Иначе

— Тебе пора… — пробормотал Эдвард, опаляя мою кожу леденящим тело и дух дыханием, отчего у меня моментально спутались все мысли. Проведя губами линию от моего уха до подбородка, он поцеловал шею. Я чувствовала, как кончик его носа скользит по моему подбородку, жадно вдыхая аромат кожи и крови, и только лишь что-то невнятно прошелестела, запрокинув голову назад и открыв для него больший доступ. Выгнув спину в ответ на ласки, я наслаждалась прохладой его твердого тела, прижатого к моему. Казалось, Эдвард сумел-таки что-то разобрать в моем бессвязном лепете, раз ответил: — Розали ждет… Однако даже этот аргумент звучал неубедительно. Да и голос любимого прозвучал не слишком-то настойчиво, скорее так, будто он больше уговаривал сам себя, а не свою озабоченную девушку. Я просто проигнорировала это, потянувшись к сладким манящим губам. Не хотела расставаться ни на миг, не хотела уходить. Мучительно нежно его губы прижались к моим, а мои руки нехотя опустились с его плеч и, очертив грудь, где таилось его молчаливое сердце, свели вмести полы его полурасстегнутой рубашки. Чувствуя мою безоговорочную капитуляцию и близость расставания, Эдвард обхватил ладонями моё лицо, остужая разгоряченные щеки, и прислонился головой ко лбу. — Пойдем, — вздохнула я, застёгивая пуговицы одну за другой, пока пальцы не добрались до ворота его рубашки. Эдвард провел ладонями от моих плеч до талии, расправляя складки на хлопковой кофте, и, прижимая к себе, вывел из своей комнаты. Держась рукой за гладкие перила лестницы, я окинула взглядом гостиную. Розали, замершая словно статуя богини красоты возле огромного окна во всю стену, обернувшись, кивнула мне и неспешно направилась в гараж. Элис сидела по-турецки на полу и, не моргая, смотрела в глаза Джасперу, зеркально отражавшего её позу. Единственным движением было их тихое размеренное дыхание, поднимавшее и опускавшее грудную клетку. Эммет ожидал нас у подножья лестницы с таким выражением лица, словно ему очень хотелось что-то сказать, просто язык чесался. Это не предвещало ничего хорошего. — Эммет! — предостерегающе прорычал Эдвард, но тот его полностью проигнорировал. Розали остановилась возле двери и, обернувшись, без эмоций посмотрела на своего благоверного, безучастно наблюдая за очередной выходкой этого великовозрастного дитяти. — Чем вы там занимались, ребята? — спросил Эммет, многозначительно поводя бровями. Моё лицо мгновенно приобрело алый оттенок, но я быстро справилась с этим. На периферии я заметила, как Элис, сдерживая смех, что-то шепнула Джасперу, в то время как Эдвард на мгновенье напрягся и удивленно посмотрел на меня. Решительность и уверенность в себе наполнили моё сознание. Мысленно я поблагодарила мужа Элис и лукаво улыбнулась Эммету: — Будто не знаешь, чем могут заниматься мужчина и женщина, уединившись в спальне? — с сарказмом протянула я, передернув бровями в стиле большого брата. — Могу посоветовать пару фильмов и книг, Эм. Так, для общего развития. — Так вы?.. — спросил он ошарашено, но тут же ехидно улыбнулся Эдварду. — О, чувак, тебе не кажется, что ты чересчур быстрый? Сколько вас не было? Минут двадцать… — Мы не заходили так далеко сейчас, Эммет. Диван неудобный, да и ушей здесь многовато. Что-то ещё тебя интересует? — я выжидающе уставилась в его песочного цвета глаза. — Неееет… — протянул большой брат, переводя взгляд к Эдварду. — Ты ничего не говорил, брат! — его тон был едва ли не обвинительным, отчего я чуть не рассмеялась, если бы не Джаспер, вновь пришедший мне на помощь. — Черт, Эм! Мы уже давно встречаемся! Ты что, думаешь, Эдвард у меня по ночам делает? Смотрит, как я мирно сплю в своей постели? — очень реалистично фыркнула я, преодолев последние ступени лестницы. — Теперь ты должен на ней жениться, брат! — захохотал наш мишка гризли, а я снова пренебрежительно фыркнула, обернувшись посреди комнаты. — Мы живем в двадцать первом веке. Он ничего не должен, брат! — передразнила его я, сморщив нос. — Пора бы пересмотреть свои принципы, если не планируешь окончательно отстать от жизни! — на этих словах за мной захлопнулась дверь, и я очутилась на крыльце в одиночестве. Я была горда тем, что не зарделась в ответ на провокации Эммета, но чувство стыда накрыло меня с головой, как только я оказалась вне поля действия дара Джаспера. Боже мой, что теперь они обо мне думают? Да черт с ними со всеми. Что теперь думает Эдвард? Я потупила взгляд, изучая цвет собственных туфель. Бесшумно, овевая мою спину лишь легким сквозняком, дверь снова открылась, и ко мне подошел Эдвард. Его руки легли мне на плечи, прежде чем мягко развернуть меня к себе. Нависнув надо мной, он внимательно изучал моё лицо, и я с волнением взглянула на любимого. Я так надеялась, что он не обиделся на меня, когда я выставила его «не джентльменом» перед семьей. — Элис всё объяснила, — едва различимо шепнул он мне на ушко, притягивая за талию ближе к себе, а я больше не могла оторваться от его гипнотизирующих глаз. — И я не злюсь на тебя за это, — прошептал он с ухмылкой, наклоняясь ближе, пока я смогла попробовать сладкий аромат его дыхания на кончике моего языка. Коснувшись рукой моей шеи, он притянул меня к своим губам и поцеловал. Мягко и нежно. — Когда ты научился читать мои мысли? — спросила я, как только он прервал наш поцелуй. — Увы, но я лишь научился читать выражение твоего лица, — нахмурив брови, он отвел взгляд в сторону гаража. — Ты точно не хочешь, чтобы я поехал с вами? — Отдохни немного. А вечером я жду тебя в спальне. — Я буду там, как только Чарли заснет. — Может, подсыпать ему снотворное, как считаешь? У меня еще немного осталось. Эдвард криво улыбнулся и отрицательно покачал головой. — Беги, Роуз уже ждет тебя. Напоследок чмокнув его в щёку, я побрела к прекрасному кабриолету несравненной Розали, уже ожидавшей меня. Переживания насчет Эдварда растаяли, однако оставалось еще целое семейство вампиров, которые теперь думают обо мне невесть что. Слава богу, Карлайла и Эсми не было дома. Элис знает, что это фарс. Джаспер тоже. Хм, Розали и так никогда не была обо мне хорошего мнения. Я улыбнулась. Что ж, тогда все нормально. В любом случае цель оправдывает средства. Осталось выдержать презрительный взгляд названой сестры на протяжении последующих нескольких часов, но с этим уж я как-нибудь справлюсь. Оправдываться и объясняться мне как-то не очень хотелось. В основном ехали молча. Я внимательно изучала пейзаж за окном, а Роуз и вовсе, к моему облегчению, делала вид, что меня просто нет рядом. — Белла, — вдруг прозвучал мелодичный голос со стороны водительского сиденья. Что-то в её интонации заставило меня, пусть и немного настороженно, но всё же взглянуть в глаза собеседнице: — Да? — Скажи, вы ведь на самом деле не… Я склонила голову, надеясь скрыть румянец. — Нет, Розали, — устало вздохнула я. Всё же мне придется объясниться с ней, не ради себя, но ради Эдварда. — Эдвард — настоящий джентльмен. — Я так и знала! — радостно воскликнула она, а затем её глаза сузились. — Зачем ты это сделала? Имей Эдвард способность краснеть, мне кажется, он был бы похож на перезрелый помидор, пока ему не помог Джаспер. — Заранее извини меня, Розали, может, я и ошибаюсь, но мне кажется, что Эммет из тех парней, которые, придумав какую-то нелепую шутку, будут раз за разом доставать тебя и подкалывать в самый неподходящий момент. — Да, в этом весь Эммет. Он словно маленький ребенок! Но с чего ты взяла, что он планировал глумиться над отсутствием интимной стороны ваших отношений? Я имею в виду, он мог придумать немало поводов задеть тебя: эта твоя несуразная неуклюжесть, умение спотыкаться на ровном месте и странная манера краснеть по всякому поводу… В подтверждение её слов мои щеки тут же запылали еще пуще. Я вздохнула, понимая, что нет причин обижаться на Розали. Она всегда была прямолинейна и говорила то, что думает, как бы это ни звучало. — Ты права, но он уже избрал эту линию поведения некоторое время назад, и я уверена, собирался придерживаться её. — И что же он сделал? — Знаешь, у Эммета очень извращенное чувство юмора, как я заметила, — прорычала я и бросила быстрый взгляд на Роуз, боясь, что мои слова приведут её в ярость. Но, к моему облегчению, Розали всё так же, не мигая, следила за дорогой. — Позавчера в школе он проходил мимо меня, когда раздался телефонный звонок. Звонил Эдвард. — И? — Розали вскинула свою идеальную бровь, скосив на меня свои золотистые глаза. — Что с того? — Ничего. Вот только рингтоном была Madonna — «Like a Virgin», — скороговоркой выпалила я. Розали прыснула: — Только не говори Эдварду, мне ещё рано становиться вдовой, — сжав губы, чтобы не смеяться, проговорила она и тут же посерьёзнела. — Надо будет предупредить Карлайла и Эсми. Если они узнают о твоей шутке от моего благоверного… — Хорошо, что у вампиров не может случиться сердечный приступ, — закончила я за неё. Розали невесело хмыкнула: — Хоть какой-то прок от бессмертия. *** Я забрала своих детей из столовой, и мы отправились в актовый зал. — Как красиво… — восторженно прошептала Софи, когда чарующие звуки музыки долетели до нас сквозь тонкие стены. Я улыбнулась ей и, открыв дверь, жестом попросила всех соблюдать тишину и следовать за мной. Здесь было, по крайней мере, десять маленьких детей, из них не все еще умели ходить, и столько же подростков. Старшие сидели на стульях вокруг фортепьяно и внимательно слушали музыку, не смея даже пошевелиться или лишний раз вздохнуть, чтобы не пропустить очередной завораживающий звук, извлеченный из инструмента умелыми пальцами Розали. Младшие детишки расположились на ковре в центре зала. Им было не так интересно слушать музыку, поэтому они попутно играли в кубики. Несколько педагогов, восседая на диване с противоположной стороны зала, попивали чай, беседовали друг с другом и следили за соблюдением дисциплины. Я провела свою группу и рассадила на свободные места, а сама встала в углу зала, где могла, прикрыв уставшие за день глаза, насладиться расслабляющей композицией. А потом Розали запела. Чистейшее сопрано дополняло мелодию детской, но в то же время такой серьёзной песни о преданности и дружбе, и я потерялась в ее голосе, искренне сожалея, что не знаю автора этой музыки. Дети, казалось, были очарованы её пением не меньше меня и разразились аплодисментами, когда выступление подошло к концу. Роуз тихо прикрыла крышку фортепьяно и, сложив руки на коленях, обернулась к детям. На секунду наши взгляды пересеклись, и у меня буквально перехватило дыхание. Никогда еще я не видела Розали такой счастливой и сияющей, как сейчас. Никогда. Даже после рождения Ренесми примесь грусти и печали всегда таилась в её прекрасных глазах — это был не её ребенок, а мой и Эдварда. Эти же дети не имели и малейшего родства с вампиршей, но, тем не менее даже после такого кратковременного знакомства уже заняли место в её беззвучном сердце, отогревая его. Знать, что она способна принести им радость и тепло, помочь сиротам — было для Розали лучшей наградой. — Кто хочет так же научиться играть? — ласково спросила Розали, обращаясь к своей аудитории, но зал окутала безмолвная тишина. Администрация детского дома тут же согласилась устроить Розали на работу, стоило мне лишь заикнуться о том, что в этом очень заинтересована приемная дочь миссис Каллен. Не было большой тайной, что Эсми регулярно занималась поддержкой подобных заведений, организуя благотворительные вечера и лично финансируя многие из них. Вот и этот приют, как выяснилось, не был исключением, и я уже смогла оценить масштабы и размах ремонта в новом крыле здания, открытие которого состоится в начале лета. После чисто формального собеседования с миссис Маршел Розали заняла должность пианиста. Но помимо оказания помощи в проведении торжественных вечеров, как делал прежний пианист, уволившийся более трех месяцев назад, Розали также настояла на расширении программы эстетического воспитания детей и вызвалась проводить уроки игры на пианино для всех желающих. Разумеется, эта идея была воспринята администрацией с восторгом. Поджав губы, я окинула взглядом всех присутствующих. Я была почти в панике и не знала, как быть, если никто из них не откликнется на это предложение. Ведь одно дело — слушать восхитительную музыку, сидя на безопасном расстоянии, другое — брать уроки у опасно-прекрасного педагога. Нерешительность заполнила помещение. Кто-то из ребят неуютно ерзал на стуле, кто-то скручивал в узел носовой платок, кто-то терзал зубами свои губы. А потом один из мальчишек, кажется, сам того не ожидая, заявил: — Я, — он встал со своего места и, пусть в глазах его таилась опаска, решительно кивнув, подошел ближе к Розали. — Я хочу научиться. И, словно его смелость послужила примером для остальных, тишину разрезал хор нескладных голосов: — Я, — закричали ребята, поднимая руки, что заставило меня не просто улыбнуться, а рассмеяться от облегчения и счастья. Розали, сияюще улыбаясь, начала подзывать всех желающих и составлять расписание занятий. В отличие от меня Розали могла проводить тут хоть целый день, поэтому обеспечить небольшие занятия несколько раз в неделю в актовом зале для каждого из проявивших интерес детей не представляло для неё проблемы. В конечном счёте это особо ничего для неё не меняло, ведь потом у Роуз была целая ночь наедине с Эмметом — еще одно маленькое преимущество вампирской сущности, бонус в виде дополнительного времени, которое смертные бездарно тратили на сон и восстановление собственных сил и энергии. Когда буквально все стулья опустели и ребята шумной, галдящей толпой окружили Роуз, один-единственный ребенок выделялся из своего окружения. Грустный взгляд девочки обеспокоил меня. Я взглянула на притихшую Софи, всё ещё сидевшую на своём месте. Она теребила подол своей плюшевой юбки, постоянно отводя взгляд от Розали и детей вокруг неё. Быстро преодолев расстояние между нами, я присела перед ней на корточки. — В чём дело, милая? — Ни в чем, — возразила девочка, еще больше хмурясь, и отвела от меня взгляд. — Эй, скажи мне, пожалуйста… Что тебя расстроило? — Я тоже хочу научиться так играть… — прошептала Софи с глазами, полными слёз. — Так в чём же дело? Подойди и запишись. Мисс Хейл обязательно найдет для тебя время. — У меня не получится, — со вздохом возразила она. — Почему ты так считаешь? — Я неуклюжая и мои руки не способны слушаться меня. Я усмехнулась подобному заявлению. — Знаешь, я тоже так недавно думала о себе. В детстве мама отдала меня в музыкальную школу, но у меня ничего не выходило. Я тоже думала, что с моими руками что-то не так, а оказалось, всё дело в учителе. Это совсем не так сложно, как кажется, пойдем и запишемся к Розали. — Ты тоже умеешь играть? — Не так хорошо, как мисс Хейл, но я учусь… — взяв девочку за руку, я потянула её к фортепьяно, за которым всё еще восседала Роуз, окруженная детьми. — Тоже у мисс Хейл? — Нет, моим репетитором является Эдвард, но уверяю тебя, мисс Хейл не менее талантлива. И я убеждена, у вас с ней всё получится, если ты проявишь чуточку усердия и сосредоточенности, — я подтолкнула девочку в сторону Роуз. — Я попытаюсь! — улыбнулась Софи, обернувшись ко мне, и робко протянула руку Розали. — Здравствуйте, мисс Хейл. Мне очень понравилось, как вы играете, и я тоже хочу научиться! *** Несколькими часами позже я лежала на своей узкой кровати в объятьях Эдварда и самозабвенно пересказывала ему события сегодняшнего дня. — Ты и правда не злишься… ну, за сегодняшнее? — заканчивая свой рассказ о прошедшем вечере, поинтересовалась я. — Правда. Это было забавно. Эммет, после того как вы с Роуз уехали, в течение часа допытывался у меня подробностей. Он действительно был намерен разговорить меня и узнать что-нибудь грязное о наших отношениях. Я, разумеется, был непреклонен, что его очень бесило. — Надеюсь, он не собирается за нами следить, чтобы разведать что-нибудь пикантное? — хихикнула я, но тут же задумалась о такой возможности. Успокаивало, что благодаря дару Эдварда любой шпион был бы пойман в милях от места преступления. Радар в голове — штука очень полезная порой. — Эм-м… а Карлайл и Эсми? В смысле… я не хочу, чтобы они подумали о нас плохо, но что если Эммет что-нибудь ляпнет в их присутствии? — Не беспокойся, я уже предупредил их о нашем маленьком заговоре, — он подмигнул мне, лукаво улыбнувшись, прежде чем внимательно посмотреть в мои глаза. Что-то в этом взгляде заставило меня смутиться, но я не отвела глаз. — А ты и, правда, так думаешь? Я имею в виду брак и обязательства… — его голос звучал так обыденно и беззаботно… практически безразлично, что, собственно, и выдавало истинную важность поставленного вопроса. Вот теперь я действительно смутилась. — Нет. На самом деле я отношусь к этому более чем серьезно. И, — я вздохнула, набираясь сил, и мысленно стукнулась головой об стену, — не считаю правильными такого рода отношения до свадьбы. Ну вот, я сказала это. Чёрт, убейте меня! Зачем я это сделала? Кто меня за язык тянул? Ах да. Я ведь не хочу загубить душу своего глупого сексуального и невероятно-нравственного вампира, черт бы его побрал! Эдвард слегка прикоснулся подушечкой своего большого пальца к моей скуле и прошелся им по краю моей челюсти, разворачивая лицо к себе. Неуверенно я посмотрела на любимого. Эдвард улыбался, и его глаза сверкали ярче, чем обычно. Намного ярче. Медовое золото сказочно переливалось, заставляя меня невольно забыть обо всем на свете, наслаждаясь прекрасным обликом любимого. — Мы и в этом похожи, — выдавил он сквозь улыбку. — Так значит ты… ну… Я вновь залилась краской, размышляя о том, как глупо краснеть перед мужчиной, с которым прежде делила постель. И неважно, что это происходило не в этой реальности, для меня это было. — Ты видишь на моём пальце кольцо? — уклончиво ответила я, про себя задумавшись, считается ли то, что было между нами в той жизни, или нет. Глаза Эдварда еще раз сверкнули, и он прикоснулся губами к моей щеке. — Я не могу выразить, как много значит для меня… знать, что никто другой не… — он закрыл глаза, недоговорив, и прижался лбом к моему лбу. Я поступила также, прикрыв свои веки. — Только ты, Эдвард. Никто, кроме тебя, — чистая правда. Только Эдвард прикасался ко мне таким образом. — Будь я сейчас жив, то непременно умер бы после этих слов, — искренняя улыбка на его лице обескураживала. — Я рад, что мы дождались друг друга. — Прости, что вынужден был так долго ждать, — тихо сказала я и провела пальцами по его щеке, притягивая, чтобы мягко поцеловать. Эдвард, запрокинув голову, звучно рассмеялся над очередной глупостью, слетевшей с моего языка, и, встретившись взглядами, мы замерли в ожидании. Не менее громкий, чем смех Эдварда, храп оповестил нас о том, что Чарли всё еще спит и видит сны. Я прыснула, а Эдвард изогнул губы в той самой кривоватой улыбке, которая заставляла меня трепетать. Почувствовав, как воздух между нами движется, подталкивая меня к нему, я подалась всем телом навстречу. Словно притянутая той же непреодолимой силой, рука Эдварда поднялась к моему лицу, чтобы откинуть назад мои волосы. Прижав меня к себе, он нежно поцеловал мои губы. Один раз, и еще, и еще… Я таяла от легких прикосновений пальцев на моем плече, затрепетав, когда он сдвинул руку вниз, щекоча мой позвоночник. Обвив руками его шею, я медленно прижалась к нему своим телом. На секунду, не более, он напрягся и отстранился, но затем продолжил, как и прежде, целовать меня до дрожи в коленях. Я вспыхнула от образов, которые так успешно подкинула мне память, когда он опустил свою ладонь на нижнюю часть моей спины. Чувствуя прикосновение каждого из его пальцев, я знала, что могло бы последовать за этим, забудь мы об установленных правилах и границах. Мне безумно хотелось обхватить его ногами, но я лишь придвинулась еще ближе и с еще большей страстью стала отвечать на его поцелуй. — Белла… — он отстранился от меня и слегка отодвинул своей сильной рукой. Закрыв глаза, я повалилась на спину и попыталась привести дыхание и мысли в порядок. Это было непросто, когда я чувствовала, как наши плечи соприкасаются. Картинки того, во что могла бы перерасти наша близость, всё так же навязчиво продолжали лезть в голову. Я прикусила губу. — Но тем не менее… ты не столь невинна, как кажешься на первый взгляд… — усмехнулся Эдвард. Приоткрыв один глаз, я взглянула в его тлеющие тигриные очи. — В смысле? — То, как ты ведешь себя… неопытные барышни обычно так себя не ведут. — И часто ли тебе доводилось быть свидетелем подобных действий? — я с вызовом вздернула бровь. Эдвард ухмыльнулся и постучал пальцем по своей голове. — Я многое повидал за свой век, но не слышал, чтобы столь робкая девушка была такой раскрепощенной. — Что ж, с тобой я чувствую себя легко и свободно, думаю, в этом секрет. — И всё же твой опыт не ограничен одним лишь мною? Я пристально посмотрела на него, пытаясь понять, чего он хочет добиться. — Ты действительно хочешь знать? — он кивнул, давая знать, что желает знать обо мне всё без исключения, и я вздохнула от его мазохистских наклонностей. — Что же, не считая тебя, — я сделала маленькое уточнение, — я разделила один… хм… настоящий поцелуй с другим парнем… когда-то… — я не видела смысла уточнять, что это было год назад… или вперед… — С Энтони, — заявил он, словно это было само собой разумеющимся. Я нервно хихикнула, но быстро взяла себя в руки. — Нет… я не его имела в виду, — возразила я, наблюдая, как на лбу любимого пролегла глубокая складка. — Я и не думал, что ты была духовно близка с кем-то еще… — Я и не была, но мы так запутались… — решившись рассказать еще одну часть нашей истории, я вздохнула, надеясь, что это придаст мне храбрости. Увы, этого не произошло. Я боялась, что эта история расстроит Эдварда, но в то же время мне не казалось правильным скрывать от него нечто подобное, даже если это происходило в другой реальности. К тому же я никогда не позволю чему-то подобному случиться вновь. — Помнишь, я рассказывала о том, как увлеклась мотоциклами, когда Энтони покинул город? — Эдвард кивнул, внимательно слушая меня, и я продолжила: — Так вот, мне действительно было тяжело… у меня словно забрали всю семью, я была полностью опустошена, и чтобы преодолеть это, мне нужна была дружеская поддержка. И я её получила в полной мере. Мой лучший друг помог мне починить старый байк, а затем научил на нём держаться… — И как его звали, этого твоего… друга? — неожиданно перебил меня Эдвард. — Джейк, — неохотно призналась я: было проще говорить о нем, как о ком-то постороннем, поэтому я решила и впредь не использовать имён. — Он помог мне справиться со всем и заново научил смеяться. Однако, в определенный момент я осознала, что дружба — это совсем не то, чего он действительно хочет… только не могла предложить большего, поскольку не чувствовала ничего в ответ. Я стыдливо потупила взгляд, признавая главную свою ошибку, причинившую немало боли и страданий всем нам без исключения. — Я должна была провести черту или же вообще прекратить эти отношения, но боялась потерять лучшего друга, единственного человека, сумевшего помочь мне в трудное время… Казалось, потеряй я и его, то развалилась бы на части, понимаешь? — И ты решила попытаться?.. — предположил Эдвард участливым голосом. — И да, и нет… Как-то раз он хотел меня поцеловать, и я почти решилась, но нас прервал телефонный звонок… Спасительный звонок — какое клише, не правда ли? Ну а потом всё так закрутилось… Энтони пытался покончить с собой… Я была вынуждена срочно уехать из города… А когда Энтони и его семья окончательно вернулись в мою жизнь, я была так рада, что всё стало как прежде, и совсем позабыла о своем друге, да и он на меня обиделся. — Почему же он должен был на тебя обидеться? — Это сложно, — попыталась увильнуть я, но взгляд Эдварда был так настойчив и пытлив, что я сразу сдалась. — Вкратце, он был зол, потому что несмотря на то, какую боль причинил мне… Энтони, я сразу простила его… по большей части, я так думаю, он боялся, что нечто подобное повторится и я снова буду страдать. — Ты права, мне действительно непросто разобраться во всех этих взаимоотношениях, — со вздохом признался Эдвард. — Не принимай близко к сердцу, — я слабо улыбнулась его потерянному виду, — можно сказать, что это было в другой жизни. — Так… и если вы перестали общаться, как же тогда… — О, — я махнула рукой, понимая, что если вдамся в подробности нашего любовного треугольника, то запутаю Эдварда еще больше. — Там все было сложно, запутанно и замешано на чувстве вины, но Джейк предпринял две попытки поцеловать меня. В первый раз он получил пощечину, а во второй раз обманом заставил меня ответить… — Обманом? — голос Эдварда был глухим и лишенным всяких эмоций. Я не смотрела ему в глаза, торопливо рассказывая последнюю часть этой истории, поэтому не придала особого значения вопросу и, беспечно махнув рукой, пожала плечами и пояснила: — Он заявил, что покончит с собой, если я не поцелую его, ну и я… Я закатила глаза на эту идиотскую попытку Джейка манипулировать мной. Но прежде чем я успела сказать что-то еще, Эдвард сорвался с места и метнулся в сторону распахнутого настежь окна. Еще не успев осознать, что случилось, я услышала рычание Эдварда, сопровождавшееся треском сломавшегося в лесу дерева, и вздрогнула. Неужели он настолько сильно ревновал? В смысле… я понимаю, что это, должно быть, неприятно слышать, и я бы не желала узнать, как Эдвард целовал чьи-то чужие губы. Но даже «тогда», возле палатки в горах, он повел себя гораздо более сдержано, хотя и видел всё в мельчайших подробностях глазами Сета и в мыслях Джейкоба. — Эдвард? — сконфуженно прошептала я в пустоту своей спальни и на негнущихся ногах подошла к окну. — Прости, я не хотела тебя так расстроить… Это… это совсем ничего не значило для меня… — я нахмурилась, понимая, что это не так. В тот день это значило очень многое, даже слишком, ведь тот поцелуй заставил меня понять, что я люблю Джейка иначе, чем друга, и усомниться в правильности своего выбора вечности с Эдвардом вместо будущего с Джейком, — в смысле значило, но сейчас это действительно лишь тусклое воспоминание, — исправилась я. Я всё еще всматривалась в темный лес, надеясь заметить в нем присутствие любимого вампира, но его было не видно и не слышно. Мысль о том, что он ушёл от меня, казалась абсолютно невозможной, но другого объяснения я не могла придумать — так сильно разочаровала я своего возлюбленного. — Эдвард, — всхлипнула я, — прости, я не думала, что это так ранит тебя… я… я… Сердце заколотилось, пропуская удары, и я, опустившись на пол возле окна и прижимая руки к лицу, отчаянно разрыдалась. — Белла? Не плачь, милая, пожалуйста, не надо плакать, — руки Эдварда отняли мои ладони от лица, и он крепко прижал меня к своей груди. Мгновенье спустя мы оказались на моей постели, я всё еще вздрагивала, глотая слёзы, а он не отпускал из своих объятий, шептал мне слова любви и говорил, как сильно он меня любит. — Пожалуйста, не бросай меня… — наконец выдавила из себя я и обняла его так, словно моя жизнь зависела от него. Я бы не пережила, скажи он мне, что я ему теперь противна. Я и себе была противна, но просто физически не могла таить от него что-то важное, что случалось со мной, пусть и не в этой реальности. — Откуда в твоей голове такие глупости? Почему ты решила, что я тебя вдруг должен оставить? — Но… Ты ушёл… — Белла… — Эдвард вздохнул, прижавшись губами к моей макушке. — Я не хотел, чтобы ты видела мой гнев. От его слов я снова зарыдала. Ну почему? Почему «раньше», в палатке, он был таким понимающим и даже не накричал на меня, когда я так этого жаждала, а теперь… — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не злись на меня, — меня снова трясло с ног до головы. Он попытался оторвать меня от своей груди, но я только сильнее вцепилась в него. — Белла, любовь моя, я ни в коем случае не злюсь на тебя. Я лишь расстроен тем, что этот… Джейк… Что он украл твой первый поцелуй, — утешал меня Эдвард. Я замерла и перестала реветь, когда его слова сформировались в осознанную мысль в моей глупой-глупой голове. И только сейчас до меня дошло, какую оплошность я совершила, решившись на это откровение, и поняла, почему Эдварда так интересовала эта история, которую он так внимательно слушал и сорвался в конце концов. Мой первый поцелуй. Он думал, что так случился мой первый поцелуй! Я такая идиотка! Ведь из моих слов выходит именно так… Я хотела расшибиться головой об стену, но сказанного не вернуть. Мне следовало промолчать, ведь всё равно все эти события не относились к текущей реальности. Я не должна была смешивать события своего прошлого и настоящего, или хотя бы следовало сказать, что на самом деле свой первый поцелуй я разделила с ним, то есть с Энтони, и это было прекрасно. Но я опрометчиво предположила, что это стало бы гораздо большим поводом для ревности. А теперь не было способа исправить ситуацию, не рассказав всей правды. Ну почему мне так сложно держать язык за зубами? Не зная, что сказать, мы просто молчали в объятиях друг друга. Иногда я чувствовала легкие прикосновения губ на макушке. Глубоко вдыхая запах Эдварда, я закрыла глаза. Только спать мне абсолютно не хотелось, мысли блуждали между прошлым и будущим. Я пыталась решить, как и когда буду признаваться во всём, рассказывать всю историю, но не могла, не была готова к этому морально и не знала, буду ли готова в ближайшее время. Ведь, помимо всего прочего, я должна буду рассказать ему и о нашей дочери, а этого моё и без того не очень-то здоровое сердце может не выдержать. Эдвард нежным прикосновением стёр скатившуюся из уголка моего глаза слезу и что-то прошептал. А я вздохнула. Мне нужно еще немного времени, и я всё расскажу ему. Тогда, возможно, он поймет меня и даже простит.