Вытяни из меня всю душу

Это был вполне обычный вечер. Энджел вернулся из студии немного потрёпанный и довольно злой. Хаск ждал его с большой бутылкой отвратительно дешёвой водки и готовностью его выслушать. Некоторое время они разговаривали, пока Энджел не начал зевать слишком часто, и Хаск не предложил им пойти спать. Но затем Хаск спросил, хочет ли Энджел пойти в его номер на другом конце отеля. И всё пошло наперекосяк. Руки Энджела дрожали, когда кот-демон вёл его. Он знал, что произойдет дальше, и предполагал, что ему повезло, что ему удалось так долго избегать этого. Это была обычная история. Но это не означало, что ему это должно было нравиться; но ему нравился Хаск, и он был готов сделать всё необходимое ради того, чтобы это было взаимно. — Это какая-то дерьмовая дыра, Лапка, если честно. Я не очень разбираюсь в дизайне интерьера. Энджел усмехнулся, чувствуя тяжесть в животе. — Можно подумать, будто я не провожу половину своего времени, занимаясь сексом на экране в грязных подвалах, Китти Кэт. — Не называй меня так, придурок. В голосе Хаска читалась улыбка. — Хорошо. Чем лучше у него было настроение, тем легче это будет для Энджела. Дверь открылась в тускло освещённую комнату, и Энджелу потребовалось время, чтобы собраться с силами. Он уже делал это тысячу раз раньше, с той лишь разницей, что на этот раз ему было что терять. Настало время для шоу. Он захлопнул за собой дверь и через несколько секунд уже стоял на коленях, заложив руки за спину, как послушный паук, кем он и являлся. Хаск обернулся от глухого стука коленей по дереву, и его глаза расширились от шока. — Лапка? Что за фигня… — Скажи мне, чего ты хочешь, и я это сделаю. Обещаю, я буду для тебя хорошим мальчиком… Папочка. Он посмотрел сквозь полузакрытые глаза на ошеломлённое выражение лица Хаска. Демон выглядел очень растерянным. Сказал ли он что-то, что заставило Энджела подумать, что они пришли сюда, чтобы потрахаться? — Энджел прекрати это дерьмо. Вставай, что ты делаешь? — Я делаю всё, что ты пожелаешь, Хаски, — промурлыкал паук, вставая и направляясь к всё более растерянному Хаску. — Я здесь именно за этим. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Прошла доля секунды молчания, прежде чем губы Энджела коснулись его губ, и он не мог не оттолкнуться и инстинктивно ответить на поцелуй. Чёрт, это было горячо. Но это было неправильно, совсем неправильно, ведь это был не его Энджел. Это был Энджел Даст, выдающаяся порнозвезда, которая делала все необходимое, чтобы обезопасить себя Мягко, но твердо Хаск оттолкнул Энджела от себя, пристально глядя на него. — Лапка. Какого чёрта ты тут творишь? — Какого чёрта я творю? — Его голос утратил соблазнительное мурлыканье, и горечь стала ощутимой. — Это ты пригласил меня сюда! — Ч-что? — Ты пригласил меня в свой номер. — Да, но не для… Энджел, что? — Он на самом деле был ошарашен. Ведь он... он не думал что... — Послушай, Хаски… — Его голос снова стал полон соблазна, но на этот раз в нем появилась доля отчаяния. — Ты ужасно добр ко мне. Ждёшь меня, готовишь напитки, выслушиваешь всё моё дерьмо про Вала и студию… Ты заслуживаешь чего-то взамен. Его руки скользили по широкой груди Хаска вниз по его туловищу, пока не достигли пряжки ремня. — Позволь мне загладить свою вину, папочка. — Перестань называть меня так! На этот раз тон Хаска был резким, и Энджел вздрогнул. Это нужно было прекратить, прямо здесь, прямо сейчас. — Энджел, остановись. Я не... Я не хочу этого от тебя. Не так. — Что ты имеешь в виду? — Губы Энджела задрожали. Хаску стало плохо. — Я не отношусь к тебе хорошо, потому что хочу тебя трахнуть, Лапка. — Но тогда… — Лицо Энджела вспыхнуло, и на глазах у него навернулись слезы. — Ты не хочешь меня? Ах, чёрт. — Я этого не говорил, парень. Я… — Хаск глубоко вздохнул. — Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя. Но мы не будем этим заниматься, потому что ты думаешь, что ты… должен мне, или что-то в этом роде! Энджел фыркнул, на его лице застыла маска растерянности и опустошения. — Я не понимаю. — Чёрт, парень, Валентино действительно запудрил тебе мозги, да? Я не мил с тобой, потому что жду, пока ты согласишься позволить мне трахнуть тебя, Энджел. Я добр к тебе, потому что мне нравится, когда ты рядом. Ты забавный и умный, и да, иногда ты чертовски раздражаешь, но я… это то, что мне в тебе нравится. Я не собираюсь сидеть здесь и позволять тебе делать это, когда ты этого не хочешь. Наш первый раз не будет таким. — Но… но я хочу этого! Я хочу тебя! Хаск вздохнул, сделал шаг вперёд и протянул руку ладонью вверх. Он молча ждал, пока Энджел не вложил одну из своих всё ещё дрожащих рук в его. — Ты не хочешь этого, детка. — Ласковое имя выскользнуло прежде, чем он смог остановить это, но он продолжил. — Тебя трясёт, и ты смотришь на дверь с тех пор, как мы пришли сюда. Я не сделаю этого с тобой, потому что ты боишься, что я уйду, если ты этого не сделаешь. И вот оно. Он попал в точку и почувствовал, как рука Энджела сжалась на его руке, когда паук опустил голову и издал всхлип, от которого у Хаска заболело в груди. Не раздумывая, он раскрыл руки, и Энджел бросился в них, как будто его место было именно там. — Мне очень жаль, мне так… очень жаль… — Хватит извиняться, всё в порядке. Я здесь, хорошо? Я никуда не уйду. Ты не должен делать ничего, чего не хочешь. — Просто… не уходи, не… Я не хочу оставаться здесь один, я не хочу быть один, не уходи… — Энджел. — Мольба Энджела сменилась тишиной, единственным звуком было случайное всхлипывание или судорожное рыдание. Они оставались в таком положении некоторое время: когти Хаска чертили бессмысленные узоры на дергающейся спине Энджела, сам Энджел уткнулся носом в шею Хаска и позволил его слезам течь своим чередом. — Послушай меня, Энджел. Я хочу этого, ты же знаешь. И я знаю, что ты тоже этого хочешь. Но ты еще не готов ни к чему серьёзному, детка, не тогда, когда Валентино убедил тебя, что ты всего лишь игрушка, с которой люди могут играть. Не тогда, когда, по твоему мнению, единственный способ заставить людей остаться — это позволить им вытянуть из тебя всю душу. Слова пронзали до костей, но они были правдой. Энджел позволил им омыть себя. Как бы страшно это ни звучало, он знал, что это было то, что ему нужно было услышать. Но теперь, когда с него содрали покров, грубо обличили, ему всё ещё нужно было услышать кое-что ещё. — Хаски, — начал он хриплым от слёз голосом. — Хм? — Мне нужно… — Что угодно, детка. —Мне нужно… скажи мне… — Он не мог выдавить из себя слова, но в этом и не было необходимости. Хаск знал. —Я правда здесь. Клянусь тебе, я никуда не уйду. Я не оставлю тебя одного. Энджел издал громкий вздох облегчения, который медленно перешёл в зевок, когда он прижался лицом к мохнатой шее кошачьего демона. Хаск усмехнулся. — Давай, Спящая Красавица. Давай уложим тебя в постель. Хочешь остаться здесь со мной на ночь? — Энджел немного отстранился, на его лице отразилось беспокойство и тщательно скрываемая надежда. — Ни для чего, кроме сна, парень. Это явно были правильные слова, потому что Энджел сонно кивнул и позволил подвести себя к смехотворно большой кровати и уложить его, прежде чем Хаск присоединился к нему на другой стороне. Он поднял руку, и Энджел, не задумываясь, свернулся калачиком, положив голову на грудь Хаска и переплёл свои ноги с его. Демон-паук зашипел, меняя своё положение, и Хаск приподнял бровь. — Ты в порядке, детка? Тебе больно? — Мои… мои запястья. Он уткнулся лицом в грудь кошачьего демона, и остальная часть его предложения была едва слышна. — У меня был частный сеанс с Валом. Он не позволял мне ослабить наручники. Хаск, не говоря ни слова, взял одну руку Энджела в свою и поднёс его запястье к своим губам. Он ничего не сказал, но когда Энджел почувствовал потрескавшиеся губы на своих синяках, это было немного похоже на искупление. Это было очень похоже на любовь. — Поспи немного, парень. Я буду здесь, когда ты проснешься. Я тебя люблю. Ты мне нужен. Позволь мне излечить тебя. Я никогда не оставлю тебя одного. Я не позволю им вытянуть из тебя всю душу.