Скрипка с человеческой душой

Музыка — это нечто невообразимое. Лёгкие и чарующие переливы нот дарят поистине дивные звуки, которые дарят наслаждение и успокаивают. Она живёт с нами с незапамятных времен. Но то, что производит эти звуки — не менее удивительное. Музыкальные инструменты, которые были придуманы ещё очень, очень давно и до сих пор продолжают модернизироваться, а то и вовсе появляются новые, совершенно не похожие ни на какие другие. Нежные звуки фортепьяно, трель флейты, словно божественные струны арфы, не менее прекрасные, но сводящие некоторых людей с ума звуки органа, незабываемая партия виолончели, и много-много других. Но сегодня речь пойдёт о другом инструменте, вокруг которого крутится не мало загадок, историй и легенд. Слово сегодня будет о скрипке, певучем, мелодичном инструменте, что в руках, которые не умеют с ней обращаться, издаёт скрипы и словно истошные крики, которые попросту невозможно слушать. И речь пойдёт не о скрипках Страдивари, не о необычайных и виртуозных произведениях Вивальди, нет, сегодня история о другом. Некогда жил удивительный юноша, с малых лет он показывал необычайный талант. Осаму Дазай, а именно так звали юношу, мог подчинить себе любой инструмент и в его руках он будто оживал, словно он сам исполнял музыку. Был мастером на все руки, и создал уникальную и единственную скрипку из необычного дерева, чей цвет был практически идеально белый, звучание её не было похоже на звучание ни одной скрипки, если услышать её игру в исполнении этого мастера, ты не забудешь её до конца своих дней, имя ей было — Офелия. Но вот Дазай внезапно скончался, смерть его была всеобщим удивлением, ведь юноше было всего двадцать пять лет, двадцать пять, а добился наземных результатов, точно маленький гений, и после его смерти скрипка смолкла навек, даже опытные и уважаемые скрипачи мира не могли сыграть и пары нот, выходил лишь истошный крик. Так появилась легенда, словно дух молодого мастера после кончины переместился в инструмент и не позволял никому играть на своём творении, а вскоре скрипка и вовсе пропала с людских глаз, её никто больше не видел и не слышал, но старики передавали следующим поколениям, что когда юноша выступал на сцене с этой скрипкой, это было похоже на ещё одно чудо света. Так скрипка была утеряна до одного момента… Чуя Накахара, мастер владения скрипкой, выпускник лучшей консерватории и самый лучший студент, призёр многих конкурсов, сейчас ехал к своему отцу, который, по его словам, приготовил юноше особый подарок, достойный его. Парень даже не представлял, что его ждёт. Придя в поистине большой особняк его сразу же встретил отец, который принялся хвалить юношу. — Это была прекрасная игра сынок, на выпуске ты показал себя лучше всех. — Не стоит, отец — Чуя был рад словам поддержки, но очень смущался, — спасибо большое, я очень долго репетировал. — Оно и видно, лучшему музыканту положен лучший инструмент, пойдём. Сказав это, мужчина повёл Чую в его комнату, за разговорами они не заметили, как дошли до дверей. — Я очень горд тобой, сынок. Он открыл дверь, и юноша обомлел, посреди его комнаты, словно на специальном пьедестале, в хрустальном ящике стоял инструмент, сверкающий своей белизной. — Это… Это же Офелия! Где ты её нашёл? — юноша был в изумлении. — Купил на чёрном аукционе, нравится? — Я… У меня просто нет слов… Спасибо большое! — улыбнулся Чуя и обнял отца. После отец ушёл, оставив юношу наедине с инструментом. Кажется, Чуя даже забыл, как дышать, ведь он сейчас стоит прямо перед легендарной Офелией, это ли не сон. Он подошёл и очень аккуратно открыл прозрачную крышку, в жизни она ещё прекрасней чем о ней говорят, прекрасный белый цвет древесины дополняют чёрные детали, что создают некий контраст, смычок был сделан из таких же материалов. Сосчитав в уме до десяти, Накахара выдохнул и взял инструмент в руки, он стал её рассматривать, как не глянь, а это такая же скрипка, только белого цвета, как же она может издавать совершенно другие звуки? Чуя взял в руки смычок и, подтянув винтом волос, стал пытаться настроить скрипку, только вот его слуха достиг ужасающий скрежет и вопль, словно инструмент кричал. «Так это правда — подумал Чуя — она не поддаётся». Ну ничего, ведь кто он такой чтобы не справиться с инструментом? Спустя долгое время игры на скрипке, из которой по-прежнему выходили лишь стоны боли, позади себя он услышал голос — он был приятным и нежным. — Не надоело тебе ещё, милок? Инструмент ведь не поддается тебе, это бессмысленные старания. Парень обернулся и заметил на своей кровати юношу глаза и волосы были коричневыми, на теле был фрак, а сбоку виднелась пышная и большая белая роза, на ногах были ботфорты на каблуке, выглядел парень конечно просто прекрасно, но… С другой стороны, и как-то странно, от него исходило немного беловатое свечение, а кожа была словно снег. — Кто вы такой и как вы попали в мою комнату? — интересовался Чуя, ведь ни шагов ни чего-то другого он не слышал. Юноша поднялся с кровати и подошел. — О, меня зовут Осаму Дазай, — договорив это парень забрал из рук инструмент, — не заставляйте кричать мою милую Офелию, а иначе… Тут рыжика прошиб холодный пот, перед ним сейчас стоял создатель и истинный владелец легендарной скрипки. Осаму поднес скрипку и, поставив на деку подбородок, взмахнул смычком, по комнате тут же полилась просто дивная и нежная мелодия, она была так прекрасна, что нельзя просто описать, это надо услышать. Так вот как звучит легендарный инструмент. Закончив парень убрал скрипку и посмотрел снова на парня, тот, очевидно, был в шоке. — Не смей к ней больше притрагиваться, она ни за что не подчиниться тебе. — Вы вообще знаете, кто я? — Кто? Очередной сопляк из богатенькой семьи? Хах, да насмотрелся я на вас, при жизни по горло хватило. — Я — многократный победитель межнациональных музыкальных конкурсов и лучший выпускник академии музыки. — сказав это Чуя сложил руки на груди хвастаясь призраку. Да, теперь сомнений точно не оставалось, это был призрак. — Да по сравнению со мной ты ещё совсем кроха, я ещё раз скажу, не прикасайся к моему инструменту, ты ей не нравишься. — А я возьму, и сделаю так, что эта скрипка заиграет в моих руках! — Осаму на этих словах рассмеялся. — Насмешил, Офелия не подчиняется никому, кроме меня. — А вот и смогу, пари? — проговорил Накахара протягивая собеседнику руку, Осаму же в этой афере участвовать не хотел, слишком он любил свою малышку, но поставить на место выскочку следовало бы. — Хмм… Ладно, по рукам, тааак, какое сегодня число и месяц? — Сегодня пятнадцатое апреля, а что? — Прекрасно, просто прекрасно, я слышал, что 19 июня, в день моего рождения и в день смерти, будет масштабное выступление, если сможешь на нем сыграть на Офелии, я возьму свои слова обратно. Идет? — Идет! — громко сказав это Чуя пожал руку призраку и тот с ухмылкой испарился. Так шло время и Чуя усердно пытался играть на инструменте, но все не выходило, призрак лишь наблюдал за ним хихикая. Времени оставалось мало, хотя есть и плюсы, призрак постоянно был рядом, что теперь они даже ладили. — Если ты хочешь на ней сыграть, води смычок мягче, плывуче, как ты вообще консерваторию окончил? — А-ну цыц! Мертвеца не спрашивали. — А что ты хоть играть будешь? — задал вполне логичный вопрос призрак, и тут Накахара впал в ступор, он понятия не имел, что стоит сыграть. — У меня есть идея. — произнес Чуя, взглянув на него. — Ааась? Делись. — Раз это моё последнее выступление, то и музыка должна быть подходящей. — ухмыльнулся Накахара, глядя на полупрозрачного человека. — На что это ты намекаешь? — от Чуи не ускользнуло, как в изумлении поднялись темные брови. — Как тебе «Пляска смерти» Камиля Сен-Санса? — Просто прекрасный выбор, — Осаму захлопал в ладоши, — а осилишь ли? В произведении мировой известности не должно быть ни единой помарки. — Я её уже учил, но забросил тогда, хороший шанс чтобы доучить. — Если ты так хочешь её сыграть, я могу помочь тебе. — Хаа? Разве у нас не пари? — покосился юноша на призрака. — Пари само собой, но на косяки твои управа тоже нужна. — проговорив, ухмыляется Дазай. — Ах ты! Так и знал, тебе лишь бы носом меня ткнуть в мои ошибки! — Я предложил помощь, а там ты как хочешь. — хмыкнув и сложив руки на груди, призрак улетел к окну. — Хорошо, я принимаю твою помощь. — вздохнул Чуя. — Вот и отлично, партитура есть? — Да, сейчас найду. — сказав это Чуя отложил Офелию и принялся искать ноты произведения. — Ага, нашел. — Отлично, начинай. Прошёл час, второй, третий, а Чую все тыкали в ошибки, говоря делать оттенки. — Да дай мне хотя бы выучить эту чертову партитуру! — Учи сразу правильно, иначе забудешь и сделаешь не тот оттенок. — С тобой забудешь… — раздраженно цыкнул юноша. — Ты что-то сказал? — Нет, ничего. — Отлично. Отдохни, а потом продолжим. — Урааа! — Накахара мигом выбежал из комнаты. Время шло и Чуя начинал владеть с инструментом под чутким взором и контролем со стороны Осаму. Как-то призрак подлетел к нему. — Чуя, у меня будет для тебя сюрприз. — Хаа? Что ещё за сюрприз? — Наступит 19 число, тогда и увидишь. — Очередные загадки? — спрашивает юноша, на что призрак, лишь улыбнувшись, испаряется. И вот наступает торжественный день, 19 июня, день рождения и день гибели Осаму Дазая, в честь чего был устроен концерт, посвященный необычайному человеку. Билеты были раскуплены еще три месяца назад за считанные минуты. Чуя стоит в гримерке и немного нервничает, он выступает последним, так сказать, торжественно закрывает концерт. Одет он был просто превосходно, темно синий фрак, галстук бабочка, а в волосах была заколка в виде цветка сакуры* которую обязали одеть всем выступающим. — Чууу, ты выглядишь прекрасно, — вдруг говорит и появляется рядом призрак. — ух ты, цветок вишни, необычайно красиво, тебе так идет. — Осаму берет в руке локон рассматривая его медный перелив от света ламп. — Да, действительно красивая вещица. — улыбнувшись выдыхает юноша успокаиваясь. — Кстати, что за сюрприз, о котором ты говорил? — Увидишь, всё увидишь, — лишь говорит Дазай и, улыбнувшись, испаряется. Выдохнув Чуя стоит ещё минут 10, а после его приглашают на сцену. Выйдя в самый центр сцены на него направляют свет софитов и тут же по залу слышатся удивленные вздохи. Узнали, конечно же все узнали знаменитую Офелию. — Накахара Чуя, «Пляска смерти» Камиль Сен-Санс, соло скрипка! — представляет юношу ведущий и удаляется со сцены. Накахара делает глубокий вдох и устанавливает скрипку, ставя подбородок на деку, заносит руку со смычком и по привычке отсчитывает до того, как вступить. Зрители замерли. Звучат первые ноты, Офелия раскрывает всю свою красоту, которую о ней говорят, этот юноша подчинил себе легендарную скрипку! Но… Вместо одной скрипки слышится… две? Юноша распахивает глаза, но продолжает играть, ни разу не сбиваясь и крайне виртуозно исполняя произведение. Зрители затаили дыхание, некоторые, особо впечатлительные, выходили подышать. Вдруг, из-за спины солиста и стоя так же спиной к публике, выходит шатен в идентичном костюме, половину его лица закрывает маска, а в руках…ещё одна Офелия! Позади Накахары стоял никто иной, как владелец скрипки — Осаму Дазай! Они продолжают играть дуэтом, призрак не поворачивается к залу, а всецело посвящает себя и свои эмоции музыке — каждый перелив струн, каждая нота словно обретают душу и жизнь. Звучат последние аккорды, музыка смолкает, а смычки опускаются. Публика все ещё потрясена происходящим. Два чуда сразу: прекрасная игра Офелии, а также её хозяина. — Спасибо тебе за выступление. — проговаривает Осаму подходя к Чуе и беря его за подбородок. — я восхищён. Глаза юноши распахиваются, а после его целуют теплые, словно живые губы призрака. «Это ведь сон? Ведь так?» — пролетает в голове Накахары пока прекрасные и мягкие губы нежно целуют его собственные. Спустя пару минут он произносит, едва отстранившись: — Я забираю тебя с собой, мой маленький огонек. ~ Призрак вдруг исчезает, а Чуя падает замертво на сцену. Зал вскрикивает. Люди тут же подбегают оказать ему первую помощь, но юноша уже не дышит, душа его витает рядом с Осаму, он наблюдает за этим, он знал, что так произойдет и ни о чём не жалеет. Глядя на призрака, он улыбается, притягивает его к себе и сладко целует снова. Теперь они будут вместе. Вместе до самого конца. Любите музыку, она живёт в душе каждого из нас, как и Осаму жил в своём инструменте. «Vita brevis, ars longa! /Жизнь коротка, искусство — вечно!»