Пожиратель качелей.

Хенджин рукавом куртки вытер слезы с лица. Пара карих глаз оглядывалась по сторонам в поисках хоть кого-нибудь, но рядом была лишь пустота и напоминание об одиночестве. Вздохнув, Хван упал обратно на грязный бетонный пол. Уже десять. Десять лет как Хенджин умер. Десять лет как он не общался с людьми. Десять лет как его никто не замечает. Собственно, ничего не изменилось. Иногда, конечно, Хенджину удавалось поговорить с кем-то из людей, но это были, в основном, маленькие дети. Они могли видеть его и разговаривать с ним, слышать и трогать. К их числу относились и несколько его сверстников, людей старше или младше на год-второй. Но разговоры с маленькими детьми для него были не очень интересны, а сверстники разговаривали о далеких для Хенджина темах. Поэтому основную часть своего времени Хван сидел один в заброшенном доме на окраине Сеула. Небольшое двухэтажное здание, которые сносить в этом году не собирались, и слава Богам. Прошлое место, которое Джинни выбрал как свой дом, снесли в прошлом году, когда он там спал. Никаких ранений от того, что на него упало сотни тяжелых обломков Хенджин не получил, но тоска по тому месту до сих пор напоминает ему о себе. Хотя тоска о старом доме не сравнится с тоской по жизни. Настоящей, не загробной, жизни среди людей, жизнью с разговорами и приключениями. Тоска по жизни, во время которой ты не видишь разную нечисть в лице умирающих живых. Да-да, не только людей, а всего живого, вплоть до котят и муравьев. Возможно, именно из-за этого Хенджин и стал так холодно относиться к смерти. Да и кто бы не стал? Процесс смерти, если его можно так назвать, был довольно специфичен и состоял из нескольких этапов: от выхода души из тела до ее полного разложения и исчезновения. В зависимости от причины смерти душа выходила по-разному. У больных мучительно, умирающие своей смертью не так сильно мучились, а дети после сепарации души от тела плакали еще какое-то время. После почти полного отделения души от тела, а это занимало от секунд до нескольких суток, она начинала кружиться вокруг своего бывшего дома. Это происходило по причине того, что душа все еще привязана к телу. Если не физически, то морально. И именно люди, умершие в преклонном возрасте не хотели покидать свое тело, разглядывая его часами. Дети отходили от тела, пытались дозваться до людей рядом, искали родителей и просто плакали, пока их душа разлагалась. Младенцам было еще сложнее: они не могли двинуться с места и просто лежали, падали на землю, плакали и медленно исчезали. Иногда Хенджину становилось их до такой степени жалко, что он брал их на руки и качал в стороны, пока малыш полностью не исчезал. А иногда Хван просто подходил к душе и просто разговаривал с ней. Кто-то рассказывал о своей жизни, кто-то задавал десятки и сотни вопросов и происходящем, а кто-то учил Хендижна чему-то. Так он научился читать на уровне второклассника к своим шестнадцати годам, но считать он умел на уровне студента университета. Хенджин мог в голове рассчитать проценты, дроби, простые умножения и деления, решать уравнения с помощью теоремы Виета. Прекрасно Хван также понимал биологию и научился оказывать первую помощь, хотя сам в ней никогда не нуждался, зато мог подсказать тому, кто его слышит, но не видит. Хван часто засиживался около учебных заведений, медицинских зданий, около домов учителей и профессоров наук, которые вот-вот могли умереть. Хенджин уже мог определить умрет ли сегодня человек, мог вычислить через какой промежуток времени душа полностью исчезнет. Но он не знал причину своей жизни после смерти, своего начала после конца. Это становилось причиной для его долгих раздумий. Философствованием Хван занимался играясь на качелях, на которых умер десять лет назад. Он раскачивался и думал о своей самой главной проблеме — смерти, которая не забирает его. Почему? Хенджин в чем-то провинился? Но ему было всего шесть лет, не мог же ребенок натворить что-нибудь настолько ужасного, раз душу отвергают не только Боги смерти, но сами твари ада. Он особенный? Нет. Таким Хван никогда себя не считал, да и причин на это не было. Может, его тело до сих пор не умерло? Возможно, этого факта Хенджин не отрицал, но и не подтверждал. Аксиома смерти, которую нужно превратить сначала в теорему, а после и в вопрос с ответом. А лучше в факт. Мол, вот поэтому-то поэтому душа не исчезает. Значит, нужно решить проблему и помочь душе исчезнуть. Но на этом месте раздумья Хенджина обычно прерывались. На первом этаже здания послышались какие-то звуки. Поднявшись с места, Хван быстро накинул на себя куртку, к сожалению, душам между мирами было свойственно замерзать даже летом, и побежал вниз на звук. Группа подростков. Опять. — Ну что вам дома не сидится? Каждый месяц кто-то обязательно должен прийти. Надеюсь, хоть вы тут ебаться не будете, — глаза быстро пробежались по подросткам, младше Хвана годиков на три-пять. Фактически, дети, которые ищут приключений на еще растущую задницу. Тяжелым шагом Хенджин вышел к подросткам и убедился, что его никто не видит и не слышит, на крики они не отреагировали тоже. Хван решил, что пора пустить страшный слух об этом месте газетах, чтобы малолетки сидели дома и не доставали его…