Маленький эксперимент

Монитор на стене перед правителем Планеты Скруллум показывает ему его собственную персону в компании Веритаса Рацио. Запись снята с такого ракурса, что они оба обращены к зрителю полубоком: Веритас Рацио пишет мелом на доске, единственной в своём роде на Космической станции «Герта». Десять дней назад Веритас попросил Скруллума предоставить ему это оборудование, потому что такой способ записи уравнений более вовлекает его физически, что, в свою очередь, значительно усиливает его концентрацию. Правдивость его признания совершенно очевидна по тому, насколько его движения на записи широкие и почти агрессивные, однако при этом не теряют присущую ему плавную грацию. Скруллум на экране наблюдает, как Веритас пишет, из-за его спины. Однако он-в-настоящем знает, что в те моменты он распределял своё внимание не в пользу формулы, появлявшейся на чёрной поверхности. Его больше интересовало изучение игры выделенных мышц верхнего предплечья в активно используемой левой руке его компании (Веритас амбидекстер, но предпочитает использовать левую руку в 67% случаев). Стук, стук, стук, Стук! Затем звук мела прерывается. Веритас восторженно восклицает: — А! — И ещё до просмотра этой записи Скрулллум уже семнадцать раз воспроизвёл в памяти именно эту вокализацию, сравнивая её с другими из своей растущей коллекции. Энергичный Веритас поворачивается к нему на экране и говорит, перекатывая мелок по костяшкам пальцев: — Ваша идея охарактеризовать модель как задачу семимартингала великолепна. Его голос светлый, в нём улыбка, и, как всегда, Скрулллум очарован непредсказуемым алгоритмом его акцентуаций, гибкостью модуляций, текстурой и качеством его звучания. Его собственный голос звучит тепло, когда он-на-записи отвечает: — Я бы не пришел к ней, если бы не то наше обсуждение классической формулы Райта-Малеко. После его комментария Веритас вновь занимает свою прежнюю позицию. Скруллум отслеживает последующее небольшое, нежное движение прядей его волос, а угол записи позволяет ему отметить деталь, которую он физически не мог уловить во время взаимодействия вживую: Веритас скрывает ухмылку тихого довольства. Значит, его комментарий понравился ему больше, чем он показал. Хорошо это узнать. В следующий момент запись зависает. Кукла Герты, остановившая её, поворачивается к нему, и её серьезное лицо резко контрастирует с удовлетворённым выражением застывшего Веритаса. — Скруллум. — Герта использует его имя вместо обычного ласкового прозвища. В сочетании с её напряжённым голосом это должно означать, что этот разговор потребует от него объяснений. Что же. — Мы всё ещё находимся на Космической станции «Герта», а это значит, что меня должны информировать обо всех экспериментах, которые здесь проводятся. Особенно о тех, в которых участвуют члены Гильдии Эрудиции. Естественно, её тон не командующий, она никогда бы не использовала его с ним; он лишь сигнализирует её разочарование. Скруллум скрещивает руки на груди. — Откровенно говоря, я не мог предсказать, что тебя заинтересует этот проект, поскольку он не пересекается с твоими текущими направлениями исследований. Она почти перебивает его, нахмурив брови: — Меня не волнует, что вы двое тогда обсуждали. Меня беспокоит твой маленький эксперимент с Веритасом Рацио. …Как любопытно. — Боюсь, я не понимаю тебя, Герта. Но должен сказать, что меня весьма впечатляет то, что ты приложила усилия, чтобы выучить его имя, вместо того, чтобы называть его, скажем, «тем парнем с гипсовой головой». Должен ли я сообщить мистеру Рацио о его привилегии в следующий раз, когда увижу его? — И почему же ты снова с ним видишься? — Разве это не очевидно? — Скруллум жестикулирует рукой. — Я повысил его статус из нашего гостя до моего партнёра по исследованиям. На самом деле, Веритас Рацио ещё не был проинформирован об этом, но сам факт того, что Скруллум сказал это Герте сейчас, несёт в себе иллокутивную силу такого решения. Другими словами: Скруллум повысил Рацио ровно 3,5 секунды назад. Герта раскрывает рот от неверия, на мгновение обретая довольно сильное сходство с потерянным ребёнком. Однако она быстро восстанавливает самообладание, и это одна из многих черт, которыми он в ней восхищается. — Он — парень с разворотов КММ! Они наши соперники! — По нашему собственному выбору, не так ли? — парирует Скруллум спокойным и рассудительным тоном. По его расчётам, он знает её достаточно хорошо, чтобы довести ситуацию до желаемого результата. — Герта, подумай об этом. Мы уже давно сотрудничаем с ними, и недавние события с доктором Чедвиком указывают на то, что наши пути пересекутся скорее рано, чем поздно. Пауза. Герта смотрит на него так, что Скруллум подозревает, что она тихо задаётся вопросом, не захочет ли он сменить команду в будущем, но в конце концов отвергает эту возможность, потому что она тоже хорошо его знает. Он продолжает описывать своё разумное предположение. — Мои отношения с мистером Рацио — это проактивная мера. Мы не потеряем из-за этого нашу автономию или загадочность, но мы получим выгоду от наличия друга в организации. Затем, поняв, что он принял своё решение и оно необратимо, Герта осознаёт и кое-что другое. Она повышает голос, и её защита их драгоценного творения вибрирует в нем угрозой: — Не позволяй ему и близко приближаться к Симулируемой Вселенной, иначе ты необычайно пожалеешь об этом, Скруллум. Он кладёт руку на грудь и кивает. — Я обещаю тебе, что этого не произойдёт. Его ответ явно успокаивает её. Она знает, что его слово нерушимо. Её поза расслабляется, она кладёт руку на бедро. Благодаря этому он знает, что дальше последует настоящий допрос. Она издаёт короткий раздражённый звук. Но когда Герта говорит дальше, её голос больше не выражает шок, а только лишь недоумение. — Да что вообще в нём такого? Ты и я знакомы уже очень давно, и я никогда не видела, чтобы ты ухаживал за кем-то так, как ты ухаживаешь за ним последние три недели. Использование Гертой термина «ухаживание» несёт в себе одновременно серьёзность и насмешку, но на уровне глубокой структуры его сознания Скруллум испытывает восторг от этой характеристики. Позже он тщательно обдумает свои чувства. — Сильная личность мистера Рацио и его академический скептицизм побудили меня применить творческий подход в моей дипломатической работе. — Дипломатической, меня за ногу. Ты никогда не приглашал меня сыграть с тобой в шахматы! А вот это неожиданно. Пауза. — Извинения: Я просто не мог предсказать, что тебе понравится такое приглашение с моей стороны, Герта. Естественно, ты располагаешь моими самыми дружескими чувствами, но я также осведомлён о твоём плотном графике и пренебрежительном отношении к играм. — Не нужно извиняться, дело не в этом. Она смотрит вниз и в сторону в течение 0,89 секунды — поведенческое несоответствие, сигнализирующее о том, что дело как раз в этом. Скруллум отмечает это себе, но, конечно же, не комментирует. Вместо этого он спокойно спрашивает Герту, чтобы предложить ей возможность сменить тему: — Вопрос: В чём тогда дело? Она скрещивает руки на груди и обеспокоенно смотрит на него. В её голосе можно услышать ту же озабоченность, но качество эмоций немного отличается от выражавшейся ей прежде: — Скажи мне: откуда ты знаешь, что он тебя не использует? Это справедливый вопрос. Тем не менее, Скруллум недоволен им, и это изменяет его голос, делая его тяжелее и скучнее. — Это крайне маловероятно. — То есть, ты не исключаешь такую возможность полностью, верно? Насколько он понимает, она не пытается оказать на него давление, она просто пытается оценить ситуацию. В следующие моменты Скруллум расчитывает, как он сможет поделиться с ней своими сильными впечатлениями, не слишком нарушая при этом приватность Веритаса. — Член Общества Гениев или нет, с точки зрения интеллекта Веритас Рацио не просто интеллектуал. Он может считаться нашей ровней. В тот самый момент, когда он открыто озвучивает это, Герта отворачивается от него с недовольным видом. Но она не возражает. Она знает, что это правда, и именно поэтому, как подозревает Скруллум, ей так сильно не нравится присутствие Веритаса. Её раздражает мысль о любых, даже гипотетических соперниках. — Однако, в отличие от нас, мистер Рацио хочет общаться с единомышленниками, — продолжает Скруллум. — Его удерживает от этого разочарование в членах Гильдии Эрудиции, о котором он не раз делился со мной, и я считаю, что это его искреннее чувство по отношению к ним. — О, я не удивлена это слышать. Кто вообще захочет разговаривать с таким нарциссом? — Это зависит от собеседника. Я легко уживаюсь с такими личностями. Она смеётся. — Под «такими личностями» ты имеешь в виду меня? — Тебя и других гениев. Нарциссизм — это общая черта, которую объективно разделяет большинство из нас. Пожалуй, можно было бы считать это профессиональной деформацией. — Какой умный способ меня успокоить, — отвечает Герта и качает головой. — Значит, он работает? Она пренебрежительно машет рукой. — Хорошо, если Жуань Мэй может оставить своих питомцев, то и ты можешь оставить своих. Но ещё кое-что, Скруллум. — Выражение её лица снова становится жестче. — Есть ли какой-либо другой мотив, кроме политической дальновидности, который руководит твоим исследованием с участием Веритаса Рацио? Перевод: Нравится ли тебе Веритас Рацио как человек? Ты что-то хочешь от него? Пауза. Скруллум смотрит на застывшее лицо Веритаса на мониторе. …Он помнит проникновенные монологи Веритаса, его убеждённость, его гордость, уязвимость и человечность. Скруллум хочет помочь ему распространять знания и вдохновение. Но он также хочет знать всё то, чего он ещё не знает о Веритасе Рацио. Он хочет испытать его в различных состояниях и уметь вызывать в нем определённые из них. Он хочет видеть его игривым. Он хочет видеть его нежным. Герта и Скруллум действительно связаны долгой историей, поэтому, в конце концов, он слегка кивает и говорит: — Утвердительно. — Хм… Она не просит его вдаваться в подробности, и эта редкая тактичность — еще одно её качество, которое он глубоко ценит. Однако Герта тихо говорит кое-то, что заставляет Скруллума решить, что странное беспокойство, которое он чувствовал в ней раньше, было связано с ним самим. — Скруви, ты самый умный человек, которого я знаю. Не разочаровывай меня. Для этого ему необходимо разъяснение. Но он решает отложить уточнящие вопросы; он предпочитает сначала думать сам. Когда он уходит, запись за его спиной снова проигрывается. Стук, стук, стук. — ...Да, дааа. Поскольку этот оператор действует только на пространственную переменную, мы опускаем зависимость от второй переменной k во всём этом разделе. Прекрасно. — Аргх! — восклицает Герта, и сила и театральность её эмоций заставляют его внутренне рассмеяться. — Почему он должен разговаривать именно так! Пожалуйста, не говори мне, что это тебя заводит! И Скруллум, будучи джентльменом, не говорит.