Тёплые коты

Инсин никогда не понимал, для чего нужны все эти надуманные тонкости делового этикета. И тем более он никогда не понимал, почему все, кто внес ощутимый вклад в победу над очередной армадой мерзостей изобилия, просто обязаны присутствовать на рауте: раз уж они такие молодцы, разве не имеют они право отказаться от всей этой официальной мишуры и отдохнуть дома? Ремесленник видел, с каким нежеланием собирался Юань на мероприятие, узнав, что Инсин не был приглашен, с какой усталостью он вздыхал, примеривая совершенно не подходящую его румяному живому лицу рубашку. Так что теперь, искренне жалея, что он никак не смог отмазать «друга» от всего этого, поглощенный злостью на несправедливость Синь, держа руки в карманах, спешил по улицам, чтобы забрать любимого с этого вечера. Вот уж показались переливающиеся огни возвышающего святилища, на ступеньках которого случилось целое столпотворение: все приглашенные Облачные рыцари теперь высыпали из залы на улицу и зажигали бенгальские огни в честь победы. Юань отыскался довольно быстро — его всегда было легко заметить по периодически сходящимся на «гениальном молодом лейтенанте» восхищенным и завистливым взглядам. — Юань-Юань, вы закончили? Можно украсть тебя домой? — шепнул Инсин вместо приветствия. — Мы? Нет, мы не закончили, тут еще должен быть фейерверк после торжественной речи на площади, но… — Юань наклонился к самому уху Синя и, секундно коснувшись мочки языком, закончил реплику, — но я хочу, чтобы ты меня украл. Ремесленник, решив, что маленькому гению спустят с рук, если его случайно уведет его преданный «друг», подхватил Цзина на руки и поспешил ретироваться. Юноша на его руках тихо, но так мелодично засмеялся такому топорному побегу, что и сам обычно серьезный Инсин не выдержал и затормозил после пары коротких переулков, поставив «ношу» на ноги рядом с собой, чтобы отсмеяться. — Доволен? — Конечно, — Юань стал ластиться к Синю, любовно обняв того за шею и трясь лбом о его плечо. Только тогда Инсин заметил, что лейтенант пьян. — А-Юань, приходи в себя, — вздохнул ремесленник, немного помрачнев. Хоть Цзин и был уже давно взрослым, сам он не очень любил даже простые легкие коктейли, а это значило, что на парня кто-то из старших давил чем-то вроде «давай же поднимем еще бокал за бравость наших солдат!» — Нам еще до дома добираться. — Дом там, где ты, — протянул лениво Юань, проводя кончиком носа по коже чувствительной шеи Инсина — юношу передернуло от мурашек. — Я так по тебе скучал весь вечер. Подари мне хоть пару поцелуев. — Один. Один поцелуй, и мы пойдем домой, хорошо? — договориться с Юанем будет всяко быстрее, чем пытаться его переспорить. Никакого «конечно» или «угу» в ответ Синь не услышал: чужая рука притянула его за затылок, горячие, чуть влажные и терпкие от остатков шампанского губы легли на его. Поцелуй был воистину дурманящим. — Все? Дово- договорить Инсин не успел, ведь его, сжав талию в ладонях, притянули к себе, и снова поцеловали. — Эй, был ведь уговор? — Ну еще чуть-чуть, — почти захныкал как ребенок Цзин, тем временем успев запустить руки под чужую кофту и теперь медленно выводя шершавыми подушечками пальцев круги на коже. — Ты как ребенок, Юань, — серьезно и строго произнес Синь, хотя на деле и сам уж немного покраснел от горячего дыхания «друга». — Мы идем домой. Отлипай от меня. — Но ты ведь и так уже хочешь меня, Инсин. Хочешь, чтобы я снова был сверху и игрался с тобой, — внезапно детским-детским голосом, похожим на голос Чебурашки, сказал лейтенант. — Что? — может, показалось? Не каждый день все-таки детские голоса уличают в похоти. — Ну ты же сказал, что я ребенок. Вот я и говорю соответствующе, — всем тем же слащаво-высоким голосом немного удивленно пояснил Цзин. Инсин непонимающе смотрел на него. Это новые ролевые игры у них такие: пьяный ребенок и уставший ремесленник? Тут же выражение на его лице сменилось искренней вселенской печалью: — А что, плохо получается? Комичность ситуации зашкаливала, вспыхнувшая страсть полыхала незаконченностью действий, и тут уж Синь не выдержал, разразившись оглушительным хохотом. — Ты, конечно, умеешь разряжать обстановку. Десять из десяти, юный гений, просто великолепно, — он уже сгибался пополам, от сильного смеха выступили слезы. — Считай, что меня замучила совесть за нарушение обещания, — надул губы Юань, — вот я и воспользовался первой пришедшей в голову идеей. — Верю, верю, — потрепал его по волосам Синь. — Теперь домой, раз уж ночь любви не состоится в этой темной подворотне? — Домой, домой. Мне точно стоит проспаться.