Чернота

Письмо в конверте кто-то просунул под дверь. Не бросил в почтовый ящик, закреплённый на ней ржавым болтом, не оставил вечно клюющему носом консьержу. Ди не слышал чужих шагов из коридорчика, хоть проснулся слишком рано и непременно должен был хоть что-то заметить. Вся его квартирка представляла собой одну комнатушку с выделенным под кухню углом, а стены в этом доме были безнадёжно тонки. Но он не слышал никого из соседей и почти всё утро мог хотя бы краем глаза видеть двери. В предрассветном сумраке плотная желтоватая бумага будто материализовалась сама по себе, в одно мгновение там ничего не было, в следующее — он остановился в недоумении, рассматривая послание. На лицевой части ничего не оказалось. Никто не подписывал письмо, оно никогда не проходило через руки почтовой службы. Никаких опознавательных знаков, печатей, оттисков, случайных пятен чернил. Прежде чем вскрыть, Ди опустил конверт на стол у окна, сделал глоток чёрного кофе, который сегодня явно не удался, набросил на плечи пиджак. Что-то тревожило его, и он будто старался подготовиться, словно плотная костюмная ткань могла защитить или терпкая горечь напитка сумела бы прояснить разум достаточно, чтобы противостоять неведомой угрозе. Наконец он взял нож для разрезания бумаги и одним движением вскрыл конверт, настроив себя, что внутри будет шуршащий дешёвый лист, исписанный нервным почерком. Он настолько чётко увидел его, что даже успокоился, улыбнулся. Но внутри лежала только визитная карточка. Прямоугольник дорогой и приятной на ощупь чёрной бумаги, чёрной настолько, будто был нарезан из самой тьмы, и серебром буквы. Вот только он не узнавал язык. Ни адреса, ни того, что можно принять за адрес, ни телефона. Ди взял карточку двумя пальцами и поднял над столом, посмотрел на просвет, нахмурился, потому что никак не мог понять. И именно в тот момент его оставило самообладание. Руки задрожали, галстук начал душить, захотелось немедленно собрать вещи и бежать. Он упустил визитку, и та не спланировала на стол, а улизнула куда-то на пол. Мгновение Ди казалось, что так и следовало. Нужно было отпустить её и немедленно позабыть о конверте, послании и о том, что никто его не приносил. Отбросить и жить по-прежнему. Давно пора выйти из дома, иначе не успеть на трамвай. Он… бросился вниз, встал на колени, рассматривая давно нуждающийся в пылесосе ковёр, старый дощатый пол, едва прикрытый им, пыль, забившуюся в полумрак у ножек стола. Карточки не было, прямоугольник абсолютной черноты исчез, будто бы и не предупреждал его мгновение назад. Даже когда Ди обыскал пространство под кроватью с фонариком, он не нашёл ровным счётом ничего, кроме комков слежавшейся пыли да месяц назад потерявшейся тонкой расчёски. Визитка исчезла. Не упала на стул, не проскользнула в приоткрытый ящик стола, а просто испарилась. Вот только Ди всё ещё чувствовал плотность чёрной бумаги кончиками пальцев. Это было предостережение, верно?.. *** Остановившись на платформе в ожидании звенящего и гудящего трамвая, Ди почти сумел успокоиться. Сумрачное утро, наполненное ветром, ворчанием толпы и привычным городским шумом, было столь обыденным и настоящим, что и письмо, и чёрный прямоугольник визитки показались только флёром от неприятного сновидения. Может, он просто не выспался и всё это привиделось, не более? Но Ди знал, что такое случается. Люди получают письма и исчезают скоро после того, пожранные мраком, выпитые им до капли. Он помнил такие истории, но никогда не предполагал, что окажется героем одной из них. Пусть повседневность приглушила тревогу, где-то внутри трепетало, билось, собираясь вырваться, беспокойство, а возможно, даже паника. Подкатил трамвай, замер, судорожно вздрогнув, прежде чем открывать двери, и за стёклами, ловившими городские отражения, Ди увидел черноту. Клубящуюся страшную черноту. Стало ясно, что в конверте тоже была она, а никакая не визитная карточка. Просто мрак отчего-то принял устойчивую прямоугольную форму, а теперь вот играючи заполнил собой весь вагон. Он угрожал Ди и смеялся над ним. Ди инстинктивно отшатнулся как раз в тот момент, когда двери открылись и люди кинулись внутрь, толкая друг друга, точно мечтали быть сожранными темнотой. Они рассаживались, расходились по вагону, вырисовываясь гротескно бледными на фоне черноты. Однако моргнув, Ди убедился, что ничего такого не происходит, а мрак исчез. Можно даже смотреть сквозь вагон, видеть замутнённый призрак загороженной трамваем улицы. Садиться и ехать куда-то этим трамваем Ди уже не хотелось. Впрочем, и возвращаться обратно — тоже. Ведь клочок темноты всё ещё оставался там, ненайденный и неузнанный. Он ждёт, чтобы напасть, чтобы поглотить. Сердце Ди билось быстро и тяжело. Он прижал ладонь к груди и отступил ещё на один шаг назад, не в силах перестать смотреть на трамвай. — Вам плохо? — мягкий женский голос на мгновение заставил поверить, что кошмар закончился, но когда Ди повернул голову к той, кто участливо поддержал его под локоть, то едва не вскрикнул. Вместо лица у девушки клубилась чернота, сливаясь с тёмными прядями волос, уложенными вокруг головы в изящную высокую причёску. Тьма текла у неё по шее, превращаясь в изящное чёрное платье из плотной ткани, на котором выделялась серебряная брошь, больше всего напоминающая букву из неизвестного Ди алфавита. Он не ответил девушке, только рванулся в сторону, почти побежал с платформы прочь. Он едва не споткнулся на ступеньках, столкнулся с краснолицым мужчиной, спешившим к уже отъезжающему трамваю, и только когда сумел добежать до кафе и повернуть вдоль зеркальных витрин за угол, остановился. Взгляд его сам собой зацепился за столик под закрытым зонтом, за стулья, на одном из которых лежали позабытые кем-то очки. Картина казалась успокаивающей и мирной, будто подталкивала расположиться здесь, подождать открытия, улыбчивой официантки, попросить кофе вместо того, что так не удалось утром. Можно было почитать газету, вызвать такси и добраться до работы, пусть с опозданием, но ещё не слишком поздно. Ди сделал ещё шаг вперёд, легко поддаваясь собственному воображению, с таким изяществом рисующему для него спокойный день. Вот только когда он отодвинул стул, чтобы наконец опуститься и отдохнуть, унять дрожь в коленях и сердцебиение, заметил на сиденьи чёрный прямоугольник. От движения серебряные буквы словно вздрогнули, и сам Ди вздрогнул с ними вместе. Отпрянув от стула, он снова бросился бежать, пока не забился в телефонную будку, прикрыв дверь так плотно, точно кто-то собирался тут же дёрнуть её на себя и закричать, что он, Ди, нарушил очередь. В кармане нашлась монетка, и Ди набрал первый вспомнившийся номер. Несколько томительных минут он ждал ответа, представляя, как в пустоте и темноте нервно дрожит гудок, а потом у него перехватило дыхание. Перед глазами поплыли чёрные круги. Ди с трудом догадался отодвинуть чёрную трубку от себя, и жадные щупальца темноты, заставшей его врасплох, оторвались от шеи; дышать сразу стало легче. Ди запоздало вскрикнул — сипло и хрипло, отбросил трубку, забыв положить её на рычаг, спиной вперёд вывалился из будки. Чернота хлынула на пол потоком, потекла следом так быстро, что Ди испуганно зажал рот ладонью. Он снова побежал, стараясь не оглядываться, но всё равно ему казалось, что он видит, как темнота затапливает улицу, застилает, забирает себе весь город. *** Он обнаружил себя на вокзале. Гудели поезда, дрожали рельсы, говорили люди. Над платформой ползли клубы серо-белого пара. Ди двинулся к кассам — очередь была небольшой. Когда пришёл его черёд, он не считая сунул деньги девушке и попросил билет в один конец. Бросив на него хмурый взгляд, девушка двумя пальцами выбила что-то на тяжёлом кассовом аппарате, тот глухо грякнул — и перед Ди появился билет. — Отправление через семь минут, поторопитесь, — посоветовала девушка и переключилась на следующего покупателя. Женщина с необъятным ридикюлем на локте тут же отпихнула Ди плечом. Он поспешил к нужному поезду. Было всё равно, куда уезжать. Главное — чтобы тьма не догадалась, чтобы чернота не кинулась следом за ним. Только вскочив на подножку поезда в последние минуты до отправления, он, оглянувшись, даже улыбнулся. Вокзал сиял в лучах солнца, выбравшегося из-за кудлатых туч. Нигде не было и намёка на мрак, точно тот отстал, потерялся, заблудился. Может, нашёл новую жертву, но точно оставил его, Ди, в покое. *** Окна поезда пронизывало солнце, нагревало пустые сиденья плацкарта. Ди устроился на одно из них, задумчиво оглядел себя, будто пытался отыскать какой-то изъян. Отряхнул приставшую к рукаву пыль. Тревога не оставила его полностью, но рядом не было ничего угрожающего. Напротив дремала старушка, в углу уткнулся в газету мужчина средних лет. Никто не обращал внимания на других попутчиков. Ди чуть расслабился, откинулся на спинку и бросил взгляд сквозь стекло. За колышущимися шторками виднелся пригород, и мирную картину не нарушал мрак. Должно быть, чернота не могла выбраться за пределы города. Ди подозвал заглянувшую в вагон проводницу и попросил у неё чёрный кофе без молока и сахара. *** …Обстановка гостиницы оставляла желать лучшего, но хотя бы постельное белье было чистым. Ди был согласен и на такую малость. Только когда он остался в комнате в одиночестве, навалились мысли. Спешное бегство из города настолько затмило собой всё, что теперь, слушая размеренное тиканье настенных часов и вдыхая лёгкий, пахнущий пылью застоявшийся гостиничный воздух, он впервые осознал, насколько дикими были все его решения. Может быть, не стоило так пугаться какого-то письма? Не нужно было убегать прочь, поверив будоражившим город слухам? Возможно, надо было понять, что за буквы на той визитке, отчего может привязаться темнота, чего именно она от него хочет? Ди провёл ладонью по лицу и, не раздеваясь, упал на постель. Он обессилел. Уставившись в потолок, он видел обрывки воспоминаний — события последнего дня наслаивались друг на друга. Беззвучно пролистывались картинки, ощущения, словно он пересматривал немое кино, лишённое красок, чёрно-белое и подёргивающееся. Он не заметил, когда задремал, а проснулся от острого чувства беспокойства. Пошарив рукой по тумбочке, он нашёл выключатель, и вскоре жёлтый болезненный свет раздвинул границы сгустившейся тьмы. Ди почувствовал нестерпимую жажду, но вместе с тем не мог подняться с постели и взять бутылку воды, стоявшую, как он помнил, на столе, расположенном у окна. Он не видел ни стола, ни оконной рамы, как будто прямо перед ними обрывалась всякая реальность. Там была тьма. Он так и не сбежал от неё? В горле забился, но так и не вырвался наружу крик. Ди собрал последние силы, чтобы всё-таки встать, но ноги не держали. Взмахнув руками, он задел лампу. Та не устояла, с грохотом обрушилась с тумбочки и тут же погасла. Чернота поглотила всё.