Светлячок

Гермиона Грейнджер       Под оглушающий гудок поезд наконец-то тронулся, старые колеса заскрипели. На перроне пока ещё можно было отчетливо разглядеть счастливых родителей, отправивших детей в школу.       Удивительно, но учеников меньше не стало, как будто даже наоборот, особенно первокурсников. Конечно, угроза уже миновала, и Хогвартс мог снова стать олицетворением безопасности, знаний и волшебства, каким его всегда видели мы, но такое рвение волшебников отправить детей именно туда удивляло.       Поезд набирал скорость, и лица стали смазываться, но я всё же разглядела рыжую макушку Рона и стоящего рядом с ним Гарри. Улыбнулась им из окна на прощание, хотя сомневалась, что они меня видят. Может, оно и к лучшему, улыбка всё равно вышла печальной, можно даже сказать, выстраданной.       На последний курс мальчики не вернулись. Гарри предложили место в академии Аврората без экзаменов, и он не захотел упускать такой шанс. Рон тоже получил приглашение, но, поколебавшись месяц, остался с братом помогать в развитии магазина «Всевозможных волшебных вредилок». После смерти Фреда во время битвы за Хогвартс Джордж с головой ушел в их общий бизнес. Вероятно, так ему было проще смириться с утратой. Планы у него были, как говорится, Наполеоновские, и к годовщине смерти Фреда он хотел открыть целую сеть магазинов во всей магической Англии. Рон мало что понимал в бизнесе, зато как никто другой знал, что значит быть хорошим братом.       Новость о том, что Гарри и Рон не вернутся в Хогвартс, прогремела как гром среди ясного неба. Впрочем, я этого ожидала: они никогда не испытывали особой тяги к знаниям, не наслаждались ей так, как я. Мы столько лет почти не расставались. Когда Гарри отправился искать крестражи, мы с Роном, не раздумывая, последовали за ним, хотя это значило бросить учебу на целый год. И всё же, я не смогла оставить школу, а они смогли. Хоть это и вызывало внутри меня тяжелые неясные чувства, я понимала, что пришло время пойти своей дорогой каждому из нас.       Меня же ждало кресло министра, до которого ещё нужно было добраться. В первую очередь я должна получить подтверждение об успешной сдачи ЖАБА. Но даже блестящие результаты экзаменов не гарантировали лёгкого пути. Несмотря на войну, взгляды в обществе всё ещё оставались консервативными, и маглорождённой придётся начинать карьеру с самых нижних ступеней. Рон не понимал этого, мы ведь герои войны, все двери открыты… Но Гарри поддержал меня, и он все-таки принял моё решение.       Гарри и Рон пришли на вокзал, чтоб проводить нас с Джинни, и это слегка меня приободрило. На секунду показалось, что всё как раньше: наше трио снова отправится в Хогвартс, и нас ждет ещё один незабываемый год, полный приключений и тайн. Но от осознания, что я сейчас еду в купе с Джинни и Полумной, стало немного тоскливо. Как бы я хотела последний раз вернуться в детство, ощутить то предвкушение, которое дарила дорога в Хогвартс, обсудить с мальчишками прошедшее лето! Но все это осталось в прошлом. Хогвартс-экспресс не вызывал больше ни трепета, ни томительного ожидания.       Ничего.       Разве что лёгкую тоску от того, что детство закончилось. Мы пережили многое и оттого, кажется, слишком рано повзрослели.       Луна протянула мне свежий выпуск «Придиры», и я с удовольствием вдохнула запах типографской краски и свежей бумаги, прежде чем погрузиться в чтение. Иногда казалось, что статьи в нем юмористические, несмотря на всю серьезность их тона. Впрочем, это ничуть мне не мешало: люблю узнавать что-то новое, не столь важно, из какого именно источника. К тому же чтение статьи о малоизвестных мне волшебных существах, способных преодолевать по тысячи миль за день, давало хороший предлог не прислушиваться и не участвовать в разговоре Джинни с Полумной.       Наконец-то можно отдохнуть.

***

      Собрание новых старост закончилось, и профессор Макгонагалл, выдав нам пароли, отпустила спать. Получить значок старосты было моей мечтой с самого первого курса, и я рада наконец-то её осуществить. По пути в спальню, я задумалась: как бы отреагировали Рон и Гарри, если бы узнали об этом?       Моим соседом в башне старост стал Захария Смит. Высокий пуффендуец со светлыми волосами и глубокими голубыми глазами. Мы особо не общались прежде. Более того, после случившегося в прошлом году, я удивлена не только его назначением, но и самому возвращению в школу. Когда началось вторжение, Захария первым бросился наутек, едва было объявлено, что несовершеннолетним волшебникам рекомендуется покинуть Хогвартс.       Тогда многие сочли это трусостью, но мне показалось, его мотивы были гораздо глубже. Или я просто привыкла находить рациональное объяснение всему, что вижу вокруг. В любом случае, я не собиралась ни оспаривать решение профессора Макгонагалл, ни лезть в душу к Захарии в попытках разобраться в произошедшем.       Мы шли молча, погруженные каждый в свои мысли. После очередного поворота в глаза бросилась башня Когтеврана, и я не могла не восхититься трудом тех, кто восстанавливал замок после Битвы. Стены больше не были испещрены дырами от попавших в них заклинаний, повсюду висели живые картины и стояли зеленые растения. Первокурсники снова восхищались величием замка.       В Хогвартс будто снова вдохнули жизнь.       Дойдя до нужного входа и назвав пароль одинокому рыцарю «Знания — сила», мы прошли в гостиную и сразу же разошлись по комнатам. Составление расписания негласно было решено отложить до утра.       Устав после дороги и собрания, я рухнула на большую мягкую кровать. В комнате старост, в отличие от факультетских гостиных, не было ярких цветов, и это было мне по душе. Высокие потолки, множество зачарованных свечей, шкаф, письменный стол и мягкое кресло рядом с ним, тумбочка у кровати для вещей первой необходимости, дверь в общую душевую и небольшое окно с видом на Чёрное озеро — вот, пожалуй, и всё, что будет окружать меня весь следующий год.       Один взмах палочки, и вещи, томящиеся в чемоданах, левитируют на нужные места. Порой волшебство здорово упрощает жизнь и экономит время, которое можно потратить на долгожданный сон.

***

      В тревожный сон ворвался оглушительный мерзкий стук, против воли вернувший меня в реальность. Я с трудом открыла глаза и попыталась сфокусировать зрение. За ночь, кажется, ничего не изменилось: все тот же шкаф, светлые стены, окно… В которое упорно стучала чья-то сова.       Я неохотно встала и подошла к окну. Наверное, нужно было чем-то угостить мою раннюю гостью, только вот под рукой ничего не оказалось. Сова недовольно ухнула и протянула лапку с привязанным конвертом. Она улетела быстрее, чем я успела его открыть. Значит, немедленного ответа не требуется.       Вначале я подумала, что письмо от Гарри прилетело с министерской совой, но тогда почему его не доставили к завтраку в Большой Зал? Едва я вытащила письмо из конверта, в глаза бросилась печать больницы Святого Мунго, отвечая на заданный вопрос. «Уважаемая мисс Грейнджер! С глубочайшим сожалением вынуждены Вам сообщить, что нам пока не удалось выяснить, как снять заклятие Обливиэйт, наложенное на мистера и миссис Грейнджер (также известных как Ваши родители) в прошлом году. Мы немедленно сообщим Вам о любых изменениях в исследовании.

С уважением старший целитель больницы Св. Мунго.»

      Уже несколько месяцев я получала подобные «отписки» на каждый свой запрос в больницу. Первое время их ответы были куда подробны: мне объясняли все возможные последствия наложенного мной заклинания, информировали о возможных методах восстановления памяти. Однако время шло, подробностей становилось всё меньше, до тех пор, пока ответы не превратились в дежурные отписки.       Все вокруг считали, что помочь моим родителям уже нельзя. Только не я.       Я не сдамся, пока всё не исправлю. Я уже смогла добиться того, что больница согласилась принять маглорождённых и не собиралась останавливаться на достигнутом. Драко Малфой       Длинные коридоры с мрачными липкими тенями всегда заканчивались одинаково. В большой полупустой комнате в желтоватом свете свечей стояло кресло, в котором иссушенная бледная рука держала запотевший стакан с мутной янтарной жидкостью. Рука принадлежала измученной тени с растрепанными длинными волосами, тронутыми сединой, и впалыми темными кругами под некогда властными глазами. Сейчас это тело мало чем напоминало аристократичного, жесткого человека, вызывавшего во мне смесь ужаса и восхищения. Человека, которого я когда-то называл отцом.       В комнате тихо, но эта тишина не приносит умиротворения. Она вызывает мурашки вдоль позвоночника под тонкой тканью рубашки.       Мутные белесые глаза, отстраненно изучавшие жидкость в стакане, замечают меня, застывшего в дверном проеме в нерешительности, и наполняются злостью. В следующее мгновение стакан разбивается на мелкие осколки о дверной проем прямо у меня над головой.       Я подскочил на кровати, чувствуя, как горит в груди от недостатка воздуха. Ночная рубашка противно прилипла к телу, заставляя поежиться от холода. Предрассветное хмурое небо, наблюдающее за мной через окно, намекает, что ещё слишком рано. — Чёрт.       Снова засыпать совсем не хочется, но мирное сопение однокурсников на соседних кроватях и тяжелая пульсирующая голова манили рухнуть обратно на подушки. Чертовски нужен отдых. И я поддаюсь.       Это просто сон. Очередной кошмар из череды тех, что мучают каждую ночь. — Вставай, Драко.       Знакомый голос звал меня словно из-за толстой стены и явно не был частью сна. Удивительно, но после рассвета кошмары всегда сменялись забытьем, позволявшим хоть немного расслабиться и отдохнуть. Спустя мгновение подушка, метко запущенная в подбородок, окончательно лишает остатков сонливости. — Тебе что, десять? — недовольное шипение сорвалось с языка, прежде чем я успел разглядеть довольную ухмылку на лице Забини.       Внутренние демоны тут же стали подначивать запустить подушку в ответ, но я лишь лениво отшвырнул её на пол. Для этого пришлось приподняться на локтях, так что своей цели он всё же добился. — Не будь занудой. Так, Тео, тебя это тоже касается! — Голос Забини, переполненный нотками ответственности, звучал почти комично. — Нечего разлеживаться, мы опаздываем на завтрак, — сообщил он, уже переместившись к кровати Тео.       Я откинулся обратно на подушки. Сна уже ни в одном глазу. Мысль пропустить завтрак и подольше поваляться выглядела до крайности заманчиво, но заунывное урчание в желудке заставило отказаться от этой идеи. — Если ты теперь староста факультета, это не значит, что тебе все можно, — сонно буркнул Тео. Кажется, Блейз наконец-то смог его растормошить. — Ладно, парни, у вас десять минут, я жду вас в гостиной.       Дверь в душевую захлопнулась. Можно еще пару блаженных минут поваляться в постели.       Я остался один в давно ставшей привычной комнате. Пожалуй, это одно из немногих мест в Хогвартсе, не омраченных воспоминаниями прошлого года.       На первый взгляд, замок, казалось, почти не изменился: преподаватели всё лето трудились, чтобы восстановить разрушенную битвой школу. Но тяжелый запах страха и смерти будто впитался в холодный камень стен.       Пора было признать, что Хогвартсу уже никогда не стать прежним. Если подумать, все началось задолго до того, как угроза войны с этим чокнутым «уничтожу-всех-грязнокровок» лордом повисла над всей магической Британией.       Вчера, во время приветственного пира, у меня даже получилось об этом забыть. Макгонагалл действительно постаралась на славу, в какой-то момент я даже проникся этим торжественным фарсом. Я смотрел на счастливых первокурсников и на секунду позволил себе заразиться их бескрайним восторгом. Впрочем, длилось это недолго. Весь оставшийся вечер я старательно игнорировал взгляды и перешептывания студентов старше второго курса, направленные на наш стол. Можно подумать, каждый из нас был лично виновен в случившемся в прошлом году.       Теперь мы изгои.       Нас и без того не слишком любили, куда еще расти этой старой межфакультетской вражде? Но всё, что происходило раньше, оказалось только разминкой.       Преподаватели тоже прекрасно понимали серьезность положения. Было бы верхом безумия поощрять конкуренцию между факультетами на совместных занятиях или соревнованиях, будь то кубок школы или игры по квиддичу. Макгонагалл сразу дала понять, что не даст нам поводов для лишних перепалок. Во время торжественной речи директор призвала всех проявить благоразумие и не бросаться необоснованными обвинениями ни в чей адрес. В приоритете была подготовка старшекурсников к успешной сдаче ЖАБА. — Приятель, твоя очередь, и давай быстрее, — вырвал меня из раздумий Тео, взъерошивая мокрые волосы полотенцем.       Натянув на ноющие плечи рубашку, я лениво проскользнул в душ, собираясь умыться. Смотря на темные тени, залегшие под глазами на осунувшемся бледном лице, я мысленно ухмыльнулся: можно устраиваться на службу в Азкабан вместо дементоров.       А вот эти мысли были явно лишними. Воспоминание об Азкабане заставили зашевелиться волоски на шее, вызывая рой мурашек вдоль позвоночника, будто холодной воды за шиворот налили.       Спустя десять минут мы уже подходили к большому залу под самодовольные восклицания Блейза о назначении старостой факультета. Заветный значок он действительно заслужил, с пятого курса прикладывая все возможные усилия, чтобы его добиться. Поначалу мы даже соперничали на уроках, стремясь получить как можно больше «превосходно», но начиная с шестого курса всё изменилось. Лорд «гостил» в мэноре, что делало пребывание там просто невыносимым, и, отправляясь в школу, я слишком переживал за мать, чтобы думать об учебе. Потом посвящение, задание, исчезательный шкаф, астрономическая башня. В общем, приоритеты изменились, и времени на такую же усердную учебу не осталось, как и желания. — …Теперь Грейнджер, — почти всю речь друга я прослушал, но эта фамилия заставила меня обратить внимание на происходящее вокруг. — Что? — переспросил я, ловя непонимающие взгляды друзей. — Золотая троица тоже вернулась?       Где-то в глубине души я надеялся, что после войны их привилегированные задницы будут мелькать лишь на первых полосах газет. — Говорю, Грейнджер теперь староста школы. Вчера было собрание, где Макгонагалл всех представила. Это было ожидаемо, она же лучшая ученица, если не всего Хогвартса, то как минимум своего факультета… Но про её дружков я ничего не слышал.       Дальше я не слушал: одна мысль о Поттере и Уизли испортила аппетит. Но мысль о Грейнджер заставила внутренности скрутиться в тугой узел. Как будто это было только вчера.       Менор, изуродованное, но всё ещё узнаваемое лицо шрамоголового и карие перепуганные до чёртиков глаза Грейнджер, снизошедшие до молчаливой мольбы не выдавать их. Захотелось удариться головой о холодный камень, чтобы вышибить непрошеные воспоминания из головы.       Первым приоритетным пунктом в списке сегодняшних дел было «не пересекаться с гриффиндоркой и её друзьями».       И он тут же полетел к чертям, когда в грудь неловко впечаталась хрупкая фигура девушки. Свежий запах зубной пасты с едва уловимыми нотками занудства проник в ноздри. Я даже не понял, как это произошло. Опустив глаза, наткнулся на красно-золотой галстук под россыпью волнистых каштановых волос.       Грейнджер.       Сознание услужливо подкинуло её образ, распластанной на каменном полу гостиной, извивающейся в агонии, пока тетушка Бэлла выводила на её предплечье омерзительное клеймо. — Твою мать, — чертыхнулся я, то ли от воспоминаний, заполнивших черепную коробку, то ли от нелепо застывшей у моих ног фигуры. — Прости, — спешно бросила она и попятилась на несколько шагов, чтобы обойти.       Взгляд карих с легкими нотками янтаря глаз не задержался на мне дольше секунды, но я не заметил там и малейшего намека на презрение, которым последнее время одаривали меня почти все вокруг. Там вообще не было ничего. Только какая-то слишком знакомая пустота. Не уверен, что она вообще узнала меня.       Догнал друзей в большом зале возле стола Слизерина. Они либо не заметили случившегося, либо предпочли не обращать внимание. И я благодарен им за это. — Драко, а ты какие предметы выбрал? — видимо, Тео решил втянуть меня в разговор. — Все, — дотягиваясь до джема для тоста, кратко ответил я. — Не то чтобы у меня был выбор. — Даже магловедение и прорицание? — В удивлении вскинув брови переспросил Нотт, с особой осторожностью упоминая первый предмет.       Можно подумать, раньше нам не приходилось на них ходить. Хотя стоит признать, что ставил галочку напротив магловедения я с подкатившим к горлу желчным комом. Незнакомая фамилия преподавателя напомнила о прошлом июле и измученном лице профессора Бербидж, в безжизненных стеклянных глазах которой навеки отпечатался ужас моего бледного лица. — Если я хочу хотя бы попытаться закончить школу с отличием, нужны все предметы. Даже такие бесполезные.       Тео растерялся. Возможно, я ответил грубее, чем требовалось, но лучше сразу расставить все точки над «i», чтобы никому впредь и в голову не пришла мысль, задавать тупые вопросы. — Ну и отлично, у меня тоже все предметы. Хоть у Трелони скучно не будет, — пришел на выручку Забини.       Еле ощутимое напряжение окончательно испарилось, когда разговор зашёл о гаданиях на кофейной гуще и их абсурдности. — Да и гадание на картах — чистый идиотизм, лучше уж партейку в них перекинуть, пользы явно больше, — Тео расплылся в широкой усмешке, явно довольный своим остроумием.       Под дружный хохот всей компании я лениво развернул пергамент с расписанием, который Забини заботливо закинул в мою сумку ещё утром.