Жалость и горести

      Бальде вернулся в старую квартиру, явно уставший, поэтому пошел прилечь на диван в гостиной.       Он с тихим стоном лег на диван; сегодня он был измотан до предела. У него не было сил замазывать мазью новые шрамы и царапины. В этот момент ему было все равно, кто его видел или что кто-то думал. Он устал, и это факт. Он уткнулся лицом в подушку на диване, чувствуя себя отвратительно.       Парень застонал, когда ему показалось, что весь его мир вращается, даже когда он просто лежал. Он пытался дышать через нос, но, казалось, не мог отвлечься от тошноты и ощущения, что все его тело истощается. Здесь его обычное обаяние и добродушие сменились разочарованием и жалостью к себе, которая начала переходить в гнев, он перевернулся на спину, чтобы посмотреть на дверь.       Он ненавидел всю свою жизнь в тот момент. И особенно он ненавидел себя. В усталом состоянии он даже не пытался больше сдерживать слезы, он так долго притворялся перед другими, что, казалось, разучился чувствовать что-либо, кроме отчаяния... но его маска сползала. Прямо сейчас, когда он тихо рыдал в диванную подушку, теперь заляпанную его слезами.       Бальде так устал и из-за этого ненавидел себя еще больше. Почему он не мог просто выйти из этого? Это была только его собственная вина, верно? Почему он не мог просто взять себя в руки и вернуться к тому, что у него получалось лучше всего? Улыбаться и быть хорошим мальчиком. Только когда он начал плакать так громко и искренне, он совершенно забыл о существовании других жителей дома, пока звуки его слез не сменились тихим звуком шагов. Сердце его тут же упало в живот, кто же шел к нему?       Он тихо выдохнул, у него было ощущение, будто его поймали на месте преступления. Он грубо вытер слезы, но его тело все еще тряслось. Сегодня он не ожидал от себя такого нервного срыва. Сделав глубокий вдох и выдох, он слегка приподнялся с дивана. После некоторого колебания он повернул голову на звук шагов.       Он уже знал, что это его дружок бармен.       Парень немедленно надел свою очаровательную маску, несколько слез все еще текли по его лицу, когда он посмотрел на того, кто приближался к нему, и сразу же сверкнул той харизматической улыбкой, которую он создал за столько лет практики. Он старался вести себя более достойно, чем был на самом деле, он не хотел, чтобы те, кто когда-либо был рядом с ним, увидели его «истинное лицо», он не хотел, чтобы кто-нибудь знал или подозревал, насколько он действительно слаб.       Ему уже по горло было стыдно, что этот же приятель дал ему временное убежище, пока его нынешняя квартира ремонтируется.       Бармен присел рядом с ним, смотря на него понимающе. Такое выражение лица заставило его улыбку чуть дрогнуть. Каким-то образом этот мужчина всегда мог сорвать с него эту маску очаровательного юноши, у которого всё охренеть как прекрасно.       Антонио осторожно вытер слезы с лица парня, ощущая гнев внутри. Но не из-за него, а из-за этого треклятого режиссёра. — Бальде-       Парень отшатнулся от него, словно от огня. Он не хотел вновь чувствовать прикосновения, ни сейчас, ни потом. Улыбка его чуть дрогнула. — Не смотри на меня так.       «Как будто я уже сломан».