Узники Нурменгарда

Александра       Тёмные осколки, похожие на обсидиановое стекло, были невероятно хрупкими и имели острые, как бритва, края. Сандра, с предельной осторожностью, подобрала их с пыльного пола, опасаясь изрезать пальцы.       Каждый осколок, когда-то составлявший часть волшебного глобуса, отражал тусклый свет, словно застывшие слезы погибшей магии. Уникальный артефакт, прежде сияющий и пульсирующий мрачным внутренним светом, превратился в груду безжизненного, холодного стекла.       - Что именно вчера произошло? Ты говорил о черной магии, но я все равно не понимаю.       - Черная магия действительно весьма разрушающая, но вчерашнее имеет лишь отдаленное отношение к ней. Все дело в родовом проклятье Грин-де-Вальдов. Один из первых Лордов был фанатиком, помешанным на драконах.       Он считал этих опасных существ вершиной магического творения, символом несокрушимой силы и могущества, и жаждал обладать их силой, стать одним из них. Существование анимагов, способных превращаться в животных, было общеизвестным фактом.       Тогдашний Глава рассудил, что если возможно превращение в кошку, собаку или выдру, то почему бы не в дракона? Он ошибочно полагал, что достаточно сильной магической воли и, возможно, даже физического слияния с драконьей сущностью, чтобы достичь желаемого. Он тщательно готовился к перевоплощению, даже рискнул влить в свои вены драконью кровь.       - Подобное действительно возможно?       - Разумеется нет! Его эксперименты оказались катастрофическими. Вместо желаемого превращения, драконья кровь, вступив во взаимодействие с его магией, вызвала неконтролируемую реакцию. Его тело начало разрушаться изнутри. Он умер в муках, и тело его стало свидетельством его неудавшейся попытки. Но последствия его безумия не ограничились его собственной смертью. Он был не просто рядовым волшебником, а Главой пусть и молодого, но многочисленного Рода. Драконья кровь, теперь уже неотъемлемая часть его сущности, наложила на всех Грин-де-Вальдов проклятье – генетическое наследие, проявляющееся в неконтролируемых приступах кровавой ярости и склонности к безумию.       У Александры не было причин сомневаться в его словах. Вспышка ярости Геллерта ударными волнами пронеслась по замку, разрушив множество хрупких (и не очень) предметов. Эпицентром катастрофы стал кабинет темного волшебника, его личная лаборатория, наполненная экспериментальными устройствами и артефактами, многие из которых и до этого были нестабильными, а теперь и вовсе напоминали бомбы замедленного действия.       Ударные волны, подобные невидимым молотам, разрушили огромное количество бесценных артефактов, распылив магическую энергию, заключенную в них, по всему помещению.       Сам Геллерт, виновник всего этого хаоса, сидел напротив, медленно перебирая искривлённые металлические шестерёнки. Это всё, что осталось от его сложнейшего телескопа, прибора, способного наблюдать за звёздами, преломляя свет через призму неизвестных магических кристаллов. Теперь же он представлял собой груду ржавого, искорёженного металла.       На уборку кабинета ушло несколько часов напряжённой работы. Поттер и Грин-де-Вальд работали молча, сосредоточившись на своей задаче. Каждое движение требовало аккуратности и точности, ведь осколки артефактов, напитанные остатками нестабильной магической энергии, могли в любой момент взорваться, вызвав новую волну разрушений. Даже осколки волшебного глобуса излучали слабое, пульсирующее свечение, ощутимо теплое на ощупь.       Геллерт, понимая опасность, поначалу не хотел доверять Сандре работу с опасными объектами, предпочитая справиться самостоятельно. Однако, оценив масштабы разрушений был вынужден уступить.       Они работали в полной тишине, прерываемой лишь шелестом тряпок и изредка проскальзывающим вздохом. Воздух был насыщен запахом пыли, металла и странным, слегка сладким ароматом, характерным для взрыва множества магических кристаллов. Когда работа была закончена, в кабинете остался лишь десяток слегка поврежденных артефактов да покореженная мебель. Потемневшие стены, запятнанные следами десятков взрывов, и разноцветные группы разномастных осколков являлись красочным напоминанием о маленькой катастрофе.       Александра с недоумением смотрела на треснувшую рамку с колдографией, её мысли метались между ужасом и удивлением. «Удивительно, что сюда до сих пор не пожаловала армия европейских авроров,» - пробормотала она себе под нос, ощущая, как в её душе нарастает тревога. Вчера, находясь в самом эпицентре магического буйства, она почувствовала разрушительные волны леденящей кровь магии Геллерта. Но, как оказалось, её восприятие было искажено, и она не осознавала истинного масштаба произошедшего.       Защита замка, о которой она так часто думала, действительно впитала большую часть ударной волны. Барьер, созданный с использованием древних ритуалов и мощных артефактов, стал гораздо сильнее, чем когда-либо прежде. Хотя, не удивлюсь, если этой ночью в Альпах было зафиксировано самое большое число снежных лавин в истории, - перед взором легко вставала яркая картина того, как могучие горные вершины, покрытые снегом, обрушиваются под воздействием магии. В любом случае, никто не сможет привязать произошедшее к Нурменгарду, что, казалось, немного успокаивало её.       - Жаль, что твои артефакты были уничтожены, - произнесла она, глядя на задумчивого Геллерта, который с отсутствующим выражением лица перебирал обломки своих творений.       - Самые ценные из них сохранились, - ответил он, стараясь не показывать свою растерянность. В данный момент разрушенный кабинет был далеко не самой важной из терзающих его проблем. - Этот взрыв, конечно, был самым масштабным в моей лаборатории с тех пор как мне минуло семнадцать, но далеко не первым. Защитные сферы и хранилища никто не отменял, - добавил он, поднимая взгляд и встречаясь с её глазами.       - Чем тебя так привлекла это груда бесполезных стекляшек, - поинтересовался волшебник, заметив, что Александра не спешит отправить вяло перемигивающиеся темные осколки к остальному хламу.       - Я помню, что это было прежде.       - Одна из моих ранних работ. Ничего опасного.       - Что именно показывал этот глобус? – нехорошее предчувствие, охватившее ее тогда - при первом взгляде на магическую реплику земного шара – и не думало ослабевать.       Она прекрасно помнила жуткое бордовое сияние, окутывающее Британские острова. Словно аварийный сигнал, требующий немедленного вмешательства и спасения. Выглядело весьма зловеще.       - После исключения из Дурмстранга я несколько лет провел в ученичестве у одного артефактора…       - Тебя исключили? – искренне изумилась Поттер, не способная представить ситуацию, где будущего Темного Лорда исключают из Дурмстранга – единственной европейской школы, где темная магия является одной из основополагающих дисциплин. – За что?       - Я убил другого студента, - как ни в чем не бывало пожал плечами Геллерт, заканчивая освобождать свой стол от мусора.       - Зачем ты это сделал?       Пусть Грин-де-Вальд и был Темным Лордом, Сандра знала его достаточно близко, чтобы понять: Геллерт спокойно может лишить своего врага жизни, но он не склонен к бессмысленной жестокости и кровожадности. Он не Волан-де-Морт.       - Он пытался убить меня, - припечатал мужчина, не собиравшийся развивать эту тему. Старые семейные дрязги не были тем, во что он собирался когда-либо посвящать посторонних. Те проблемы давно остались в прошлом, как и весь род Грин-де-Вальд, единственный живой представитель которого был заперт в собственном доме бывшим другом.       - Избавившись от необходимости тратить свое время на школу, я подался в ученики к одному итальянцу. Он был признанным артефактором, что стремился передать свое мастерство как можно большему числу учеников, надеясь, видимо, среди всего этого великолепия найти себе достойного преемника.       Я всегда умел добиваться намеченных целей, так что смог набиться к нему в ученики. Знания и навыки артефактора были необходимы мне для одного исследования.       Для поиска Даров. Поттер знала, что в молодости тот был буквально помешан на этих полумифических предметах, так что разгадать подоплеку принятых годы назад решений не составило труда.        - Лоренцо не мог долго усидеть на одном месте, поэтому мы много путешествовали. За три года, проведенные в ученичестве, я объездил практически весь мир.       Тогда и появилась первоначальная задумка для той работы. Уменьшенная модель Земли, отражающая состояние завесы между мирами.       Изначально существовал лишь один мир, и жизнь в нем, по-видимому, была для человечества весьма несладкой. Когда маги стали достаточно могущественны, они создали завесу – щит между мирами – предварительно загнав все наиболее темные и опасные сущности на ту сторону. В итоге появились явь и навь. Колдуны древности запечатали завесу, созданную из собственной магии, кровью. И именно два этих фактора – кровь и магия древних семей – позволяли держать эту завесу по сей день.       Однако, чем больше совершенствовались люди, тем смертоноснее и кровопролитнее становились их воины. За последние сто лет в одной лишь Европе исчезло более ста старых семей. К сожалению, некоторые из них были теми, кто держал завесу. Это позволило щиту меж мирами ослабнуть.       Артефакт, который я когда-то давно продемонстрировал Лоренцо в качестве своеобразного выпускного экзамена, отражал текущее состояние завесы. Должен признать, что тогда на нем не было столь мрачных оттенков.       - Европа была темно-бордовой…        Две мировых войны, произошедшие буквально одна за другой, изрядно проредили магическую часть местного населения. Магические семейства, веками хранившие равновесие, были уничтожены, причем как нашими войсками, так и войсками противника. Мы пытались, насколько это было возможно, минимизировать потери среди магических родов, но в условиях войны это было невероятно сложно. Да и, признаюсь честно, тогда мы – я – слабо задумывались об этом. Все эти истории про зевесу, гуляющие среди старых семей, казались старыми сказками до тех пор, пока все не стало выходить из-под контроля.       К счастью, европейцам хватило ума стабилизировать ситуацию. Если вовремя подсуетятся и смогут разделить ношу с новыми семьями, ситуация со временем выправится. Однако, самую большую проблему сейчас представляет вовсе не Европа.       Магическое сообщество Британии всегда было не столь многочисленно, так что удар, нанесенный двумя мировыми войнами, был весьма серьезным. Но политика, проводимая тамошними лидерами в последние десятилетия… Политика, породившая очередного Темного Лорда и приведшая к гражданской войне…       Если раньше на моей модели была острова были окрашены в глубокий красный цвет, то теперь это темно-бордовый, почти черный цвет, указывающий на критическое ослабление завесы. Этот цвет – крик о помощи.       Тотальная неприязнь Дамблдора ко всему темному, к древним традициям, которые он, будучи безродным полукровкой так и не смог постичь, привела в конце концов к тому, что завеса над островами буквально трещит по швам, грозя рухнуть в любой момент. Ведь из двадцать восьми семей, держащих ее, свои обязанность способны выполнять едва ли не треть.       Если бы не полные запреты на темную магию и магию крови оставшиеся семьи, может быть, и смогли бы выровнять ситуацию, но в вашем случае им не позволяют этого сделать.       Положение усугубляется еще и тем, что многие оставшиеся семьи не обладают достаточным количеством магической силы, чтобы самостоятельно нести груз ответственности за поддержание завесы. Произошел разрыв между поколениями; древние знания и ритуалы, передававшиеся из поколения в поколение, утрачиваются, и молодые маги не готовы к такой колоссальной ответственности.       Блэки, Лонгботтомы, Краучи, Мраксы и Пруэтты фактически уничтожены, среди потомков этих семей некому выполнять старинные обряды.       Абботы, Брустверы, Слизнорты – сторонники светлой стороны в лице Дамблдора. Для них само словосочетание кровный ритуал как красная тряпка для быка. Уизли и вовсе отличились, став Предателями крови.       Честно, не знал бы я Дамблдора, всерьез бы решил, что он стремится уничтожить мир.       Александра слышала о злополучном списке двадцати восьми священных семей, принадлежностью к которым кичились студенты слизерина, но никогда не предполагала, что он подразумевает под собой нечто настолько серьезное.       Мы в заднице! Причем независимо от того, кто выйдет победителем из этой войны. Не известно еще, что будет хуже: истребление маглов и маглорожденных, устроенное Волан-де-Мортом, или же казнь всех Пожирателей, к которым относятся и представители Священных двадцати восьми, и толпы темных тварей, вырывающиеся из прорыва.       - Все это можно как-то исправить? – с надеждой спросила Александра.       - Можно постараться избежать краха, если как можно скорее провести все необходимые поддерживающие ритуалы. Но для этого, прежде всего, нужно значительно обновить состав Священных семей. На высшем уровне снять запрет на ритуалы, на что не пойдет нынешнее Министерство. Они ни за что не пойдут на поводу у темных родов, дабы не нарушать мнимого господства света.       - Они просто не осознают масштаба надвигающейся катастрофы.       - Чтобы эти люди все осознали, нужен тот, кто поможет им открыть глаза. Кто-то достаточно могущественный, влиятельный и знающий о проблеме!        - На политической арене Британии не так много сильных фигур. Волан-де-Морт – безумец. Дамблдор никогда не пойдет против своих убеждений.       - А тебя просто не станут слушать, ведь в глазах общественности ты еще глупый подросток. Когда им выгодно, они вспомнят о твоей избранности и выставят как щит между своими трусливыми задницами и надвигающейся угрозой, но ты пока еще не Игрок в этой партии.       - Ты смог бы убедить их. Смог бы убедить весь мир!       - Твоя вера в меня весьма лестна, дорогая, однако я лишь старый поверженный Темный Лорд. Окажись я победителем в той схватке, все могло бы сложиться по-другому. А может, все стало бы только хуже, кто знает. Когда у меня была власть что-то изменить, в жизни были другие приоритеты. А теперь… Никто не поверит Геллерту Грин-де-Вальду.       - Что же теперь делать?       - Жить, - спокойно ответил мужчина. – Ни ты ни я ничего не можем сделать, находясь здесь, покуда английскую землю топчут Альбус и последний из Мраксов.              Геллерт              Темный лорд сидел у камина, который весело потрескивал, словно стараясь развеять мрачные мысли, заполнившие его голову. В мягком свете огня он внимательно пересматривал записи, составленные Сандрой после ее занятий с Дамблдором. Сама же Александра Поттер мирно дремала в соседнем кресле, укрытая теплым пледом, который так заботливо накинул на нее Геллерт. Он не хотел тревожить ее сон, который в последнее время был полон беспокойства и тревог.       Состояние Александры вызывало у него серьезные опасения, особенно после того, как во время последнего занятия с Альбусом она едва не потеряла сознание, вынырнув из омута памяти. Три просмотренных воспоминания оказались слишком тяжелыми для ее психики, и этого было достаточно, чтобы вызвать у нее головокружение и физическую слабость. Если верить ее словам, а у Грин-де-Вальда не было причин им не верить, Дамблдор выглядел по-настоящему встревоженным. Он даже отправил из Хогвартса целый набор зелий, которые должны были помочь девушке восстановить силы.       Она старалась не показывать свою уязвимость, но он не мог не заметить, что в последние недели она чувствовала себя неважно. Ночные кошмары, которые когда-то мучили ее, на время отступили, но, казалось, что что-то не позволяло ей по-настоящему насладиться долгожданным покоем. С утра она часто отказывалась от еды, довольствуясь лишь чашкой чая и несколькими фруктами, что еще больше беспокоило его.       Геллерт знал, что до наступления нового года Паук не собирался навещать Нурменгард, что определенно было для них двоих отличной новостью, однако состояние Александры требовало немедленного вмешательства. Он начал опасаться, что магия крестражей, начинает проявлять себя, и эта мысль вызывала у него тревогу. Кроме того, от Кощея до сих пор не было никаких вестей.       Грин-де-Вальд понимал, что старый хрыч мог попросту проигнорировать его письмо, но он был уверен, что тот не сможет устоять перед подобной задачей. Бессмертный любил сложные загадки и головоломки, которые помогали ему разогнать скуку. Однако больше всего он ценил заключение сделок, и именно это Геллерт и предложил ему: помощь в обмен на равнозначную услугу.       Его могущество, простиравшееся на множество областей волшебства оказалось бесполезным. Он был мастером во многих магических науках, но оказался не способен самостоятельно помочь единственному дорогому для него человеку. Оставалось лишь ждать, скрепя сердце, ответа на свое письмо, который мог и не прийти никогда.       Ирония ситуации заключалась в том, что Грин-де-Вальд, называемый Темным Лордом, не был достаточно "темным", чтобы справиться с этой конкретной проблемой. Его знания и сила были ограничены, несмотря на его репутацию.       Анализ полученных от Альбуса воспоминаний наглядно свидетельствовал о намерениях того вовлечь Сандру в опасное и рискованное дело – поиски крестражей Волан-де-Морта. У Геллерта, по воле случая получившего некоторые ценные сведения, это вызвало серьезные опасения.       Изучив подробное описание медальона Салазара Слизерина, полученное от Поттер, мужчина лишь убедился в своей теории, поняв, что древняя безделица является одним из хранилищ кусков души неназываемого.       Но существовал ещё более пугающий, скрытый аспект. Возник вопрос, был ли Альбус осведомлён о том, что ещё одним крестражем служила сама Сандра? На этот вопрос не было ответа. Это предположение, правда ужасающее, появлялось в голове у Грин-де-Вальда неоднократно.       Симптомы, проявлявшиеся у Сандры – внезапные приступы слабости, странные сны, резкие изменения настроения – могли свидетельствовать как о влиянии паразитирующей части души Темного Лорда, так и о фокусах осколка прогнившей душонки Дамблдора.       Но сам Геллерт был непоколебим в своем убеждении, что девушка не должна даже заподозрить о том, что является вместилищем для осколков чужих душ. Он должен защитить ее, ведь, если его девочка узнает правду – это уничтожит ее.       Нужно было как можно скорее убрать из нее эту дрянь, причем так, чтобы сама Поттер ничего не заподозрила. Проблема была в том, что все способы, о которых размышлял волшебник, наверняка убили бы девушку при попытке извлечь осколки.       Накануне Рождества долгожданный ответ из далекой заснеженной Сибири наконец прибыл. Кощей не подвел, разыскав в древних свитках подходящий ритуал, позволявший извлечь паразита без серьезной угрозы для жизни носителя.       Проблема была в сложности ритуала, а также в необходимости провести его дважды в очень короткий промежуток времени, ведь за один раз можно было извлечь лишь один осколок.       Это будет серьезным испытанием для них обоих, однако Геллерт готов был рискнуть.       Однако планам, вырисовывающимся в его голове, не суждено было так просто осуществиться.       Покой хозяина Нурменгарда, всерьез размышлявшего о том, где как можно быстрее раздобыть все необходимое для ритуалов, был прерван с громким хлопком возникшей в кабинете Хэтти – молодой домовичкой приставленной к Александре. Она выглядела до смерти испуганной. Даже рискнула нарушить приказ хозяина, появившись здесь.       - Хозяин! – заплакала эльфийка, вытирая слезы о передник. – Молодая госпожа потеряла сознание в библиотеке!       Сердце Грин-де-Вальда сжалось от тревоги. Он подскочил с места, бросив на столе вмиг позабытое письмо, взволнованным вихрем врываясь в спальню, куда его домовики осторожно перенесли девушку, которая до сих пор не желала просыпаться.       Опустившись на колени возле кровати, он осторожно положил ладонь на девичий лоб, отслеживая ее состояние. Его взгляд, проницательный и острый, как взгляд сокола, искал следы темного колдовства, признаки болезни, любое отклонение от нормы. Но нет, все было также, как и прежде. Никаких признаков чужеродного вмешательства он не заметил. Но что тогда произошло?       - Хозяин, - тихонько позвала его Обби – эльфийка верно служившая нескольким поколениям Грин-де-Вальда. – С госпожой все хорошо.       Геллерт нахмурился: «Если все хорошо, тогда что с ней произошло? Она потеряла сознание! Это не нормально!» Его голос был строг, но лишен злобы.       - Хэтти пока слишком молода, чтобы видеть такие вещи, - ответила, Обби. Она подобострастно смотрела на молодую волшебницу, голос её дрожал от волнения. – Госпожа… госпожа беременна!       Известие о беременности Александры обрушилось на него подобно удару молнии, гораздо сильнее, чем любое проклятие, когда-либо его постигавшее. После стольких лет неудач, после невыносимой боли утраты любимой жены и их нерожденного ребенка, он смирился с мыслью, что проклятое семейное наследие навсегда лишит его радости отцовства.       Неужели, слабость, замеченная им за Сандрой в последнее время, указывала именно на это?       Не в силах поверить в подобное чудо, он вновь пристально всматривается в живое пламя, растекающееся по магическим каналам молодой волшебницы. Теперь, вглядываясь в магический поток, текущий по венам Александры, он видел его – слабый, почти невидимый, но неоспоримый отблеск новой жизни, крохотную ледяную искру, спрятавшуюся среди бурлящей магической энергии.       Это было чудом, необъяснимым событием, которое заставляло его сердце биться в бешеном ритме. Было ли это подарком судьбы, волей случая, или же использованный им для исцеления философский камень сыграл свою неожиданную роль?       Вопросы витали в воздухе, но факт оставался фактом: Александра ждала ребенка. Это известие наполнило его сердце противоречивыми чувствами. Безудержная радость от предстоящего отцовства смешивалась с глубоким, пронзительным страхом. Он понимал, что беременность Сандры в нынешних условиях – это невероятный риск. Крестражи, всё ещё присутствовали в ее теле, и их влияние на развивающийся плод было совершенно непредсказуемо. Неизвестно, как осколки темной магии отреагируют на зарождающуюся жизнь, способны ли они исказить развитие ребенка, или даже причинить ему непоправимый вред.       Предложенный Кощеем ритуал, призванный извлечь крестражи, теперь был категорически исключен. Риск для Поттер и будущего ребенка был слишком велик. Этот ритуал оказался слишком опасен в новом свете событий. Грин-де-Вальд понимал, что необходимы новые, более щадящие методы.       Геллерт понимал, что должен как можно скорее отправить новое письмо, ведь положение Сандры меняло всё.