Пожирая ангелов

      Эйрис открыл дверь своего лимузина и жестом показал парню, чтобы тот садился рядом с ним: — Иди сюда, детка, отдай папочке заработанные деньги, — сказал он, злобно и высокомерно улыбаясь, как всегда.       Раздраженно закатив глаза, парень сел на заднее сиденье лимузина. Все в этом месте вызывало у него отвращение. От самого запаха, въевшегося в кожу сидений, до самого начальника. Бальде также ненавидел самого себя. Покопавшись в карманах рубашки, он достал толстую пачку денег и, не раздумывая, отдал всё ему. — А-а-а, ты знаешь, что папа не любит считать деньги один, садись ко мне на колени, я хочу увидеть все деньги, которые ты приносишь домой для папы», — сказал мужчина, самодовольно глядя на него, ожидая, что тот подчинится. Ему было все равно, комфортно парню или нет, он привык получать то, что хочет, и ему не противоречили.       Шумно выдохнув, парень подчинился его приказу. В конечном счете, это единственный способ выжить в этой долине, где каждый хочет словить куш. Он сел к нему на колени, немного сжимаясь, стараясь не занимать так много места. На этот раз начальник в слишком хорошем настроении. Видимо это из-за денег. Или же из-за перспективы удовлетворения желания в ближайшее время.       Эйрис засмеялся и положил руки ему на плечи. Он погладил его волосы, взял деньги и начал их пересчитывать, улыбаясь. Пока он этим занимался, он продолжал комментировать, так как это было его любимым хобби: — Я вижу, ты пытаешься выглядеть так, будто ты слишком хорош, чтобы сидеть у меня на коленях, но ты именно там, где и должен быть, шлюшка.       Как будто нужно было, чтобы он упомянул, кем тот является. Бальде сердито нахмурил брови, его лицо становится еще более раздраженным. Но он заставил себя молчать, чтобы не оскорбить его. Он с тоской ждал, когда все это закончится. В конечном итоге, он мог сколько угодно злиться и корчить кислую мину, но перечить в нём не было сил и привилегии.       Когда начальник увидел его гневный взгляд, он наклонился к нему и прошептал на ухо, чтобы его не услышал водитель машины: — О, моя шлюшка, не сердись так, я уверен, тебе нравится, когда я касаюсь в этих местах.. — сказал он, лаская чужое бедро, от чего тому только становилось еще неловко, но знал, что нужно притворяться и не реагировать, чтобы не совершить еще большую ошибку.       Бальде тихо выдыхал, стараясь не делать никаких движений. Его руки начали слегка трястись. Каждый раз это выходит из-под его контроля. Ему это не нравится, и он это знает. Почему-то он слишком хорошо его знает. Хотя в чем вопрос? Именно этот человек привёл его к этой черте, когда он был вынужден мотаться по разным концам телестудий города, зарабатывая деньги. И, конечно, этот способ был отвратительным. Это вызывало у него отвращение. Прикосновение вызывало у него лишь обычную волну страха.       И мысленной мольбы, чтобы не было новых требований услуг.       Мужчина заметил его дрожь и злобно улыбнулся. Он приблизил свое лицо к нему, чтобы поцеловать в шею. Он почувствовал запах страха, исходящий от этого тела, и, словно этого было недостаточно, ему хотелось еще немного терроризировать его. Он хотел посмотреть, сможет ли тот сдержаться перед желанием в ярости перекусить ему горло: — Ты все еще меня боишься. Плюйся ядом сколько хочешь, ты скоро будешь вновь рыдать.       Бальде стиснул зубы, чувствуя внутри себя жжение. Гнев, который просто разрывает его изнутри. Может быть, начальник хочет увидеть, как он сломается полностью. Это его развлечение. Он ломает снова и снова. Парень тихо шепчет ему: — Я тебя ненавижу.       Улыбка мужчины стала жестокой и насмешливой. Он продолжал ласкать его шею, видя, что у того все еще есть реакция на его прикосновения. Внутри он чувствовал огромное удовольствие от того, что может сломать парня, что он может заставить плакать. Он чувствовал себя богом. Ему нравилось ломать таких невинных ангелов, но победа над таким приносила ему гораздо больше удовлетворения.       Эйрис засмеялся, услышав тихий шепот (то, что он так отчаянно ждал этого момента), потому что знал, что это будет знаком того, что его добыча сломана и готова быть сожранной. Он посмотрел через его плечо на водителя машины, который все еще вел машину и держал голову опущенной, как ему было приказано. Может быть, ему стоит уволить этого типа, слишком мягкий и добрый. Неровен час, что этот прислужник захочет помочь его куколке.       Это было бы ни к чему. Но пока что он вновь вернулся своё внимание к парню. Он тонул в этих голубых глазах, точно кукла. — А-а-а, ты меня ненавидишь? Ненавидь, детка, но ты всё равно принадлежишь мне. — как только он закончил фразу, он укусил его за шею, посылая по нему дрожь страха.       Напоследок он бросил взгляд в сторону водителя, который слегка дрожал. Тот знал, что вновь придётся мириться с криками боли и прибирать за ними. Впрочем, ему было плевать, что думает сейчас этот его человечек.       Мужчина повалил парня на сиденье, нависнув над ним. Столько лет прошло, но этот страх в глазах напротив как глоток свежего воздуха.