Матч

Ещё один удар, и мяч вновь ударяется об каменную стену лаборанта абсолютного теннисиста, ноги Сайхары подкашиваются, он чувствует, как его тело будто бы горит, он чувствует, что на руках скоро появятся мозоли, детектив немного удивлён тому, что он так быстро выдохся. — Уже сдаёшься? — с лёгким смешком спрашивает Хоши, его слова заставляют Шуичи поднять на него взгляд своих серо-голубых глаз. Рёма стоит прямо, отчаянно стараясь делать вид, что теннис ему вовсе не интересен и он лишь для Шуичи решил один раз сыграть, но улыбка, которую тот старается сдержать, выдаёт бывшего заключённого с потрохами, правда, на лбу «оболочки» можно легко разглядеть капельки пота и услышать его тяжелую отдышку, всё же годы отказов от тренировок давали о себе знать. Но вся эта картина Рёмы, вновь играющего в теннис, словно холодная вода давала Сайхаре вновь силы играть дальше, и тот с улыбкой на лице вновь взял очередной зелёный теннисный мяч. — Даже не мечтай, Рёма! — даже слишком уверенно воскликнул детектив, вызвав у абсолютного теннисиста лёгкий смешок. При этом чуть сильнее сжав ракетку в руках, тот был готов в любой момент отбить очередную жалкую, но такую полную надежды попытку Сайхары. Очередной мяч летит в сторону Рёмы, и в очередной раз он был отбит, Хоши уже ожидал услышать тупой звук отскока мяча от стены или пола, но вместо этого детектив наконец впервые, кажется, за эти проклятые полчаса умудрился отбить мяч, и тот уже летит в сторону Рёмы. Тот не сразу среагировал, но всё-таки успел отбить мяч, который по итогу ударился об стену зала. — Как я и говорил, — вытаскивая из кармана сигарету, начал Рёма, — мне ещё учится и учится, хах, но всё же поздравляю с первым отбитым мячом, Сайхара, — Рёма уже было хотел начать курить, как вдруг услышал вопрос от запыхавшегося Сайхары: — Сдаёшься? — Рёма медленно и немного лениво посмотрел на парня, рассматривая того с ног до головы: Он сразу заметил, что щеки у Шуичи красные, а по его ещё бледному лбу медленно стекали капельки пота, одежда же Шуичи, явно не предназначенная для таких подвигов, прилипала к телу парня, затрудняя движения и промокая. Ещё было видно, что тот слегка дрожал от усталости и боли во всём теле, сопровождающимися неприятным жжением в мышцах. Рёма был готов поспорить, что слышит, как быстро бьётся сердце парня, как оно быстро переливает кровь по венам вместе с адреналином, правда, вид того, как парень отчаянно пытается скрыть стёртые в кровь ладони, немного насторожил Хоши. Он помнил, как сам однажды, будучи ещё совсем новичком в теннисе, решив показать класс остальным, мучил себя тренировками, стирая ладони и время от времени колени в кровь, стискивая челюсти, не давая себе закричать от боли и головокружения — итогом такой тренеровки стал обморок начинающего спортсмена. — Почему же сразу сдаюсь? — Ххмыкнул тот. — Лучше ты сдайся, а то вот все руки себе стёр, — в голосе Рёмы не было и капли издёвки, скорее лишь забота о товарище. — Да и знаешь, опасно играть с преступником, мало ли я решу целиться в жизненно важные органы? — усмехнулся Хоши, вновь упоминая о своём тёмном прошлом, будто бы надеясь в этот раз испугать Шуичи. — Ничего! — вдруг крикнул парень, немного шипя от жжения в ладонях и костяшках. — Я потерплю, главное сам не сдавайся! — В глазах детектива была одна лишь уверенность, даже самой крохотной капли сомнения не было, будто бы Сайхара только что нашёл ответ на какую-нибудь загадку тысячелетия и теперь уверенно улыбался теннисисту. От чего Хоши вскинул брови вверх, не понимая, кого же Шуичи ему напоминает: Может быть, капитана их команды? Нет, такую безрассудную уверенность с улыбкой он никогда у него не видел, может быть, напоминал ему «императора»? Нет, у него глаза всегда были наполнены скорее самоувереностью, нежели решимостью двигаться дальше, несмотря ни на что. — Рёма, ты готов? — Голос детектива легко выводит теннисиста из размышлений и наконец даёт ему такой желанный ответ — Шуичи напоминал ему самого себя раньше. Когда он был не просто пустой оболочкой, а человеком, у которого что-то было, человеком, который с упрямством и упорством всегда шёл по тому пути, который считал нужным. От чего в груди Рёмы появилось какое-то странное тёплое чувство, которое, как он думал, давно покинуло его бренное тело, исчезнув навсегда. Это была надежда. — Даже не мечтай, Шуичи, — искренне улыбается Рёма, готовясь к очередному, явно даже не близко профессиональному, но удару, полному надежды, перед этим, конечно же, убрав ещё даже не поджжённую сигарету в карман.

***

Шуичи медленно открывает глаза, оглядывая всю лабораторию Рёмы, он чувствовал, как ноги его были слегка ватные и подкашивались от осознания того, что отныне и навсегда он больше никогда не увидит улыбки Хоши, ведь теннисист мёртв, а мёртвые не улыбаются живым. Сайхара смотрит на свои ладони, они все были в мозолях, но отчего-то эти мозоли были приятны и даже желанны, ведь они напоминали о том, когда он увидел Рёму, в котором, кажется, воскресла, словно птица Феникс, маленькая, но такая яркая надежда в душе, а с нею и искренняя мягкая улыбка от игры в до сих пор любимую игру. Парень осторожно гладит свои мозоли, чувствуя приятную боль, напоминающую о том матче, правда, отчасти напоминающую «избивание младенца», и это был далеко не Хоши, несмотря на его внешний вид. Шуичи долго мог бы так стоять, вдыхая аромат лаборатории и вспоминая прошлые деньки, если бы не почувствовал, как что-то мягкое и пушистое уперлось в его ногу своей маленькой головой. Опустив взгляд вниз, Шуичи увидел серенького пушистого котёнка, который настырно тёрся об его колено своей мохнатой головой, и откуда тот только взялся? Хотя раз были пираньи и насекомые, то вполне возможно, Монокума мог бы по какой-то неведомой причине затащить в убийственную игру маленького пушистика. Взгляд Шуичи слегка смягчился, он осторожно погладил мягкую и пушистую голову, а после слегка потрепал его за ушком, перед тем как поднять того на руки. — Знаешь, у моего друга был похожий на тебя кот, — ласково говорит Шуичи, вспоминая рассказы Рёмы о любимом, но отданом питомце. Взгляд Сайхары был слегка грустным, а сердце вновь больно кольнуло из-за смерти теннисиста, но, услышав мяуканье, тот, неловко посмеявшись, спросил котёнка, как будто тот мог ему ответить: — Прости, что-то я задумался. Знаешь, ты такой маленький, может, голодный? — ласково глядел на того Шуичи, выходя из чужой лаборатории, даже не подозревая, что кошачьими глазами на него смотрит вовсе не котенок.