Залечите мои шрамы, сэр

      В кои-то веки несчастный случай произошел не по вине Невилла Лонгботтома, у которого на зельеварении опилки заменяют мозги, а по вине всеми любимого Золотого мальчика, Мальчика-Который-Выжил, Гарри Поттера, чьи сомнительные таланты никогда не включали правильное чтение рецепта.       За звуками разбивающегося котла и разлетающихся по полу оловянных осколков быстро последовал леденящий кровь крик. Северус резко обернулся и увидел, что Гарри сжимает руку, которая явно горела. Его рукав уже превратился в пепел, и его кожа быстро покрывалась волдырями и часть уже обуглилась настолько, что рука стала походить на раскалённую лаву.       — Глупый мальчишка! — Северус зарычал, бросаясь к столу Гарри. — Не двигайся, не прикасайся к руке!       — Больно!       — Отойдите! — Рявкнул Северус на остальной класс, половина из которых уже повскакивала со своих мест. Они быстро выстроились у стены.       Северус достал из шкафа с ингредиентами необходимые запасы, поспешно откупорил Заживляющее зелье и вылил весь флакон Гарри на руку.       — Вот, — сказал он, затаив дыхание. — Зелье остановит жжение.       — Все еще больно! — Изумрудные глаза за стеклами очков были полны слез и в них отражалась вся боль мира.       — Конечно, больно, глупый ты мальчишка! Зелье прожгло тебе руку! Еще пара минут, и у тебя бы вместо руки были бы одни кости!       Он начал грохотать баночками по столу, бросая корень мандрагоры в миску и измельчая его с маниакальным рвением.       — Что вы все еще здесь делаете? — Крикнул он студентам, съежившимся в другом конце кабинета. — Занятие окончено!       Все быстро забрали свои сумки и ушли так быстро, как только могли, чтобы больше не злить профессора Зельеварения и не лишить своего факультета несколько десятков баллов. Только Гермиона Грейнджер и Рон Уизли на секунду задержались у двери, но после того, как он бросил на них яростный взгляд и бросив: По 10 баллов с каждого!, они тоже ушли.       Как только смесь в миске превратилась в густую однородную пасту, Северус зачерпнул ее и намазал на поврежденную руку Гарри.       — Это мазь восстановит твою кожу, — сказал Северус. — Вы должны были наткнуться на него во время чтения дополнительных книг, предполагая, что вы когда-либо открывали книги, который я всем советовал.       — Можешь не читать мне нотаций прямо сейчас, — процедил Гарри сквозь стиснутые зубы. В его глазах стояли слезы.       Северус фыркнул, воздерживаясь от дальнейших комментариев. Он замотал руку Гарри бинтами и начал убирать ингредиенты.       — Теперь ты просто сиди и жди, пока твоя плоть полностью восстановится.       Гарри склонился над столом, пока Северус хлопотал по классу.       Через десять минут Северус размотал бинты Гарри и осмотрел его руку.       — Тебе повезло. Мазь сделала свое дело. Как только я смою излишки, все будет так, как будто твоей ошибки никогда и не было.       Под пастой кожа Гарри была идеальной. Даже мягкие волоски на руках отросли.       — Все еще немного чешется, — прокомментировал Гарри.       — Этого следовало ожидать. Новая кожа успокаивается. У меня есть кое-что еще, что поможет.       Он пошел и достал баночку с кремом из листьев мандрагоры и тщательно нанес его, втирая крем пальцами. Гарри сидел очень тихо, наблюдая за ним.       — Ты такой милый, — тихо заметил он.       — Что я должен был сделать? Позволить тебе остаться без руки?       — Ты мог бы просто отправить меня в больничное крыло, — сказал Гарри. — Тебе не обязательно было все это делать.       Это было правдой.       — Ты выглядел таким жалким, — сказал он. — Я должен был что-то сделать.       — Тебе было жаль меня? — Спросил Гарри.       — Я не бесчувственный, как меня все считают. — Горькая улыбка украсила его лицо.       Гарри улыбнулся. — Спасибо, сэр.       Он заставил мальчика посидеть еще пять минут, пока не убедился, что тот полностью пришел в себя, затем велел ему убираться. Гарри ничего не сказал, собирая свои вещи, но бросил быстрый взгляд на профессора, как только дошел до двери.       — Доброго дня, профессор, — крикнул он.       — Доброго дня, Поттер.

***

      На этом все могло закончиться. Должно было закончиться. Единственный момент слабости для них обоих. Не более чем странный, причудливый несчастный случай.       Но Гарри предпочел обратиться к нему через несколько дней из-за травмы, полученной на квиддиче.       — Извините, что беспокою вас, профессор. Я просто хотел спросить, не могли бы вы помочь мне с травмой?       Он закатал мантию, чтобы показать Северусу сильно поцарапанную ногу. Северус поднял брови и фыркнул.       — Мадам Помфри не потребовалось бы и двух секунд, чтобы ее исцелить, мистер Поттер. Почему вы не пошли в больничное крыло?       У Гарри хватило порядочности выглядеть смущенным.       — Я знаю, что это пустяки, — застенчиво сказал он. — Вот почему я подумал, что у вас может быть что-нибудь посильнее зелья. Возможно, мазь. То средство, которым вы пользовались в прошлый раз, было действительно хорошим.       — Мазь из корня мандрагоры?       Гарри пожал плечами. — Я думаю, это было она? Гладкая белая субстанция.       — Это очень дорогое лекарство. Предназначено только для серьезных травм.       — Я этого не знал.       — Ты бы это знал, если бы был внимателен на моих занятиях.       Гарри поспешно опустил мантию. — Я не просил ни о чем подобном.       — Я уверен, — сказал Северус, скривив губы. — Вам не нужно ничего объяснять, мистер Поттер. Нанесение приятной мази всегда будет рассматриваться предпочтительнее быстрого, отвратительного на вкус зелья. Возможно, теперь ты начинаешь понимать ценность зелий.       Гарри нахмурился. — Я всегда видел ценность в зельеварении, — хрипло сказал он. — Я просто не умею их варить на должном уровне.       Северус снова фыркнул.       — Не выражайтесь, Поттер. Я не сомневаюсь, что ты мог бы разбираться в зельеварении, если бы только приложил все усилия. Твоя проблема в том, что ты небрежен и ненаблюдателен. Я знаю, что осторожность – не твоя сильная сторона, но осторожность и обдуманность имеют первостепенное значение при приготовлении зелий. Я надеялся, что твой недавний несчастный случай научит тебя этому.       — Хорошо, — сказал Гарри, все еще сильно покраснев. — Я пришел сюда не для лекции.       — Нет, вы пришли сюда за очень редким и дорогим средством из-за незначительной царапины на колене.       Гарри уставился на него.       — Мне не следовало спрашивать. Извините, профессор.       Он повернулся, собираясь уйти.       — Я сказал Нет, Поттер? — Спросил Северус, повысив голос. — Я просто хотел убедиться, что мы оба понимаем ситуацию. Это именно твоя проблема. Тебе нужно выслушать.       Гарри повернулся к нему, растерянно нахмурившись.       — Садитесь, Поттер. Я принесу мазь.       Гарри сел и подождал, пока Северус принесет мазь. Он продолжал сидеть, очень неподвижно, в тишине, пока Северус втирал ее.       Тишину нарушил все же профессор.       — Чувствуешь себя лучше? — Спросил он.       — Да, — сказал Гарри, улыбаясь. — Спасибо, сэр.       — Не за что.       — Профессор, — неуверенно сказал Гарри. — Если у меня возникнут какие-нибудь другие незначительные проблемы, вроде этой? Могу я сообщить о них вам?       Северус отвел взгляд.       — Я не понимаю, зачем это необходимо. Больничное крыло с Мадам Помфри во главе должно быть вашим первым пунктом, куда вы должны обращаться при любой травме.       — Нет, я знаю. Просто.. — Гарри покраснел. — Ты не обязан давать мне мазь, если не хочешь. Я просто предпочитаю такой уход.       — Ах, — сказал Северус, не в силах сдержать ухмылку, скривившую его губы. — Тебе просто нравится, когда я суечусь вокруг тебя.       Гарри снова покраснел, ничего не сказав.       — Мое время очень ценно, — сказал Северус. — Однако, если ты настаиваешь на том, чтобы я проводил его с тобой, я не откажу тебе.       — Спасибо, сэр, — сказал Гарри.       Снейп почувствовал укол беспокойства и что-то еще, от чего его вены забурлили, а сердце забилось необычно сильно. Он пожалел, что был таким сговорчивым. Ничего хорошего не могло получиться из этого странной, извращенной неловкости между ними. Ему следовало бы прервать всё сейчас, одним быстрым движением, как он делал, когда рубил змей для своих зелий.

***

      По крайней мере, мальчик не был слишком жадным. Прошло почти три недели, прежде чем он снова появился с ранением на пороге его кабинета. Почти достаточно времени, чтобы Северус пришел в себя. Почти.       — Сэр, — жалобно начал Гарри. — Можете ли вы залечить старые шрамы так же хорошо, как новые?       — Это зависит от обстоятельств, — сказал Северус. — Это магические шрамы? Раны, нанесенные проклятием, такие как вот эти, — он указал на шрам от удара молнии, — обычно остаются навсегда. Я не могу сделать твою внешность более заурядной, как бы мне этого ни хотелось.       Он иронично улыбнулся мальчику.       — Я удивлен, что вы никогда раньше не приходили с этим в Больничное крыло. Мадам Помфри вас бы вылечила. Я всегда предполагал, что тебе нравится быть узнаваемым, но, возможно, ты решил, что предпочел бы, чтобы твои красивые черты лица не были искажены.       — Нет, — сказал Гарри, поднося руку ко лбу. — Дело не в этом. Это не магические шрамы.       — Тогда какие они? — Спросил Северус, вытирая руки. — Покажи мне.       Гарри не сделал ни малейшего движения, чтобы закатать мантию или опустить воротник.       — Понятно, — мрачно сказал Северус. — Пойдем в мои комнаты. Там нас никто не побеспокоит.       Он завел мальчика внутрь и запер за ними дверь.       — Я надеюсь, что эти шрамы не затрагивают слишком интимную часть твоей анатомии, — сказал он. — Тебе лучше пойти к мадам Помфри, потому что такая перспектива может смутить тебя. В свое время она повидала сотню грязных, покрытых бородавками мальчиков–подростков, и я уверен, ее ничто не удивило бы. Я, однако, не привык так взаимодействовать с кем-то, и мне не нравится видеть что-либо столь неприглядное.       — Нет, — тихо сказал Гарри, снимая мантию и расстегивая рубашку. — Это просто... моя спина.       Он сгорбился, обнажив поперечный узор из длинных бледных шрамов по всей спине, с редкими глубокими впадинами, похожими на язвы от драконьей оспы.       Северус сделал шаг вперед и слегка коснулся рукой спины мальчика. Гарри вздрогнул от прикосновения, но остался на месте, когда Северус мягко провел пальцем по спине.       — Это был ремень? — Мягко спросил он.       — Да.       — Я вижу, куда тебя ударила пряжка, — сказал Северус, похлопав по одной из ямок. — Эти отметины самые глубокие. Несмотря на это, они легко поддаются лечению. В завершение еще раз немного диттани с полынью и корнем мандрагоры, и это будет очень кстати.       Он принес соответствующие баночки и флакончики.       — Не двигайся, — сказал он.       — На этот раз будет больно? — Спросил Гарри.       — Ни в малейшей степени, — заверил его Северус. — Я знаю, что ты пришел ко мне не за болью. Не сомневайся в моем Мастерстве.       Северус аккуратно намазал зельем спину Гарри, осторожно втирая его в углубления шрамов.       Он улыбнулся про себя, когда почувствовал, как мальчик расслабляется от его прикосновений. Он был единственным, кому Гарри доверился, самодовольно подумал он. Он никогда бы не обратился к Альбусу Дамблдору или Мадам Помфри с этой конкретной проблемой.       Он был точно таким же. Он никогда никому в школе не рассказывал о своих шрамах. Гарри, вероятно, догадывался об этом. Он мельком видел отца Северуса в его воспоминаниях на их провальных уроках окклюменции. Он знал, что у того вспыльчивый характер, а Гарри – при всех его недостатках – не был глупым.       И снова Северус не стал убирать руку, продолжая массировать спину мальчика после того, как исчезли шрамы.       — Готово, — сказал он в конце концов. — Хочешь посмотреть?       — Да, — сказал Гарри немного хриплым голосом.       Северус левитировал одно зеркало позади Гарри и одно перед ним, чтобы мальчик мог хорошо видеть свою спину. Кожа теперь была гладкой и чистой, как будто к ней никогда не прикасались.       — Спасибо, — тихо сказал Гарри.       Северус пренебрежительно фыркнул, не в силах переварить его искреннюю благодарность.       — Любой здесь мог бы сделать это для тебя. Неужели никто раньше не замечал этих шрамов?       — Я прятал их. Я не хочу, чтобы кто-то меня жалел.       Северус кивнул.       — Шрамам было десять лет, или больше, по моим подсчетам. Я так понимаю, более свежих нет?       — Нет, теперь они меня боятся. Они никогда не прикасаются ко мне. Последний, когда мне было около девяти. Я случайно применил магию, и ремень отлетел назад и попал моему дяде в лицо, а когда он попытался отбросить его, он просто обвился вокруг его руки, как змея, и начал колотить его по лицу.       Северус улыбнулся. Гарри заметил это и улыбнулся ему в ответ.       — После этого они больше никогда не пытались. Они знали, что я не могу использовать магию во время каникул, но я думаю, они боялись, что может появиться кто-то еще из Хогвартса, если они ударят меня, поэтому они никогда этого больше не делали.       Северус склонил голову.       — Я так понимаю, директор не в курсе.       — Нет, это только расстроило бы его, и сейчас никто ничего не может с этим поделать.       Хотя это подтвердило его подозрения, он почувствовал скорее раздражение, чем самодовольство. Почему мальчик так беспокоился о том, чтобы пощадить чувства Альбуса Дамблдора?       — Мученик до конца, — усмехнулся он, ставя зеркала на место и возвращая ингредиенты на полки. — Теперь ты можешь идти, Поттер. У меня есть другие дела.       Он отпер дверь и начал хлопотать по своему кабинету. Гарри даже не пошевелился, чтобы снова надеть мантию.       — Сэр, вы ведь никому больше не расскажете, правда? — Спросил он. — В этом действительно нет никакого смысла.       — Нет, — сказал Северус. — Я не вижу никакой пользы в том, чтобы делиться информацией.       — Спасибо, сэр.       Тем не менее, он не сделал ни малейшего движения, чтобы одеться.       — Есть что-нибудь еще? — Спросил Северус.       Мальчик кивнул.       — Дорогой, дорогой Поттер. Твои травмы кажутся бесконечными. Неважно. Я не стану тебе отказывать. Скажи мне, где еще они есть?       — Моя шея, — пожаловался Гарри. — Она просто немного побаливает. — Он театрально потер ее.       — Это вряд ли требует медицинского вмешательства, — прокомментировал Северус. — Со временем все пройдет само собой.       — Да, но... с твоей помощью станет легче.       — Несомненно, — съязвил Северус. Он поколебался всего мгновение, а затем снова запер кабинет.       — Думаешь, тебе будет не хватать шрамов? — Импульсивно спросил он.       — Будет трудно вспомнить, что их нельзя прятать.       — Ты привыкнешь к этому. Я уверен, что очень скоро ты будешь расхаживать по ванной голышом.       Гарри рассмеялся – так, как он смеялся раньше.       — Я не напыщенный.       — Это ты так говоришь. Сегодня ты довольно легко разделся ради меня.       Теперь он наносил мазь. Втирал ее большими пальцами.       — Я... Это не одно и то же, — раздраженно сказал Гарри.       — Нет? Довольно нагло раздеваться перед учителем, — провоцировал Северус — настолько дерзко, как и купаться без одежды.       — Я не раздет. Я просто... без рубашки. И ты сказал мне снять мантию. Чтобы ты мог поработать над моей спиной.       — Значит, теперь ты всегда делаешь то, что тебе говорят? — Спросил Северус, обвивая пальцами шею мальчика и наклоняясь, чтобы прошептать: — И мы с тобой оба знаем, что твоя шея не требует никакого внимания. То, что происходит сейчас, носит исключительно развлекательный характер.       Что он делал? Травил его. Давил на него. Ему не нужно было этого делать. Он не должен. Это было унизительно. И все же, это не было унизительно, когда его руки касались горячей кожи мальчика. Он командовал. Он контролировал ситуацию.       — Пожалуйста, — тихо сказал Гарри. — Пожалуйста.       Северус мог сказать, что он просто хотел, чтобы к нему прикасались. Он просто хотел, чтобы его любили, после многих лет ненависти. Северус был таким же.       Он мог бы сделать это для Гарри. Им никто не помешал бы. Дверь была заперта. Окон не было. В комнате было тепло и витал приятный аромат лекарств.       — Сними остальное, — мягко сказал Северус, — тогда я действительно смогу позаботиться о тебе.       Момент сопротивления, неуверенности, который Северус сгладил легкими поглаживаниями и бормотанием.       — Я позабочусь о тебе, Гарри, — сказал он мягким голосом, который звучал совсем не так, как он сам. — Я могу сделать так, чтобы тебе стало лучше. Я могу сделать так, чтобы тебе было хорошо.       И это было все. Мальчик был мягким, как глина в его руках, и остаток вечера был горячим, влажным, белоснежным забвением.

***

      После этого Северус дочиста вытер руки салфеткой, смоченной очищающим зельем, и для пущей убедительности наложил на кабинет очищающее заклинание. Как будто там все равно остались бы какие-то следы того, что произошло.       Он чувствовал феноменальный подъем, легкое головокружение, странный гул в ушах. Он позволил себе предаться воспоминаниям. Как Гарри задыхался и стонал, как содрогалось его тело.       Он подумывал извлечь воспоминание из собственного разума, чтобы полюбоваться им в Омуте памяти, но нет, это было бы слишком опасно.       Размышления закончились. Ему нужно было вести еще один урок, и в течение этого урока, когда он писал мелом инструкции на доске и рассматривал сомнительные смеси, его настроение начало меняться.       Он начал чувствовать себя нехорошо, его раздражение поднималось и падало, когда он огрызался на своих учеников. Он не мог дождаться, когда они скроются с глаз долой. Они были такими глупыми, такими детскими, но как только они исчезли, его разум обратился к неприятным воспоминаниям.       Он помнил, как преклонил колени перед своим старым учителем, как Темный Лорд гладил его по щеке, бормоча слова, которые были почти шипением.       Почему он подумал об этом сейчас? Его разум помутился, а желудок скрутило.       Его сильно вырвало в ванной.

***

      Что бы сделал директор, если бы когда-нибудь узнал? Северус знал это с абсолютной уверенностью. Он убил бы его. По мнению старика, то, что он сделал, было непростительно.       Его руки дрожали, когда он пытался взять волшебную палочку, чтобы навести порядок в классе. Он знал, что не сможет прийти к ужину.       Мальчик, без сомнения, стал бы искать его. Его глаза искали бы его лицо за столом. И что потом? Стал бы он искать его? Стал бы он стучать в дверь его кабинета? Рассердился бы он?       Посмотрел бы он на него этими большими зелеными глазами, такими же, как у нее, полными невинной потребности?       — Они сказали, что ты заболел.       Что потом? Что потом?       В голове у него стучало. Он искал сонное зелье. Еще одна форма забвения. Он не открыл бы эту дверь, даже если бы эти удары отдавались прямо в его черепе.       Возможно, директор был прав. Возможно, ему следовало умереть сейчас за тот глупый выбор, который он сделал.       Когда он погрузился в глубокий сон без сновидений, который могли дать зелья, он вспомнил, как Темный Лорд ворковал над ним.       — Такой милый мальчик. Такой хороший мальчик.