухнули на каменный пол. Смех наполнил помещение, а вместе с ним и возмущеные крики голубоглазого. Фрикс просто щекотал его своим дыханием и носом. - Отцепись! - все таки нашёл в себе силы на толчок Киллуа. - Ой, фу... - Ты зря кривишься, брат Киллуа. - невозмутимо произнёс Куроро, напоминая о своем существовании. - Дружеские поцелуи, тоже есть. - Не, не, не, только не со мной. - тот отпрыгнул от друга. ** ** - Как можно передать свои чувства, через прикосновения? - полируя стол специальным маслом, спросил Гон. - Через прикосновения, мы передаем свое тепло, запах и дрожь, и это дает другому человеку понять, с какими целями мы это делаем. - перебирая бумаги, ответил Люцифер. - То есть, если я сделаю так. - Фрикс коснулся пальцем плеча мужчины. - То вы поймете, что я к вам чувсвую. Куроро отложил бумаги, на его лице растянулась улыбка. Он сложил руки в замок, кладя на них подбородок. - Этого слишком мало, что-бы что-то понять. - Еще и тема с поцелуями. Я понимаю, что когда мы целуем иконы, то отдаем уважение Богу, но зачем целовать посторонних? - Когда мы достаточно сильно узнаем человека, то он становиться нам таким же родным, как и Господь. Есть ли тут тот, кого бы ты мог назвать родным? Чтец призадумался. - Киллуа! Курапика! О! И вы еще! - счастливо ответил юноша. Почему счастливо? Ведь у него есть родные ему люди, а это уже достаточно для счастья - Я очень рад, что ты считаешь меня своим родным человеком. - Но Киллуа я целовал и ему не понравилось... - Такое бывает, не всем приятны такие прикосновения. - вновь принялся за проверку писаний мужчина, но при этом продолжая наблюдать за Чтецом краем глаза. - А вам? - Что? - Люцифер поднял взгляд. - А вам нравиться, такие прикосновения? Боюнет отложил перо. - Нравяться. Но думаю, брату Киллуа не понравилось то, что ты не умеешь правильно целоваться. - А?! - удивлено воскрикнул юноша. - Целоваться тоже надо уметь?! - Конечно. Это настоящее искуство. - Куроро поднялся с места. Обошел стол и облокотился об него. - Во время моих странствий, я видел много стран, где поцелуи важная часть культуры. Счастье в глазах послушника, было не описать словами. Он бросил тряпку в сторону, подбегая к брюнету. - Расскажите. Пожалуйста. Мужчина усмехнулся, он протянул руку и убрал пару локонов с зеленым отливом за ухо мальчика. - Так интересно? - Очень. Я всегда мечтал путешествовать. - Ну слушай. - приобняв Фрикса за талию, Куроро поменял их местами, прислоняя юношу к столу, сокращая при этом растояние между телами. - Очень важно, видеть своего партнёра. - он аккуратно провел фалангами пальцев под веком юнца, и спускаясь ниже. - еще важен тактильный контакт... прикосновения. - обвел контур губ, ощущая их мягкость и сухость. И опустил руку на бедро. - Что-бы между вами, было как можно меньше лишнего пространства. - старший прижал Гона вплотную к столу, вынуждая его сесть на него. - Отец Куроро... - прошептал мальчик. - Тебе срашно? - так же тихо спросил Люцифер. - Нет... Взволнован. - Так и должно быть. И последнее... - он легонько запустил руку в волосы Фрикса, вызывая у того еле заметное мурчание. - Сам поцелуй. - уже в самые губы сказал брюнет и накрыл их своими. Гон дрогнул и положил свою руку на плече Священика, но не что-бы оттолкнуть. Их дыхание смешалось, щекоча нежную кожу рядом с губами. Мужчина положил свою руку поверх его, приближая к себе за затылок еще ближе, проникая языком внутрь, кратко оглаживая чужой язык. Гон еще никогда не чувствовал себя так. Это щекочущее нутро чувство страха и волнения. Оно вызывало дрожь во всем теле, а имено внищу живота и сердце. И это было прекрасно... И вот, их поцелуй был разорван. Гон прерывисто дыша, смотрел вниз, пытаясь унять свое смущение и стыд. - Неплохо получилось, брат Гон... - Н-но, Святой Отец, я...я - Фрикс не мог собраться с мыслями и словами. - Я хотел... Чтобы вы мне рассказали о вашем путешествии... Священик впал в оцепенение, все еще держа руки на плече юнца. Но потом громко и звонко засмеялся, осознавая весь спектр абсурда. - Прости, брат Гон. Я тебя не так понял. Надеюсь, что я был тебе не настолько противен. - Э... Ну... Это было смущающе... - Это не грех. - Что? - Любить, это не грех. ** ** Время шло, формируя собой сначало недели, потом и месяц. Но уследить за поток времени, Курапике было довольно таки тяжело. В храме начало накапливаться слишком много дел из-за суматохи, которую вызвал их новый Священник. Послушники все чаще начинали откладывать свои обязанности на уроках, и все больше слушали о бывших путешествиях мужчины, к которому похоже начинала возвращаться память. И Курапика бы радовался, что брюнет идет на поправку, но все таки, что-то ему не давало покоя. Гон. А точнее его взаимоотношения с Люцифером. Только слепой т глухой в храме не заметил, что эти двое намного ближе, чем кто-то другой, и внимание Чтецу проявляется особое. Сам Курута не знает, ему лишь доходили общие слухи, в которых рассказывалось, что на уроках, Куроро всегда выбирает из десятка послушников для демонстрации чего либо, имено Фрикса. Ну выбирает и выбирает, у всех должны быть свои любимчики. Но не у Святого Отца. Они должны быть равны перед Богом, и всем должно доставаться равномерное количество внимания. Но блондин сам для себя тряхнул головой, оправдывая мужчину тем, что тот все таки человек, и какие-то отголоски пробивающиеся сквозь пелену веры, простительны. Да и он лично видел, с какой любовью Куроро смотрит на послушников, когда те занимаються уборкой территории. И с каким трепетом помогает им в полетах, очень часто стразуя их снизу. Но что-то в глубине сознания шептало ему, что что-то здесь не так. И спустя время, это начало вырастать в настоящее древо, которое понемного начало давать плоды сомнения. Сначало, к нему ночью пришел брат Киллуа, и вид его был явно серьёзным. В принцыпе, этот юноша всегда имел игривый настрой, но и так же часто голову на плечах и способность в мгновение ока становиться серьёзным. Вот и тогда, он не отличался им. Пепельноволосый быстро рассказал ему о своих переживаниях, по поводу своего лучшего друга и нового Священика. И рассказаное, заставило сильно задуматься. По словам Киллуа, Гон все свое свободное время проводит вместе с Куроро, и совсем забил на своего друга, и ладно было все списать на обычную ревность, но тут было нечто большее. Например, что в купальни, они тоже теперь ходят вместе, хотя раньше, они это делали с Золдиком. И возвращается Чтец, "до тошноты счастливым" как выразился сам крылатый, при этом активно переводя разговор о том, что они там вдвоём делали, на обсуждение вечерней молитвы, или на то, что в тот день было на завтрак. И какие-то странные пятна на теле Фрикса. Сначало, он думал, что это болезнь какая-то, но как оказалось, болезнь эта называлась "Куроро Люцифер". Но и это было свалено Гоном, на то, что это они так играют. А вот Киллуа было далеко не до игр. Особенно, когда она застукал парочку, за чем то очень страным, но до боли знакомым. Гон стоял на носках, прикрывая их с Люцифером лица крыльями, которые трепыхали, судя по всему от волнения. И как только он убрал их, то сразу прикрыл лицо руками, пока мужчина гладил его по волосам и загадочно улыбался. В глазах вспыхнула картина, как так ненавистные ему мать и отец, занимались таким же, но при этом не прячась за углами, куда никто не заходит. В ту ночь, блондин не смог сомкнуть глаз, после того как Киллуа ушел спать. Сердце было не на месте. Но не будет же лучший друг, наговаривать на Святого Отца из-за банальной ревности? Золдик точно не такой. Пакостливый, да. Но если дело коснётся Фрикса, то тот становиться максимально серьёзным. Но может ли Священик позволять себе такое, мало того, что на территории храма, так еще и с послушником? Может пепельноволосый все же ошибся? Ревность затуманила ему глаза? Как же это тяжело...   Но один случай, развеял пеоену сомнений, когда Курапика лично заметил то, о чем говорил Золдик. Но это были уже не невинные, что-бы там они не делали, действия. Гон стоял прислонившись спиной к Люциферу, при этом тяжело дыша, а его лицо было покрыто румянцем, пока руки Священика блуждали под свободной рубахой, иногда ввбираясь наружу, что-бы погладить место между крыльями. А Курута ли не знать, насколько это чувствительное место? От этой картины, даже сам блондин покраснел, и не понятно, толи от стыда, толи от гнева. Но парочку он быстро спровадил, нарочито громко спускаясь по лестнице. И что ему делать? Как поступить? Он впервые с таким сталкиваеться и как себя вести не знает. Но то, что этот Священик не сулит ничего хорошего, был точно уверен. И эти письма... Каждый вечер, мужчина отправляет куда-то бумажные самолётики, в той же компании с Гоном. Случайно выловленные послушники, рассказывают романтичную истрию, о желании Куроро поймать встречный ветер и отнести письма своим родным и близким. Но пока, Бог молчит и не дает ответов на его мольбы. И Курапике стало интересно, что же там в этих "письмах Надежды"? Да, он поступает плохо. Да, это богохульник. Да, это с точки зрения морали и этики не красиво, читать чужие письма. Но он зочет убедиться, что мужчина не приведёт его послушников к неприятностями. Поэтому, один из самолётиков, был перехвачен в воздухе под мраком ночи. "Друзья мои, если это письмо дойдёт до вас, то прошу, найдите меня и востоновите мою память о минувших днях. И прошу не беспокоиться обо мне, я в безопасности. Сыт, одет и душевно чист. Спасибо местным послушникам, которые каждый день радуют меня своими улыбками и детской наивностью. Глядя на них, я потихоньку начинаю вспоминать о наших делах и приключениях, не теряю надежды и каждый день молюсь Господу Богу о том, что-бы мы снова встретились и продолжили нашу духовный дорогу на пути к истинному просветлению. Но хочу выделить одного юношу, который так отчаяно обхаживает меня день изо дня, не давая окунуться в грязное отчаяние. Свет его лица напоминает мне об истином пути. Он наивен и юн, невольно вспоминаю себя. Ведь и мы были такими. Он старательно пытаеться встретить со Всевышним, чтобы передать ему такое простое, но важное для всех слово... Привет.... Меня очаровывает его простота и детское любопытство, и я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме его прекрасных, кариех глазах. Он хочет снова и снова слушать мои истрии, такого любопытного юношу, я встречаю впервые. Он вызывает во мне чувства, которые до подлено я испытывал лишь к одному человеку... Неужели остались такие светлые люди? Я очень хочу, что-бы он насыщал меня своими лучами и добротой каждый день, ибо благодаря ему я забываю о всем плохом, и вижу только самое лучшее. Наверное, я уже изрядно наскучил тебе истриями об этом мальчике, но моя рука сама начинает писать о нем, когда я пытаюсь объявить о своей пропаже. Похоже, я сильно привык к нему, и мне тяжело будет растаться с ним. Но сделать это, когда нибудь надо будет. Р.S. добрая душа, в чьи руки попадёт это письмо. Молю, отправь его дальше по попутному ветру, что-бы оно пришло к адресату. А я в награду помолюсь за твою душу. С верой и надеждой Куроро Л." Курапика выдохнул, понимая, что в этом письме нет ничего такого, что могло бы вызвать хоть какие-то подозрения. Но нутро по прежнеиу кричало, только еще громче и больнее. Поэтому, сложив бумагу обратно в самолётик, он исполнил прихоть автора и отправил его вниз, мысленно надеясь, что оно не дойдёт до адресата. Однако, провести серьёзный разговор с Люцифером, все же придёться. ** ** Курута взмахнул крыльями и улетел, даже не заметив, как самолётик резко притянуло к земле, и его раскрыла когтистая рука, при этом стягивая с бумаги, будто вторую кожу, слой другой бумаги. - Значит, завтра... ** ** - Святой Отец! - Блондин ворвался в кабинет. - Нам надо поговорить! - Я тоже так думаю. - мужчина стоял к настоятелю спиной, закрывая своим телом письменый стол. - Я очень ценю то, что вы делаете для послушников и храма. Но вы переступаете чёрту с воспитанием. - Что тебя не устраивает? - не поворачиваясь спросил Куроро, что уже начинало злить Курапику. - Вы пытаетесь внушить им мысль о раскрепощении, и отказа от поставленых правил. - Ни что не держится вечно, брат Курапика, и учение с правилами не исключение. - Эти правила были созданы не просто так, они поддерживают дисциплину и наши традиции. Мы не можем их изменить! Только не здесь! - Что бы ты там не думал, я не хочу менять здешние правила. Мне это не нужно. - Тогда чем вы заняты? Люцифер поднял голову к потолку. - Не думаешь ли ты, что жизнь слишком коротка, для того, что-бы тратить ее на глупые правила? - Попрошу не оскорблять наставления храма. - атмосфера с каждым разом становилась все тяжелее и тяжелее, и не смотря на бушующий ветер за окном, в комнате было очень душно. - Вы сами читали нам проповеди о нашей награде за службу Всевышнему, и что все нам сполна воздастся. - Ах, да... Я забыл... - брюнет опять опустил голову к столу. - И по поводу вашей памяти. Я бесконечно сочувствую вашему горю, но мне непонятно, почему вы отказываетесь от расклейки объявлений. - Мне бы не хотелось за зря напрягать тебя. - Мне не тяжёло слетать в ближайшее поселение и оставить там листовки. Я больше чем уверен, что это будет намного эффективней, чем... Чем... - тут Курапика замолчал, не зная чем дополнить. - Чем молиться? - дополнил мужчина. - Неужели ты сомневаешься в Всевышнем? - Ни в коем случае! Я за то, что-бы совмещать духовные просьбы и реальные действия. Или... - Люцифер о оторвался от своего дела, по прежнему стоя спиной. Однако от пронзительного взгляда голубых глаз, не укрылось хорошо скрываемое, напряжение. Что-то на уровне шестого чувства шептало ему, что его тихие догадки, становяться истиной. - Вы не хотите, чтобы кто-то узнал, что вы здесь? Пара секунд тишины длилась по ощущениям целую вечность, вынуждая Курута бить внутреннюю тревогу. - Твои подозрения обоснованы лишь внутренней неприязнью ко мне? Или за ними стоит еще что-то? - Куроро развернулся, глядя серыми глазами в голубые, с пробирабщегося отблеском алого, облокотившись о стол. - Святой Отец, вы уходите от ответа. - Если это успокоит твое сердце, уменьшит подозрения и очистит мое имя, я расскажу тебе истину. - брюнет сложил руки на груди. - Я правда не хочу, что-бы кто-то знал, что я здесь. Но в моем желании нет злого умысла. Можешь представить себе, что будет, если кто-то из жителей узнает о моем пребывании здесь? - он слабо улыбнулся, глядя на малость растерянный взгляд Настоятеля. - Они все устремятся сюда, и тогда, вашему тихому проживанию придет конец. А где люди, там известность, и недалеко воры, убийци и охотники за редкими видами. - Более чем... - перед глазами пронеслись возможные сценарии собитий, при которых его послушники рискуют попасть в совсем не добрые руки. Они перемешивались вместе с воспоминаниями о прошлом самого блондина. - Я бы не хотел подвергать опасности послушников. - Хорошо, тут вы правы, я погорячился с подозрениями. - Я тебя ни в чем не обвиняю. Твое волнение за парней обосновано. - тот отолкнулся от стола проходя мимо Курута. - Я обязательно помолюсь за тебя, перед сном. - Люцифер коснулся дверной ручки. - Но ты прав, мое пребывание здесь затянулось. - Простите за мои слова, ваше пребывание здесь, наше Благословение. - Брат Курапика, не нужно. Я прекрасно понимаю твое переживания по поводу храма. - Куроро потянулся к повязке на лбу, поддевая ее ногтем, ослабляя плетение. - Все таки, ты однажды потерял семью, и боишься сделать это снова. - Да, вы пра... - как молния через гром, до Курапики дошел, смысл слов человека перед ним. Он медленно обернулся на брюнета, который плотно закрыл дверь. В чужих ногах лежала белая лента. А на лбу он увидел тот самый знак, который отпечатался в памяти блондина навсегда. - Сучье отродье! - алые глаза загорелись аки новорождённые звезды, а между пальцев зазвенели цепи. Но Куроро был быстрее... ** ** - Святой отец? - в дверь постучались и слабо открыли. - Брат Гон? Почему ты еще не спишь? - Люцифер обернулся, глядя на юношу. - Я не мог уснуть и всё думал над вашими словами. Простие, но это будет крайне не красиво с моей стороны, если только я один спущусь с храма. - Я согласен с тобой. - неожидано ответил брюнет. - Что?! - воскликнула Чтец. - Мы все тут одна семья, и если что-то получает один, то другие тоже должны. - Священик подошел и обнял послушника, неожиданно даже для себя, поглаживая по плечам. - Завтра, вы все спуститесь вниз. - Н-но, как же брат Курапика, что он скаж... - но не успел Фрикс договорить, как его губы сначало обдали горячим дыханием, а позже и накрыли чужими. - С братом Курапикой, я сам поговорю, можешь не волноваться. - оторвавшись ответил Люцифер. - А теперь иди и поспи немного. Завтра будет очень насыщенный день. - Да, хорошо. - смущено ответил Чтец и скрылся за дверью, молясь, чтобы он смог заснуть после такой прекрасной новости и дождаться завтрашнеоо дня. Куроро лишь украдкой взглянул на случайно выпавшую из-за стола бледную руку, обмотаную тонкими цепями. - Покойся с миром, брат Курапика. Надеюсь, что ты воссоединишьсч, со своей семьей. А брата Гона... Оставь мне. ** ** Это был ад на земле... Гон не знал куда деть себя в этой суматохе. Кто-то кричал срочно бежать и улетать, но ни один из послушников, кто поднялся в небо не смог сбежать. Его окутывали нити и со всей дури роняли на землю, ломая не одну кость. В водовороте из криком, крови и плача, Фрикс столкнулся взглядом с каким-то темноволосым, низким мужчиной. Тот вынул меч из спины одного из монахов и твердо двинулся в сторону юноши, игнорируя других. Из азиата так и шла устрашающая аура, которая сковывала собой похлеще, чем цепи Курута. Но Гон смог найти в себе силы, что-бы оторвать зрительный контакт и кинуться в толпу, подальше от этого физического воплощения страха. Но он то и дело, спотыкался о тела, и подскальзывался на крови своих собратьев. Фрикс был словно в огромном и тянучем болоте, из которого он все никак не мог выбраться, и даже цыпляние за ветки деревьев, ему не помогали. А смерть все дышала в затылок, даже не думая менять направление. Выбежав на более менее открытый участок, Чтец окутаный страхом и отчаянием расправил крылья. Но отчаяное махание не позволило ему сбежать от этого. То ли проволока, то ли нити окутали крылья, не давая ими двигать. И как и свои друзья, парень упал на землю, теряя от удара ориентир. Лежа на земле, он надеялся, что его примут за мертвеца, но чуда не случилось. На спину ему наступил кто-то очень тяжёлый, еще сильнее вдавливая в пол, из-за чего в кожу впились маленькие, острые камушки. - Еще один! - радостно воскликнул слишком громкий голос. Его крылья прямо у лопаток сомкнули в кулак, наровясь выдрать из спины. - Ого, у этого аж четыре. - Над камином хорошо будут смотреться. - Гон кожей почувствовал, как к промежутку между спиной и крыльями поднесли нечто острое, но сковывающий ужас не дал ему, ни закричать, ни дать отпор. И похоже, чудо ему тут не поможет... Какие бы слезы он сейчас не глотал... И какие бы молитвы, не вспоминал... - Не трогай его, Фейтан. - сказал спокойный, но знакомый голос. Подняв заплаканные глаза, Фрикс лицезрел как в лучах солнца, стоял Куроро, но на его лице не было ни страха, ни недоумения. - С-святой отец... - тихо произнес Чтец. - Он пойдёт с нами. - Как скажите, Босс. - последнее, что услышал Фрикс, перед тем как его глаза, а следом и сознание, накрылись тьмой. ** ** Все последующие дни, а может уже и недели, стали самим воплощением ада для уже бывшего Чтеца. Гон боялся лишний раз вздохнуть, чтобы его не трогали и просто оставили в покое. Но это было очень трудно. Разные мужчины, то и дело пытались напоить его дурно пахнущей и горькой жидкостью, при этом до хруста в костях удерживая на месте. Заставляли петь церковные песни, будто это какая-то шутка или стишок, расказаный на табуретке, а не важная для их культуры деталь. Но это пол беды. Она начиналась в основном в те моменты, когда Фрикс закрывал глаза. И этой промежуточной тьме, он мог вновь увидеть мёртвые тела своих собратьев, их лица, обезображеные болью и срезаные со спин крылья. Страшно было резко вскакивать и обливаясь холодным потом знать, что всё произошедшее не сон, и что позади него кто-то сидит и трогает трепещущие от страха крылья. Гадко.... Противно... Омерзительно... За все это время он не видел Люцифера, да и встречаться с ним, желания не имел. Они все верили ему и его учениям, а он лживо улыбаясь рассказывал о Боге, пока сам строил в голове темные планы. Но в один из таких же серых и монотонных дней, проходящих под покровительством страха и неведения, бывший Священик наглянул к нему. Стоило бы перестать его так называть, этот демон в облике человека, никогда не был Богослужителем. - Мне сказали, что ты ничего не ешь. - теперь, на нем не было монашеского одеяния, и эта одежда больше подходила под определение его имени. Гон не знал что ему ответить, а он и не сильно хотел. Единственное его желание забиться в угол и прикрыться крыльями, что он и сделал. Фрикс не чувствовал голода, и даже слабость в теле воспринимал как покояние, за то, что бросил своих собратьев, и не разделил мученическую смерть вместе с ними. Может, если он умрет от голода, то эта будет равноценной жертвой, и друзья смогут простить его на том свете? Обратной стороны крыльев, коснулась рука, оглаживая трепещущие перья. - Я не для этого сохранил тебе жизнь, чтобы ты так глупо с ней распрощался. Гон раздвинул крылья, и взору Люцифера открылись уставшие, но напольные безумием глаза. - Сохранил... Жизнь?... Мне...? - тихо повторил слова брюнета Чтец, будто пытаясь понять их смысл. В следующую секунду он накинулся на мужчина, поваливая его на спину. - Ты ЭТО называешь жизнью?! ТАК в твоих глазах выглядит жизнь?! Да я света белого не вижу! Живу в постоянном страхе! А когда пытаюсь уйти от него, то перед глазами появляються лица моих собратьев! - юноша с силой тряс Куроро за воротник шубы, неосознано вкладывая в свои руки Нен. - Ты убил мою семью! Ты уничтожил мою жизнь! - и безразличие на лице мужчины еще сильнее выводили из себя. Было в этих глазах, ранее наполных теплотой и верой, только ненавистное спокойствие. От этого горло стягивало обидой, и вместо слов изо рта вырывались истеричные визги, а из глаз водопадом текли слезы. - Ты убил моих родных! - в памяти то и дело всплывали моменты их объятий и поцелуев, таких тёплых и невинных, но они как узлы фенечки переплеталась с отрывками того побоища, что ученил этот человек, который выдавал себя за Служителя Богу. - Ненавижу! - завопил брюнет, его глаза начали понемногу закатываться назад, а лицо побледнело, в горлу поступила тошнота. Юноша не успел ничего толком понять, как уже стоял прислонившись к стене лбом. Голова кружилась беспощадно, наровясь сбить ослабевшее тело на бок, но сильная мужская рука не дава ему упасть, придерживаясь за талию. Вторая, хозяйничала у него во рту, специально надавливая подушечками пальцев на нужные точки. - Ты переволновался, ничего страшного. - у самого уха говорил Люцифер. - Давай... - он засунул пальцы поглубже и сразу же вынул, что-бы они не попали под струю рвоты. - Сейчас немного потошнит, и ты поешь. Вместе со слезами и криком, изо рта вышло то не многое содержание желудка. А за ним и помутнение сознания. ** ** Придя в себя, Фрикс ощутил сильное головокружение. Рядом, недалеко сидел Люцифер, и читал книгу. Но заметив пришедшего в себя Чтеца, отложил ее. - Тебе надо поесть. - Не хочу. - ответил юноша, но по его виду было понятно, что он совсем ослаб. - Лучше умру, чем так жить. - Думаешь, брат Курапика хотел , что-бы ты умер от голода? - Да как ты смеешь говорить о том, чего он хотел?! - подорвался мальчик, уставая напротив мужчины. Неожиданно, Куроро взял его за ладони и опустился на колени, глядя в карательные глаза с небывалой нежностью. - Брат Гон, ты все еще хранишь веру в Всевышеего? - К-конечно. - Господь просил прощать врагов и друзей своих. - Люцифер потерся щеками о ладони замершего парня. - Так ты простишь меня? Ты же еще следуешь Божьим заповедям? - мужчина кратко поцеловал чужие пальцы. Гон осталбенел от ужаса. Этот человек... Нет. Это существо, использует против него, его же слова и путь, при этом явно издеваясь. Парень не знал куда себя деть, поэтому, он просто сложил руки в молитве и упал на колени, роняя на колени горячией слезы отчаяния и безысходности. - Отец, мне нужна твоя помощь и твое понимание... - С дрожью в голосе начал Чтец. Люцифер улыбнулся, вставая с пола и обходя юношу, присел у него за спиной. - Сегодня я лучше понял, как прощать других... - даже закрытые глаза не могли его унести из этой жестокой реальности, где нет всех этих смертей, и где их убийца ласково гладит его по бедрами. - ...с вашей помощью я полностью прощаю от всего сердца... - ладони поднялись к паху, зарываясь под юбку. Вторая скользнула выше, забираясь под рубаху и оглаживая плоский живот, который из-за всхлипов подрагивал. - ...Хотя я согрешил против меня... - но на животе рука не остановилась, пошла выше, к груди, а точнее к соскам, и начал их поглаживать, при этом массируя пах. - Нх... - Продолжай читать... - горяче шептал в ухо Люцифер, спускаясь поцелуями от уха, по скуле и опускаясь к шее. - ..Я знаю, что сам согрешил против других... - из-за поцелуев, соски встали и брюнет смог запросто их ласкать. Прям как тогда. Но сейчас Гон предпочел бы умереть, а не улететь в небо. - ... Ты добровольно простил меня, поэтому я прощаю и их... - щеки беспощадно краснели, а в голове творился кавардак, губы лишь по памяти читали слова. - ... Отец, я прошу тебя простить меня за то... - убрав руку с уже довольно таки возбужденого органа, Куроро перешел на ягодицы, но до этого растегнул пояс. Фрикс дрогнул, но читать не перестал. - ...что я причиняю боль другим из-за своей собственной боли... - перемкнув через границу штанов, Куроро сжал одну ягодицу, вызывая еще больше дрожи в теле. При этом не переставая гладить и надавливать на соски, и ставить засосы на шее. - Ах... - Гон никогда не чувствал такого, и его мозг и тело начали конфликтовать друг с другом. Телу нравились эти прикосновения и оно хотело откинуться и прижаться к груди мужчины позади. А мозг разлогался от отчаяния и обиды изнутри, хотелось выть и скребсти грудь, пока не вытащит сердце. - ...и исцелить... - горячие пальцы коснулись сжатого анала, и слабо его огладили... - Н-нет... - Не отвлекайся от молитвы... - мужчина на пару секунд убрал нижнюю руку, но потом вернул, только она была какая-то влажная. - О-отношения с другими... - Гон желал прямо сейчас окунуться в небытие и ничего не чувствать ничего. Хотя его сознание уже начало мутнеть, а душа, покинув тело, принялась наблюдать за всем со стороны, при этом кривя изредко нос или отворачиваясь. - Я молюсь обо всем этом во имя драгоценного Иисуса... - юбку со штанами приспустили, и больше не найдя на своем пути света и надежды, Фрикс уронил последнюю слезу на свои кулачки. Все что происходило дальше, было больше похоже на бешеный пляс чертей вокруг костра. Вместе с молитвами о прощении, изо рта срывались стоны, они смешивались со словами и дурманили и без того пошатнувшееся сознание. Горячие, крепкие руки бродили по телу, отвлекая от священого текста, а внизу и внутри живота, происходил настоящий бал Сатаны. Горяче, тянуче и так сладко. До дрожи в теле, до всхлипа, до судороги хорошо. И бархатный, раскаленый шёпот у уха и на шее. Гон никогда не испытывал такого. Движение внутри себя в перемешку с вышеописанным превращали мозги в кашу, и только далёкие импульсы удовольствия помогали хоть как-то держать хрупкий кораблик на плаву. - Нь... Ах~ - опять сбился с молитвы Чтец, и сразу же получил болезненый толчок удовольствия, из-за которого по ягодицам потекло что-то влажное, горчее и вязкое, и даже его собственый орган отреагировал мелким выбросом спермы. - Не сбивайся с ритма... - голос Люцифера тоже был прерывистым, а его тело настойчивым и резким. Если бы не руки, юноша бы давно навалился бы вперед. Мужчина был как бетоная стена, которую никакими силами нельзя было остановить. И эта стена с хлюпаньем и шлепком заставляла забыть все на свете и окунуться в грешное удовольствие. В предистеричном и оргазменом препадке, Фрикс смог разглядеть силуэты своих братьев. И они были крайне недовольны своим Чтецом, и даже на лицах Курапики и Киллуа, было не более чем пренебрежение. Им противно от Гона, и Гону, противно от себя. - Ахах~ Б-благодаря которо-ому все прощение и-и исцеление ста-али... Ммнн~ в-возможными... - его член накрыла рука, а толчки стали активнее и грубее. В глазах начало ребить. Аминь! - Аминь. - шепнул Куроро и с силой прижав к себе брюнета излился внутрь, отпуская его плоть. - Ох-ха!~ - Гон, испачкав своим семенем ладонь мужчины, громко простонал, не в силах выдержать этого тягучего, как карамель наслаждения. Его крылья трепыхали, как и сердце внутри. Люцифер даже не думал покидать такое желанное им тело, и повернув голову бывшего послушника к себе за подбородок, поцеловал. - Вот мы и стали друг к другу ближе, брат Гон... - блажено улыбнулся брюнет, поглажмвая чтеца по затылку. ** ** - Слышал? Весь храм с летающими людьми вырезали. - шепнул моряк торговцу. - Да, бедные ребята, совсем малыши еще. - ответил тот, отсчитывая монеты. - Так один то выжил. - сказала женщина, торгующая фруктами. - Брешишь! Их же Редан на фарш пустил. - Да как есть говорю! - возмутилась женщина. - Поговаривают, что во время перестрелки на аукционе, видели летающего юношу, в монашеской одежде. - Да ну?! - Да, да. Землетрясение такое устроил. Аж здание на пополам переломилось. - Ну это уже выдумки. - Может и выдумки, но говорят, что он как птица около их главаря кружит. - продавщица отдала покупку человеку в капюшоне, сразу же забывая о нем, полностью поглощеная слухами. Человек отошел в сторону, сияя синими глазами, отпугивая со своего пути всех несчастных. Он подошёл к пирсу, глядя на уходящее за море солнце. - Гон... - попутный ветер стянул капюшен, оголяя белоснежные, непослушные волосы. - Я найду тебя...