Внутри

Если увидите ошибку, пожалуйста, отметьте её в ПБ. Спасибо за помощь.       Альбус стоял посреди заваленной трупами (скорее мясом, чем телами) зале и не испытывал тут жалости ни к кому, кроме самого себя и своих надежд, отравленных едким запахом разложения. Его подташнивало, трясло от разочарования, но исключительно от собственной глупости и слепого доверия, которыми он щедро одаривал своего любимого и единственного, самого-самого, несмотря ни на что.       Альбус потоптался в подсохшей кровавой луже, поджал губы… А затем признался себе, что дело было даже не в разбитых надеждах. Нет. Он всё прекрасно понимал с самого начала, с нелепой, «случайной» смерти сестры. А до этого была скотина соседей, одна бродячая собака, чья-то кошка с фиолетовой ленточкой вместо ошейника. Это было еще до Хогвартса. Им было лет шесть и смерть для них еще ничего не значила. Они похоронили ее разорванное на части тельце возле пушистого тополя на краю леса, а через 10 лет потрахались на ее сравнявшейся с землей могиле. И это было безумно хорошо — настолько, что даже сейчас живот скрутило от удовольствия.       …Почему он решил вспомнить об этом сейчас?       — Действительно, почему?       Альбус обернулся на любимый голос.       — Не читай мои мысли, — попросил он.       Им бы поссориться сейчас. Альбусу стоило выразить хотя бы каплю негодования. Спросить кто все эти люди и как они сюда попали. Потом нужно было непременно расплакаться и начать кричать, потом бы они подрались… Но Альбусу всё ещё было глубоко плевать на всех этих людей. Он чувствовал себя как, наверное, ощущают себя женщины в многолетнем браке, случайно узнав, что им изменяли на протяжении всех этих долгих, счастливых лет (хотя они уже находили чьи-то грязные трусы на брачном ложе, но предпочли почему-то закрыть на это глаза).       — Ты злишься? — спросил Геллерт таким тоном, какой и следовало ожидать от неверного мужа.       — А ты как думаешь? — Альбус прошёл дальше, всматриваясь в истлевшие лица и пытаясь понять, как долго все они тут лежат.       Геллерт шёл за ним следом, виновато и неловко улыбаясь.       — Послушай, — проговорил он нерешительно, — эти люди нам мешали. Я знаю, что ты не одобряешь таких методов, поэтому я решил всё сам, — Геллерт придержал Альбуса за плечо, осторожно останавливая его путешествие. — Давай вернемся в постель. Тебе тут нечего делать. Завтра я пораньше встану и всё здесь уберу, давно было пора прибраться, а то уже так пахнет… Пошли наверх.       Честно говоря, если бы было не больше трёх трупов, то Альбус бы даже в очередной раз позволил себе закрыть глаза на очевидное. Они бы вернулись в спальню, обнялись, лениво бы поласкались перед сном и, не вытирая рук, уснули. Но сейчас дело обстояло несколько иначе — трупов было не меньше десяти. По крайней мере, судя по головам, которые успел сосчитать Альбус. Но вот, кажется, пары рук на десять не делились поровну…       — Геллерт, я знаю тебя слишком хорошо, чтобы верить.       — Обычно ты веришь…       Ах, так они оба играли в эту игру. Понятно. Значит Альбус тут не единственный, кто строит из себя наивного дурачка.       — Геллерт, — тем не менее продолжил он, — это уже слишком серьёзно. Возможно, стоит подумать о том, чтобы обратиться за помощью… или, я не знаю, почитать что-нибудь на эту тему, найти каких-нибудь зелий, сделать оберег или…       — Ну, хватит, — прервал его Геллерт. — Я тебя выслушаю, но давай мы для начала поднимемся наверх.       — Ты слышал, что я тебе только что сказал, Геллерт?       — Да-да-да, — устало ответил Геллерт. — Пошли уже, — настойчиво проговорил он и потянул Альбуса прочь. Он поддался тёплой руке по привычке, а затем вдруг замер на месте.       — Так хочешь, чтобы мы ушли побыстрее? — спросил он, начиная вновь с подозрением оглядываться по сторонам. На этот раз с чуть большим интересом. Геллерт сморщился от этого вопроса так, словно ему сделали больно.       — Альбус, пожалуйста, — попросил он просто, понимая, что его уже раскрыли.       — Тут есть кто-то еще? Кто-то живой, да?       — Какая разница?       — Геллерт, немедленно покажи мне, кого ты прячешь.       — Ты порой невероятно раздражаешь, Альбус…       Несколько секунд они сверлили друг друга упрямыми взглядами, потом Геллерт психанул и побрел к дальней от входа стене. Он взмахнул палочкой и из каменной кладки выехал чемодан, похожий на тот в который дети складывают свои вещи, отправляясь в Хогвартс. Кажется, Альбус даже видел на нём нашивки с гербом школы и факультетов, но, конечно, в полумраке ему могло и показаться. Он подошёл ближе к чемодану.       — Ты засунул живого человека туда? — спросил Альбус. — Открывай, — тут же скомандовал он, не дожидаясь ответа на предыдущий вопрос. Геллерт открыл.       Секунду назад Альбус думал, что Геллерт использовал чары для расширения пространства, а сейчас смотрел на переломанное кровоточащее месиво, которое пульсировало от боли, сжатое стенками сундука. А где-то там, посреди отвратительно вывернутых рук и ног блестели обезумевшие влажные глаза и зубы. Масса в сундуке завизжала, завыла, длинные переломанные пальцы задвигались как паучьи лапки, кровоточа. Что-то хлюпало.       — Ну? — спросил холодно Геллерт. — Думаешь, стоит вернуть милую, юную леди домой, к папочке?       — Это… она? — спросил Альбус, внимательно наблюдая за дрожью обнаженных мускулов и не находя никаких подтверждений тому, что перед ним действительно была женщина. Но если бы Альбус сейчас перевел взгляд на Геллерта, он бы увидел на его лице выражение крайнего блаженства. Он смотрел то на сундук, то на Альбуса, склонившегося над ним, и мягкая улыбка на его лице становилась всё шире, румянец на щеках был всё неприличнее. Несмотря на волнение, он очевидно был рад тому, что Альбус раскрыл его и был здесь, вместе с ним.       — Это безусловно она, — ответил Геллерт. Он усмехнулся, раздумал о чём-то и проговорил: — Ты не узнаешь её? Это же Елена… Мы провели с ней приятный вечер после ужина с министром магии Германии.       — Елена… Мюллер? — с недоверием прошептал Альбус и содержимое сундука вдруг страшно завыло, словно цеплялось за то единственное, что еще оставалось у него от его прежней жизни, полной роскоши, нежности и любви. Геллерт скривился и зло захлопнул крышку. Вой и хлюпанье тут же затихли — видимо, заглушающие чары волшебник всё же не поленился поставить.       Альбус отпрыгнул от чемодана в ужасе и схватил Геллерта за грудки.       — Да ты с ума сошёл?! Это же чёртова дочь чёртова Министра Магии Германии! Ты знаешь, что с нами будет, когда её найдут? А её найдут, Геллерт! Обязательно!       — Не нервничай… тссс… Альбус… мой хороший… — ласково зашептал Геллерт, мягко массируя плечи Альбуса, его шею, пытался погладить его щёки, а Альбус между тем продолжал трясти его в своих руках и кричать:       — Это не просто какая-то девка с улицы! Она, черт подери, важная шишка, на поиски которой не поскупятся. А мы — одни из последних людей, с которыми она общалась перед исчезновением! Я удивлен, что мы всё ещё не в кандалах! Ооо, проклятье, Геллерт! Хватит щупать меня! Твои обычные штучки сейчас ни капли нам не помогут!       — Альбус, просто выслушай меня… — ни на толику не повышая голос всё шептал он.       — Пошёл ты! Нам нужно немедленно избавиться от нее и уезжать, пока за нами не пришли, — твердо обозначил Альбус, а между тем Геллерт выглядел всё довольнее и довольнее.       — Никуда нам не надо. Никто её не ищет, — произнес он чётко, а его руки мягко сжали щёки Альбуса, вынуждая того смотреть в глаза.       — Да ты что? — жестко отчеканил каждое слово Альбус.       — Её отец вон в той куче. А рядышком с ним — все, кто был на ужине. От его заместителя до заместителя секретаря заместителя.       — Что? Но такого быть не может. В газетах Министр был на открытии филиала банка Гринготтс и…       — Говоришь, как какой-то глупый маггл…       — Оборотное зелье? — понял сразу Альбус. — Господи, ты поэтому их хранишь…       — Ну, — Геллерт хитро улыбнулся. — В том числе, — неопределенно ответил он.       — Ты веришь людям, которых отправил на их место? — тут же спросил Альбус.       — Да, там наши лучшие люди — Даниела и её ученики. К тому же они активно пользуются Империусом. Всё схвачено. Всё отлично. Германия почти наша. Осталось придавить магглов, хотя они и сами неплохо друг друга давят. Чуть-чуть им поможем, а? И всё — дальше весь мир будет наш! Куда отправимся дальше: Франция, Польша или хочешь чего-то более экзотического вроде Греции, любовь моя? Альбус прикусил губу, анализируя все сказанное Геллертом, а затем спросил:       — Почему же ты не рассказал мне? — увы, он не смог скрыть обычной человеческой обиды в голосе. Ему не нравилось быть не в курсе дел.       — Чтобы ты лишний раз возился с трупами? Бред. Не пойми меня неправильно. Ты — прекрасный дуэлянт, но то, что «уже» было сделано, — подчеркнул Геллерт, прижимаясь всё ближе, — было не дуэлью, а мясорубкой. Это не твое, ну, согласись?       Альбус смотрел на Геллерта, на его мягкую улыбку, в его небесно-голубые глаза и совершенно четко понимал, что этот человек просто хотел убить каждого, кто сейчас был свален возле стенки, самостоятельно. Причём сделать это не с помощью вполне милосердной Авады, а с помощью каких-нибудь самых примитивных чар, которые вовсе не предназначались для убийства, но вполне были пригодны для издевательств.       — Тебе стоит остановить разложение тел, — наконец, устало прошептал он. — Иначе они станут совершенно бесполезны для зелья.       — Да-да-да… Ты как всегда прав, — согласился Геллерт, выпуская его из своих объятий и подходя к рядку из переломанных трупов. Он постоял, посмотрел на них и вдруг прошептал: — Ах, знаешь… Я вот только запамятовал заклинание. Может быть, ты сам, Альбус? — спросил он, очевидно притворяясь.       — Что за детский сад… — тем не менее Альбус сделал так, как хотел того Геллерт.       Они вернулись в спальню. На постели было разложено совершенно чистенькое постельное белье. От него пахло лавандой. Увы, его чудесный аромат не мог перебить трупного запаха. Альбус вдыхал и ощущал его на себе: на своей одежде, в своих волосах, на руках. Перед сном стоило вновь принять ванну.       — Ты куда это? — Геллерт поймал его сзади, прижался к его спине. Альбус отчетливо ощутил чужое возбуждение, упёршееся точно между ягодиц. На самом деле, он заметил его еще в тот момент, когда крышка проклятого подвала, наконец, захлопнулась.       — Поверить не могу… — прокомментировал коварное нападение на себя Альбус. — Я совсем не готов к этому сейчас…       — Я тебя подготовлю, — ласково прошептали в ответ.       — Морально.       — Ооо… — крайне разочарованно (даже больше обиженно) протянул Геллерт ему в шею.       — Отпусти меня. Мне нужно в ванну. И тебе тоже.       — Неженка. Вот поэтому тебя и не пригласили на самое интересное, — прошептал Геллерт себе под нос. Впрочем, он отпустил Альбуса и невинно уселся на край постели, выжидая.       «Такая глупая провокация», — подумал Альбус… а затем подошёл к Геллерту и посмотрел на него сверху вниз.       — Да?       — Да.       Геллерт ткнулся носом в ширинку его брюк, потёрся щекой об упругое и мягкое, надежно спрятанное под тканью.       — Чувствую твой запах, — проговорил он прямо в пах Альбуса, плотно вжимаясь в ширинку носом и громко вдыхая и выдыхая.       — Придурок…       — Обожаю твой член и твои потрясающие яйца.       — Тогда почему трахаешь мою задницу?       — А чтоб ей было не обидно, — глаза Геллерта весело поблескивали в уютном желтом свечении тусклых ламп. Он был такой красивый, пошлый, любимый, единственный, самый-самый. Альбус провел кончиками пальцев по светлым волосам, массируя кожу головы и между тем чуть надавливая на затылок Геллерта — требовательно.       — Мой хороший… — шептал тот между его ног, как кошка тыкаясь в его промежность, чуть посасывая и покусывая постепенно твердеющий под тканью член. — Люблю, когда он так выпирает… Смотрю на лицо и вижу такого приличного юношу, а смотрю чуть пониже и сразу вспоминаю, каким еще ты можешь быть.       — Как много ты болтаешь…       — Ты знаешь, Альбус. У тебя ведь и правда потрясающая внешность. Ты выглядишь таким невинным, чудесным, волшебным. И этот твой вкус в одежде… О, как, наверное, обламываются те, кто действительно верит в этот цирк, — Геллерт вдруг мрачно расхохотался своим словам. — Мой коварный, мой любимый, мой хороший… — Альбус чуть настойчивее вжал его в свой пах. — Да-да-да, не злись. Сейчас я заткну себя твоим солёным членом, а потом заткну и тебя… — Геллерт вновь рассмеялся, потянул за шнуровку на обслюнявленной ширинке и заботливо высвободил член, небрежно провел пальцами по рыжему лобку до крепкого ствола, взвесил его в руке вместе с мошонкой. Довольный своей находке, он осторожно поцеловал пульсирующую венку, и ствол отзывчиво дрогнул. Альбус крепче схватился за белые пряди волос.       Геллерт сосал просто прекрасно. Совершенно бесстыжий и красный от возбуждения, он пускал липкие пузыри по подбородку, заглатывая всё глубже и активнее. Его тошнило от таких искренних усилий. И его горло так чертовски изумительно сжималось вокруг члена во время каждого рвотного позыва, что Альбус дергался ему навстречу, не желая расставаться с этим давлением.       Геллерт даже почти не дышал и его влажный взгляд, направленный на Альбуса, с каждой секундой становился всё бессмысленнее, пока в итоге юноша просто не ослаб, едва не отключившись. Он сделал единственный спасительный вздох и вновь принял как можно глубже — очевидно он кайфовал от этого. Доказательством тому была его собственная эрекция и плотно сжатые колени, которыми Геллерт нервно перебирал время от времени, словно очень хотел помочиться. Он терпел… И от души давился членом. Он отчаянно ласкал его языком и дрожал всем телом всякий раз, когда горячая головка упиралась в корень языка. Снова и снова.       Вскоре (как это было всякий раз, когда Геллерт ласкал его спереди) Альбус ощутил невыносимую свербящую пустоту внутри себя. Она стала его вечным спутником ровно с того момента, когда на каком-то грязном сеновале Геллерт добрался до его задницы и сделал с его тогда вполне невинным телом (взаимная мастурбация ведь не считается, правда?) нечто такое потрясающее, что он впервые не смог сдержать стонов, пока кончал (тогда-то их и обнаружил Аберфорт). С тех пор даже, когда они менялись местами, Геллерт ласкал его сзади пальцами.       — Геллерт, всё давай… давай… — позвал (почти простонал) Альбус, обхватывая мокрый подбородок Геллерта руками и вынуждая того оторваться от себя.       — Всё, да? — тяжело дыша, спросил Геллерт и по-хозяйски сжал в чуть подрагивающих руках крепкие ягодицы Альбуса. — Ревнует, да? — Геллерт дразнил его.       У Альбуса уже не было сил на споры. Он самостоятельно стянул с себя штаны, небрежно снял рубашку и полностью обнажённый лёг на Геллерта сверху, вынуждая того упасть на постель.       Едва спина Геллерта коснулась простыней, тот вновь перехватил инициативу, столкнул Альбуса с себя и навис сверху, предусмотрительно разместившись между широко раздвинутых ног. Но прежде он поцеловал Альбуса, напоминая тому, какой на вкус его собственный член. Руками Геллерт ласкал жаждущую внимания дырку. Там уже всё было влажно от пота и слюней, но, конечно, этого было недостаточно.       — Я вылижу тебя и там, хорошо? — прошептал Геллерт, проникая пальцами внутрь.       — Просто войди, — проговорил Альбус.       — Чтобы следующим утром ты перед зеркалом колдовал целебные чары над своей задницей? Ну, нет. Это слишком смешное зрелище, Альбус. Я не вынесу этого снова.       — Просто войди, — требовательно проговорил парень с металлическими нотками в голосе. Кажется, именно такой реакции и ждал Геллерт. Все насмешки тут же закончились, лицо приобрело выражение невыносимой жажды. Он быстро расшнуровал свою ширинку и прижал скользкий член к тугому входу.       Альбус был уверен, что кончит сразу же, как Геллерт полностью в него войдёт. Но это случилось даже раньше — Геллерт едва погрузил внутрь него головку, как тело Альбуса задрожало от оргазма. Геллерт воспользовался этим и проник сразу на всю длину, посылая по взбудораженным нервам ещё одну порцию удовольствия. Альбус сжал в ладони свой покрытый спермой член и нетерпеливо покачал бёдрами, требуя продолжения. Геллерт не разочаровал.       Он вжал коленки Альбуса в его плечи, вынуждая того максимально оттопыривать свою дрожащую задницу навстречу его движениям. Он почти не вынимал член, держал его по большей части внутри, массируя, давая привыкнуть. А затем вдруг резко и быстро задвигал бёдрами, откровенно вдалбливая Альбуса в матрас. Под весом собственных ног и чужого тела, было сложно дышать.       — Смотри на меня, — скомандовал Геллерт. — Смотри, что я делаю…       Альбус смотрел. Жадно подмечал движение каждой мышцы, скольжение пота по крепкой груди, пару напряженных розовых сосков, которые так хотелось вылизать, но сейчас до них было просто не дотянуться… Не самая удобная поза, но только так Альбус мог видеть то место, в котором член Геллерта пропадал в нём с хлюпающим, громким звуком, за который в прошлом Альбусу было так безумно стыдно. Но теперь с этими звуками, с этими запахами у него было связано исключительно удовольствие. Но было еще кое-что, что напоминало Альбусу о часах любви… Гнилостный трупный душок, которым всё ещё пахли его волосы и расстегнутая рубашка Геллерта. Хотя кажется… Геллерт просто всегда так и пах. А может быть и сам Альбус?       Судорога невыносимого удовольствия вдруг вновь скрутила живот. И Альбус застонал в полный голос, не смея оторвать глаз от Геллерта. А тот следил за ним в ответ — всё с тем же жаждущим, оголодавшим выражением на лице. Он вонзал в него свой член, его бедра уже дрожали от напряжения и предвкушения. Альбус уже ощущал, как вскоре сперма наполнит его растянутые внутренности, потечет на свеженькие простыни из его болезненно красной дырки (ей непременно потребуется время, чтобы вновь закрыться).       Альбус хотел порадовать Геллерта, ответить на его усердие. Поэтому он не без труда выгнулся, протянул руки вперед и вцепился в шею Геллерта, постепенно сдавливая ту руками. Как только Геллерт понял, что именно делает Альбус, движения его бедер стали смазанными, хаотичными, он бы обязательно громко застонал, но пальцы, впившиеся в него, глушили голос…       Геллерт трахал, хрипя и сопя. Совершенно обессиленный он вошёл как можно глубже и, замерев, наконец, спустил. Альбус кончил в тот же миг, как горячая вязкая струя разлилась внутри него. Сдавив гибкую шею, вдавливая острый кадык внутрь, он излился на свой подрагивающий живот. На это он потратил свои последние силы. Сам Геллерт даже не попытался слезть с него, просто повалившись сверху, а его обмякший член сам выскользнул наружу… Липкие, мокрые и безмерно обожающие друг друга, они уснули.       А утром Альбус за завтраком вдруг вспомнил про Елену. Случайно. Он мазал тосты маслом и в этот момент ему на глаза попалась вчерашняя газета с «отцом» девушки.       — Чёрт! — ругнулся Альбус, выронив столовый нож.       Он просто оставил её там, поломанную как вещь. Как он мог забыть? Стоило хотя бы прекратить её муки! Он должен был сделать это ещё вчера! Он же не какой-то изверг, чтобы позволить живому существу умирать мучительной медленной смертью в темноте и одиночестве, правда? Геллерт не мог себя контролировать, но ведь Альбус… он-то был абсолютно нормальным! Как же он мог забыть?       Альбус вскочил из-за стола (Геллерт лишь мрачно хмыкнул, поняв всё без слов) и понесся в подвал. В этот раз тот был не заперт, даже не захлопнут до конца, поэтому тошнотворный запах уже распространился по всему коридору.       Чемодан с кровавыми пятнами, которые раннее Альбус принял за нашивки, стоял на том самом месте, где они его оставили.       То, что когда-то было Еленой Мюллер, уже было мертвым. Конец.