Пожиратель качелей.

Громыхнул гром. Родители взяли за руки своих детей и спрятались в своих домах. Надвигающиеся черные тучи ничего доброго не обещали, а глухой звук гнева Зевса лишь подтверждали это. Через несколько минут площадка уже была пуста. Из двери показалась светлая макушка в серой потрепанной шапке. Мальчик вышел из подъезда и побежал в сторону площадки. Ветер бил его по лицу, было очень холодно и Хенджин пытался закутаться в куртку, у которой была сломана молния. Дождя еще не было, а значит Хван мог не боятся намочить ноги, которые от холода защищали старые, потертые сапоги, маленькие на размер-полтора. Но что есть, то есть. Хенджин сел на качели, почувствовав холод их металла через тонкую ткань штанов, но просто сжал губы и начал раскачиваться. Вперед-назад, вперед-назад. Ноги поднимались то вверх, то вниз, а детский смех становился все громче. Крупная капля воды упала на газон, потом вторая, третья в сопровождении четвертой. Они стали падать все чаще и чаще. Словно Тефнут плакала, видя ребенка в таком виде. Где-то опять ударил гром. Но Хенджина это не волновало. Он счастлив. Качели катают его, подкидывают вверх, словно Хван пушинка. Хотя, его так и можно было назвать: двадцать пять килограмм веса при росте метр и двадцать сантиметров в шесть лет мало, даже критически мало. Но ему было все равно. Зачем думать о дожде, что лил все сильнее с каждой минутой, думать о не защищающей от холода одежде, о лежащим пьяным дома отчиме с матерью в одной пастели после тех страшных игр, зачем думать обо всем этом? Можно ведь просто качаться на качелях и радоваться этим минутам счастья, даже не смотря на то, что он опять может заболеть и его будут ругать и бить армейским ремнем за это. Это его сейчас никак не волновало. Громкий и оглушительный звук. Небо стало полностью белым, облака исчезли с домами. качели резко остановились, Тефнут стала плакать еще больше. Но Хенджин ничего не понимал. Он пытался раскачать качели заново, но они не двигались. Он пытался слезть с них, спуститься, пойти домой, но ничего не получалось. Дышать стало тяжелее, тревога в груди нарастала. Ко всему тому присоединилась боль в районе сердца. Весь шум встал на второй план, Хенджин услышал биение своего сердца, непостоянное, то громкое, то тихое. Сердце пропустило один удар. Легкие пытались вдохнуть хоть каплю воздуха, но у них ничего не получается. Сердце пропустило два удара. Голова стала кружиться от недостатка воздуха, кровь замедлилась в венах. Сердце сделало последний удар. Тефнут заливалась слезами глубочайшего горя. Неожиданно, дышать стало легче. Ничто больше не сковывало тело, но двигаться все равно сложно и тяжело. С трудом Хенджин встал на ноги и отряхнул грязь с одежды. Он побежал к качелям, сел на них и продолжил раскачиваться. Верх-вниз, верх-вниз. Дождь уже никак не мешал. Одежда, по ощущениям, была сухой, хотя с неба лило больше, чем несколько минут назад. Хенджин смеялся, но потом услышал как мама зовет его домой. Значит их противные игры закончились и можно идти домой спать. Хван ждал пока остановятся качели, параллельно он представлял себе как его будут ругать и бить. Качели остановились, но Хенджин не собирался с них спускаться, потому что уже увидел около двери в подъезд свою маму. Она бежала к нему также быстро, как три года назад, после медицинского обследования во время ее развода с мужем. Хван протянул к маме руки, надеясь, что она поднимет его на руки, но она села на землю. Хенджин посмотрел на нее вопрошающим взглядом и обратил свой взгляд вниз. Он. Он лежал на земле. Его тело было покрыто красными линиями, а лицо было синее. Хотя откуда ребенок мог знать, что красные линии - его разорвавшиеся капилляры, а кожа посинела от недостатка воздуха? Что он задохнулся или умер от остановки сердца? Откуда он мог знать, что молния ударила в качели и он получил контактный удар электричеством от них? Он не знал. И никогда не узнает. Не узнает причину своей смерти. Хенджин знал лишь то что он спит. Он не умер. Нет-нет. Этого не может быть! Ему же всего шесть, откуда ему знать о смерти? Ниоткуда, ему это незачем. Он и не хотел знать этого. Он не хотел даже допускать такую мысль, он слишком маленький для этого. Мама так говорила. Но вот она сидела сейчас на земле. согнувшись пополам и плача вместе с Тефнут. Рыдала громко и отчаянно, кричала и молила о помощи. Она обнимала своего сына, прижимала к себе безжизненное тело, душа которого не была нужна ни одному из богов смерти. Даже им он был не нужен. Никому не нужна его душа, нужно лишь тело. Какие еще выводы мог сделать маленький мальчик, который только что умер? Из соседних домов стали выходить люди и увидели мать с ребенком. Приехала машина скорой помощи, полиция, зеваки столпились вокруг жертвы гнева Зевса и природных явлений. Под плач матери тело Хвана положили на каталку, а затем и в машину. Душа мальчика ничего не понимала. Хенджин осмотрел свое тело, врачей, соседей, мать. Смотрел как она рыдала, как кричала и звала своего сына обратно, как проклинала себя. Хенджину стало ее жалко и он пытался обнять ее. - Мама! Мама, я тут! Я рядом! Не плачь! Детские белые ручки прошли сквозь мамину юбку и ноги, обняв собственное тело. Хенджин пытался еще и еще. Он хотел обнять маму, утешить и успокоить. Бегал за ней до самого шоссе, на которое машина выехала и помчалась в сторону больницы. Хван стоял. Стоял и смотрел как мать и его тело уезжают прочь, как его бросил даже он сам. Хенджин упал на землю и начал плакать. Он умер! Он больше никогда не увидит свою маму! Никогда! Детский плач не был слышен никому и это вгоняло Хвана в еще большее отчаяние. Даже боги отреклись от него, даже его собственное тело бросило его. Всхлипывая, Хенджин звал маму, звал папу. Крик стал еще громче, но никто его не услышал. Никто? Почти никто. Один за другим спящие дети начали просыпаться и плакать навзрыд, некоторые даже плакали во сне. Их что-то напугало? Или кто-то? Они оплакивали своего друга? Или испугались его криков? А может, это просто погода и гром их напугали. Молния еще раз ударила и Хенджин обернулся. Ему послышался смех богов над его положением, крики богинь из-за смерти ребенка. Или ему просто послышалось? Смех и крики смешались и стали похожи на шепот, что фоном звучал и не сочетался с криком и плачем Хенджина. Но имеет ли это значение? Конечно же нет. Всем плевать на него. Он не имеет значения и веса что до смерти, что после.