Милее рюмки спирта

Москва не меньше того же Ленинграда всегда удивляла людей своей красотой. Здесь было все: мосты, скверы, парки, главные улицы. Более того, люди часто приезжали сюда не только из-за какой-то красоты. Этот город также был не менее известен в плане культуры. Да вот, взять хоть тот же МАССОЛИТ. Ну, где ещё, как ни в Москве, почти каждый день будут собираться великие умы, писатели и поэты? Где ещё будут обсуждать не только произведения, но и своих товарищей по общему ремеслу, критиковать и поощрять своим вниманием? А вот вам ещё к примеру Варьете. Прекрасный театр, куда москвичи приходят, чтобы обогатить свой внутренний культурный мир, да и просто расслабиться. Кстати, о Варьете. Совсем недавно там произошел ну просто удивительный случай. Некий иностранный профессор черной магии прибыл туда, чтобы показать людям чудеса, в которые совсем не верят советские люди. Вместе с ним прибыли ещё несколько человек, а потому на сцену в тот самый день господин Воланд (как он сам себя величал и представлял другим при знакомстве) вышел не один. За ним последовали ещё двое, и скажу вам честно, что дуэт это был кране странный и необычный. Конечно, мужчине в клетчатом костюме никто особо не удивился, но вот коту довольно крупных размеров, что так уверенно стоял на задних лапах, а в добавок ещё и разговаривал, удивились многие. А далее началось представление, о котором, мне кажется, слышали уже все и рассказывать о нем смысла нет. Можно лишь сказать одно: представление произвело фурор и наделало шуму, но не в положительном ключе, напротив, в весьма отрицательном. Конечно же после такого шайку артистов-фокусников стали разыскивать, только вот кто бы знал, что одни из бандитов, а именно тот самый клетчатый и кот бродили прямо сейчас по улицам города и, откровенно говоря, дебоширили. Вот сегодня, к примеру, они устроили бардак в музее, стащив пару экспонатов и порвав картину о голову одного из сотрудников сего заведения. Конечно же не удивительно и то, что скрылись они совсем незаметно, лишь прибавив работу милиции. Уже через пару минут пройдохи шли по улицам прогулочным шагом, улыбаясь друг другу и обсуждая то, как легко и без усилий вошла голова смотрителя в холст. Ох, как прекрасны были эти разговоры, они нравились и черному коту, и самому рыцарю, да вот только ничего не может длиться вечно. Вот и их разговоры тоже были прерваны, но не каким-нибудь назойливым прохожим, а мелкими каплями, что стали срываться с неба. Кот их почувствовал не сразу, так как шерсть задерживала влагу, попадавшую на него. А вот Коровьев шерсть не имел, а потому тут же заметил смену погоды, когда капля упала на его нос. Он замолчал и интуитивно поднял голову, разглядывая тучи, что ещё до их проделок в музее висели довольно далеко. Теперь же они вздымались прямо над двумя товарищами, чернея и заслоняя собой солнце. С неба снова сорвалось пару капель и одна из них упала прямо на стекло треснутого пенсне. Мужчина спокойно снял атрибут с носа, протер стекло краем пиджака и вернул пенсне на место. Дождь стал усиливаться, вот на клетчатой ткани стали проступать мокрые пятна, а Бегемот наконец почувствовал воду. Хотя, может он просто увидел, что бульвар стал покрываться в темную крапинку. — Кажется дождь начинается, — с некой улыбкой в голосе констатировал рыцарь, опуская свой взгляд на кота. Бегемот же зажмурился и тряхнул головой, когда на его черный нос упала капля. Он взглянул на небо и тряхнул головой ещё раз. Дождь будто нарочно делался сильнее, капли зачастили, падая и превращаясь в мокрые круги. Фагот усмехнулся видя, как его друг отреагировал на дождь, и кивнул в нужную им сторону. — Слышишь, Фагот, давай пойдем побыстрее. Знаешь же как я не люблю воду. — Знаю, дорогой Бегемот, пуще собак. Но вот какая штука, мне в голову взбрела призабавнейшая мысль. Взглянуть бы на тебя мокрого, когда вся шерсть прильнет к телу. Будешь ли ты похож на маленького черта, того, что из табакерки выскакивает али нет. Кот недовольно фыркнул носом и ускорил шаг, оставляя Фагота позади. Но а что тот? Тот лишь хохотнул и последовал за черным существом, что явно уменьшалось в размерах из-за дождя. Совсем скоро оба сравнялись, но далее Бегемоту пришлось перейти на лёгкий бег, так как его лапы явно уступали по длине ногам Коровьева. Благо до дома на Большой Садовой, 302-бис оставалось всего-ничего. Над головами прогремел гром и дождь полил с новой силой. Горожане, что в это время были на улице, как и наши нечистые, стали разбегаться кто куда. Одни прятались под навесами, другие - под широколиственными деревьями, а третьи и вовсе бежали куда-то, накрываясь дипломатами или сумками, не желая терять время и пережидать ливень. Ах да, более это нельзя было назвать дождем, это был самый настоящий ливень. Он барабанил по земле и крышам, заставлял листья деревьев шуршать с ним в унисон, а водосточные трубы звенеть от льющейся по ним воды. Но вот кажется показался нужный двор и сам дом, куда направлялись товарищи. Оба подошли к парадной двери, но стоило Коровьеву открыть ее, как Бегемот стремглав влетел внутрь, оставляя его позади. От такого улыбка на лице мужчины сделалась ещё шире, но он ничего не сказал, лишь прошел следом и ступил на лестницу. На пороге квартиры под номером пятьдесят их встретил никто иной, как Азазелло. Он так же как и рыцарь с котом был членом свиты великого Воланда. Коренастый, невысокого роста, с огненно-рыжей шевелюрой, торчащим изо рта клыком и бельмом на глазу, он частенько пугал людей. Азазелло видел это, пусть многие и пытались скрыть страх, опираясь на рамки приличия. Более того, ему это нравилось, нравилось понимать, что его боятся. Но вот кто-кто, а пришедшие прохвосты его совсем не боялись. Рыжий внимательно оглядел промокших, кажется, насквозь Бегемота и Коровьева, все так же хмурясь. В прочем, как обычно это и бывает. — Вы где шлялись? — Как это где? — воскликнул Фагот, улыбаясь и снова протирая пенсне, — мы с Бегемотом ходили окультуриваться, — он выделил и немного протянул последнее слово, поднимая указательный палец вверх и качая им из стороны в сторону. Азазелло лишь сердито прорычал на выдохе и отошёл, позволяя тем войти. После он сразу же закрыл дверь за ними и оценивающе взглянул на пришедших. С обоих, как с тех же водосточных труб, текла вода. Кот был уже совсем не похож на кота, а скорее на мокрую черную тряпку. Вот только тряпка эта явно не собиралась оставаться мокрой. Она вдруг прикрыла свои зелёный большие глазища и резко отряхнулась, разбрасывая капли во все стороны. Азазелло поморщился от такого и ушел в другую комнату. В квартире было тихо, что говорило о том, что мессир наверняка отдыхает. Решив не беспокоить его, оба ушли в кабинет некогда живущего тут жильца. Коровьев, хоть и полность промок, снял с себя только клетчатый пиджак и фуражку. Пиджак он развесил на спинке кресла, фуражку же кинул на стол. А вот Бегемот направился к окну, что было открыто нараспашку, подошёл к шторам и стал вытирать ими мокрую шерсть, а заодно отставлять на занавесках черные волоски. После всех этих процедур, кот обернулся на Фагота, который уже достал пару рюмок и бутыль чистейшего спирта. — Думаю, нам не мешало бы согреться, как считаешь? — рыцарь заманчиво и показательно кинул взгляд на спирт, улыбаясь одним краем губ. — Считаю, что ты, Фагот, умён и совершенно прав, наливай! — сказал Бегемот, присаживаясь за стол с довольной мордой. В квартире по прежнему было достаточно тихо, если не учитывать разговоры за рюмками и партейками в карты. Такое времяпровождение было любимо и коту и клечатому. На самом деле, была бы их воля, они бы так и играли, выпивая, целыми днями напролет и лишь изредка выходили бы на улицу, чтобы повеселить себя и навести очередной кавардак. За такими "делами" время летело крайне быстро, даже сейчас. Потому совсем не удивительно было и то, что проиграли они так почти три часа и выпили явно не одну бутылку. Любой другой нормальный человек уже давным давно лежал бы на полу без сознания, а они - неа. Но все же нужно так же брать в расчет, что они и не люди были вовсе. Вновь прогремел гром и Фагот, налив себе ещё рюмку пошел к открытому окну, оставляя кота сидеть за столом одному. Затем он присел на подоконник, спиной к улице, но голову наоборот повернул к ней, при том умудряясь залпом осушить рюмку. Он пристально смотрел на то, как вода, словно во время великого потопа, заливает улицы и людей бегущих по ним. Но вдруг появилось странное чувство, внутри все заболело и заныло, да вот только от чего? Он знал от чего и сожалел о том, что до сих пор думает об этом. Он думал о той самой причине, по которой он прямо сейчас состоял в рядах свиты Воланда и почему шутил, порой даже без повода. Коровьев искренне не хотел об этом думать, но едкие мысли сами по себе впивались в его голову и с этим он ничего поделать не мог. Улыбка на его лице в такие моменты менялась, становясь будто натянутой. Хотя, кого мы обманываем? Она и была натянутой, но натянутой крайне умело. Так умело, что неестественность могла распознать только одна личность - Бегемот. За все время, проведенное с этим шутом, он научился различать каждый изгиб губ рыцаря, а потому и сейчас, взглянув на него, коту не составило труда понять, что в голову товарища снова залезли злые мысли. В такие моменты он всегда старался попросту отвлечь Коровьева, чтобы тот не думал о подобном лишний раз. Бегемот спрыгнул с кресла и направился к окну. Ловко запрыгнув на подоконник и присев рядом с товарищем, он поднял на него свои зелёные глаза, а Фагот в свою очередь наоборот опустил свои, чтобы взглянуть на кота. — Ты же помнишь про бал? — поинтересоваться Бегемот, пытаясь как бы невзначай завести разговор. — Как же об этом забыть. Помню безусловно. — Ну, и что думаешь? Выдержит наша новая Маргарита или нет? — Не знаю, но если и выдержит, то намучается она достаточно. Кстати, я как погляжу ты себе галстук отыскал. И на какой черт тебе нужен галстук, если на тебе нет штанов? — искренне посмеялся Коровьев. — Штаны коту не полагаются. Мужчина улыбнулся уже менее натянуто и потянулся рукой к черному уху. Он аккуратно почесал кота, от чего тот прикрыл глаза. Такие ласки были редкостью, но от того они становились чем-то особенным для Бегемота. По своей натуре коту ужасно нравилось, когда его гладят, но вот делал это только Фагот. Конечно, хвостатый не был наглецом, но и не воспользоваться случаем, он просто не мог. Кто его знает, когда в следующий раз чужая рука ляжет на него, а потому, не долго думая, он встал с места и лег на колени собеседника, растягиваясь на них, как самый настоящий и совершенно обыкновенный кот. Он лег на спину, подставляя пушистый живот под руку рыцаря. Тут улыбка мужчины стала уж совсем натуральной. — Ах ты плут, пользуешься пока есть возможность? — А ты будто бы против. Гладь давай, — мяукнул Бегемот, прикрывая глаза, — К тому же ты меня от дождя закрываешь. У самого поди уже вся спина мокрая, а я сухой останусь. И впрямь. Спина у Фагота уже была мокрая от дождя, что так и бил, словно мелкие камни, а потому рубашка прилипала к коже. Но вот забавно было то, что его это совсем не волновало. Сейчас он чувствовал как тепло от мягкого кота наполняет его ноги, как руки зарываются в приятной на ощупь шерсти, поглаживая живот Бегемота, и как любые мысли покидают его голову. Он чувствовал, как уходит печаль, как сердце его, словно проснувшись от сна, начинает биться чаще. Кот же лишь сильнее изгибается, подставляясь под мягкие и ласковые прикосновения и даже не дёргается от раскатов грома. Фагот вдруг смеётся, сгинается пополам, словно книга, и утыкается носом прямо в мягкий черный живот, от чего Бегемот тут же открывает глаза и, не понимая, спрашивает: — Ты чего делаешь? — Да вот в который раз убеждаюсь, что из тебя бы вышла великолепная шуба или подушка, — он смеётся еще сильнее, чувствуя как кошачья лапа, совсем легко, явно не желая сделать больно, стукает его по затылку. На улице до сих пор льет дождь, люди в спешке бегут от него, желая укрыться где угодно, а в окне дома, расположенного по адресу Большая Садовая, 302-бис, сидят два представителя всеми нелюбимых нечистых. И обоим так хорошо, так приятно, и так тепло, что, право сказать, никакая рюмка спирта не согреет так же и не заменит этих ощущений и чувств.