дается с трудом

— От этого платья все чешется, — бормочет Чуя, одергивая ткань свободной рукой, другой держась за локоть Дазая, пока он ведет их к ресторану. Это дорогое, вычурное место с окнами от пола до потолка, что позволяют высшему классу наблюдать за бурлящими улицами Йокогамы. Время от времени прохожие останавливаются, чтобы поглазеть на богачей перед тем, как закатить глаза на чересчур гламурный, чересчур дорогущий винтажный интерьер и отчалить дальше в свои обычные, скучные жизни. — Хватит жаловаться, это совсем не женственно, — поддразнивая, мурлычет ему Дазай, краем глаза насмешливо скользя по заколотым волосам Чуи и нафаршированному лифчику. — Помнишь тренировки Кое? Леди никогда не жалуется. — Как же хорошо, что я-то, блять, не леди, а? — шипит Чуя, все еще борясь с платьем. Дазай останавливает их около стойки на входе в ресторан, оглядываясь в поисках хостес. Им не впервой быть под прикрытием в местах с заоблачными ценами, но, пожалуй, впервые им было сказано вести себя абсолютно нормально среди таких же нормальных людей. Это не общение с деловыми партнерами или прикрытие для черного рынка. Это тонкая операция, требующая деликатности и первоклассной слежки. Ни Чуя, ни Дазай никогда не считали себя шпионами. Или актерами, раз уж на то пошло. — Ну, тогда самое время начать ей быть, пока ты не сорвал всю операцию, — говорит Дазай, глядя на дымящегося Чую. Дазай тормозит его до того, как Чуя начнет возражать. — А теперь цыц, дорогая, хостес приближается. Чуя бурчит себе под нос, но отпускает ткань, с которой возился, чтобы поднять веер к лицу, раскрывая его плавным движением, которое Кое, без сомнения, в него вбила. Дазай наблюдает в тихом восхищении, как его манеры превращаются из злобного рыжего, которого он, якобы, ненавидит, в застенчивую, заливающуюся румянцем девушку, которая пялится на хостес широкими, практически невинными глазами. — Прошу прощения за ожидание, чем я могу быть полезна для вас сегодня? — хостес останавливается перед ними, сжав меню наманикюренными пальцами. Она смотрит на них с ослепляющей улыбкой, но глаза выдают всю боль обслуживающего персонала. Дазай правда сожалеет ей, посылая обаятельную ухмылку, в это же время входя в собственную роль. — Ах, никаких проблем, — говорит Дазай, двигая рукой, чтобы погладить руку Чуи, лежащую у него на локте, в результате демонстрируя одинаковые кольца на безымянных. — У нас с моей женой была бронь? На имя Сато. — Конечно, — хостес заходит за стойку и открывает здоровенную и, вероятно, крайне неудобную книгу, лежащую там. В наши-то дни. Дазаю приходится бороться с желанием снисходительно покачать головой, пока она ведет ногтем по списку неразборчивых каракулей. — Да, стол номер тридцать восемь. Прошу следовать за мной. Она спускается из-за стойки, удаляясь с важным видом и стуча шпильками по дубовому полу с такой громкостью, что звук перекрывает тихие разговоры в ресторане. Дазай и Чуя послушно следуют за ней, разглядывая посетителей по обеим сторонам от них, чтобы вычленить «нормальное» поведение, под которое они мимикрируют во время собственного вечера. Дазай рассматривает мужчину, тянущегося с целью покормить свою спутницу, нежно цепляя ее за подбородок в процессе. Он краснеет, представляя, как провернул бы такую попытку с Чуей. Дазай моргает, выходя из ступора, когда чувствует, как его дергают за руку. Ах, они на месте. Он позволяет руке Чуе выскользнуть из-под своего локтя, и они вдвоем двигаются, чтобы занять место, пока хостес раскладывает меню между ними и поправляет столовые приборы. В мозгу Дазая шестеренки начинают перегреваться от работы. Прямо сейчас начинается их вечер, сейчас должны пойти в ход те минимальные тренировки, которым пытались их обучить Кое с Мори. Чуя выжидающе пялится на него. Он что-то упускает. Он начинает прокручивать мысли в обратном порядке. — Когда вы прибудете за стол, этикет требует выдвинуть стул для вашей спутницы, — инструктирует Кое, в качестве демонстрации выдвигая стул, чтобы Чуя неловко потоптался перед ним, усаживаясь. Затем Кое задвигает его на комфортном расстоянии от стола. Движение грациозное и плавное. Дазай душит в себе зависть. — Попробуй. Чуя прожигает его взглядом по мере приближения. — Я бы на твоем месте, блять, не дергался, Скумбрия, иначе клянусь, я… — Да, да, хватит тявкать, — отзывается Дазай, поднимая руку. — Что сложного в том, чтобы задвинуть маленького, крохотулечного слизняка. Стоит отметить, что Дазай еще далек от освоения этой части этикета. Точно, стул. Теперь, когда Дазай всматривается, он замечает проблеск опасения, омрачающего ожидание в глазах Чуи. Ему все-таки придется это сделать, да? Беззвучно вздохнув, Дазай заходит за спинку стула Чуи, одним плавным движением выдвигая его. Он внутренне ликует, когда тот гладко выезжает на удовлетворительное расстояние. Дазай, увлекшись восторгом, забывает, что остаток маневра должен быть одинаково гладко исполнен. В ту же секунду, когда Чуя оказывается перед стулом, Дазай толкает его вперед, выбивая Чую под колени и заставляя его неуклюже повалиться. От внезапного столкновения стул скрипит, теряя плавность и взвизгивая ножками от соприкосновения с полом. До Дазая внезапно доходит, что он снова проебался. Он может почувствовать, как ярость нарастает внутри Чуи, выплескиваясь паром из его ушей и ошпаривая Дазая. В ресторане тоже становится на порядок тише, пока посетители приостанавливают разговоры, чтобы краем глаза покоситься на кошмар, который из себя представляет Двойной Черный. Дазай быстренько отпускает стул Чуи и вытирает ладони о брюки, чтобы убрать выступивший там пот. Он посылает улыбку хостес, которая теперь наблюдает за ними не только с болью обслуживающего персонала, но и с болью от взаимодействия с идиотами. Дазаю хочется упасть на колени и молить ее о понимании, что обычно он не настолько некомпетентен. Он просто не создан для шикарной жизни, ладно? Он быстро приземляется на собственный стул, будучи благодарным за то, что другие гости вернулись к своим собственным делам. Дазай бросает взгляд на Чую только для того, чтобы увидеть как Чуя метает в него ножи собственным. Он отводит глаза. — Не хотите заказать напитки для начала? — нарушает тишину хостес, которая выглядит, будто отчаянно хочет сбежать. — Какое вино у вас есть? — говорит Чуя, оторвав убийственный взгляд от Дазая, чтобы обратиться к ней высоким, имитирующим женщину голосом. Дазай, который, наверное, должен был быть к этому готов, удивленно давится. Чуя вперивает в него взгляд снова. Хостес выбирает игнорировать Дазая, обращаясь вместо этого к Чуе. — Могу принести любое на ваш выбор, — она косится на Дазая краем глаза перед тем, как продолжить. — Вам целую бутылку? — Да, пожалуйста, — рычит Чуя и скороговоркой произносит свой заказ. Хостес кивает и записывает, прежде чем усилием воли заставляет себя посмотреть на Дазая. — А для вас, сэр? — Ему просто воду, — встревает Чуя до того, как Дазай успевает открыть рот. Дазай надувается, но не жалуется. Наверное, будет лучше, если хотя бы один из них останется трезвым. — Конечно, я сейчас попрошу кого-нибудь принести, — произносит хостес, с улыбкой записывая. Наверное, только рада избавиться от них. Она устремляется в сторону кухни, оставляя Дазая во власти Чуи. — Да ты что, нахуй, издеваешься? — шипит Чуя. — Одну вещь. Тебе надо было сделать одну вещь, и ты просто невероятно объебался. — Не моя вина, что Чиби такой тяжелый! — ноет Дазай, бегая взглядом везде кроме кипящего лица Чуи. — Даже мне тяжело обращаться с такой злобной псиной! — Что значит «даже мне»? У тебя телосложение ебаной швабры, — отзыватся Чуя, захлопывая свой веер и укладывая его на стол. — Надеюсь, ты возьмешь себя в руки на остаток миссии. — Прости, просто мне немного тяжело вести себя нормально, — произносит Дазай, дуясь в сторону приборов, которые он начал вертеть в руках. — Не то чтобы кто-то из нас был обычным подростком. Спорим, Кое и Мори дали нам эту миссию просто чтобы поднасрать. Чуя вздыхает, наклоняясь, чтобы зафиксировать руку Дазая над приборами. — Они дали нам эту миссию, потому что пытаются подготовить нас ко всем возможным сценариям. Они стараются сделать нас лучше. Дело не в том, похожи мы на наших сверстников или нет. Дазай ворчит, но не отнимает свою руку у Чуи. Она приятная, гладкая от постоянного ношения перчаток, в отличие от мозолистой руки Дазая. — Мы все равно круче них, — бормочет Дазай, смягчая улыбку Чуи. Они немного наслаждаются тишиной, позволяя разговорам раствориться на фоне, пока они ничего не замечают в своем собственном пузыре тепла. Но они на задании, и в скором времени молчание прерывается улыбающейся официанткой, несущей заставленный поднос. — Ваши напитки, — говорит она, ставя два бокала на стол перед тем, как поставить заказанные вино и воду. Она прижимает поднос к животу и мягко приветствует их, сверкая взглядом, упавшим на их соединенные руки, которые медленно переплелись без их ведома. — Выбрали, что будете заказывать? — Ах, да, — Чуя посылает собственную изящную улыбку официантке в ответ, отпуская руку Дазая, чтобы взять меню, и проводит фальшивым ногтем по позициям. Дазай умудряется сдержать недовольство от того, что рука Чуи покинула его, снова засмотревшись на то, как Чуя входит в свою роль для прикрытия, каким-то образом умудряясь выглядеть… хрупко, словно это не он целиком закованная в мыщцы машина для убийств. Дазай настолько залипает на расслабившиеся линии тела Чуи, что не замечает выжидающих взглядов на себе. Испуг от точно поставленного удара вырывает его из залипания, и он отводит глаза от фигуры напротив, чтобы перевести взгляд на официантку. — А, э, — запинается Дазай, яростно моргая, чтобы прийти в себя. Ему пришлось отправиться на миссию без привычных бинтов на голове, и он начинает чувствовать себя чересчур открытым, в слепом глазу мир замыливается и сбивает с толку половину зрения. Моргание только привлекает внимание к проблеме, которую он пытается игнорировать, а земля уходит из-под ног. — С… крабами? Спасибо. — Без проблем, — официантка быстро записывает их заказы и засовывает ручку за ухо. Она медлит, мгновение молча разглядывая их и явно набираясь смелости. — Вы молодожены? Дазай пялится, сбитый с толку вопросом. А затем он вспоминает, зачем они здесь. — Ах, нет, завтра будет пять лет, как нас женили, вообще-то. Он выдавливает неестественную улыбку на лице, ощущая, как его ложь на скорую руку отдается пощечиной, когда до него доходит, на что именно он намекнул. — Серьезно? Вы выглядите такими молодыми! — официантка выглядит пораженной, наклоняясь ближе, словно в попытке найти на их лицах признаки старости. Чуя отклоняется назад с взглядом, мечущимся между испепелением Дазая и успокоением официантки. — Это был договорной брак между нашими семьями, — прикрывает его Чуя, рукой скользя, чтобы сцапать ладонь Дазая и сжать. — Изначально мы были против, но тяжело сопротивляться особенным, эм, причудам… моего мужа. Есть у него некий… шарм. Чуя выглядит так, будто у него камни в почках двигаются. Улыбка на его лице выдает страдания длинною в жизнь, а сомнительный комплимент Дазаю, хоть и едва заметный, очевидно, вызывает у него желание прострелить себе голову, если судить по тому, как его пальцы сдавливают и сжимают руку Дазая. — Как же это романтично, — вздыхает официантка, совершенно не замечая внутреннего ора, который она вызвала. — Мы с моим женихом планируем свадьбу. Не могла не заметить ваши кольца, они такие шикарные и так похожи на то, что мы присматриваем для себя. — Невероятно, — с каменным лицом выдает Дазай. С него хватит этой женщины. Чуя, похоже, будучи совершенно на другой волне, пинает его в голень. Дазай надувается. Официантка заливается краской от тона Дазая. Тем не менее, сдаваться она не собирается. — Я просто хотела узнать, откуда они. В наши дни тяжело найти приличные украшения, — говорит она, сильнее прижимая к себе блокнот. Дазай намеревается оставить ее страдать в неловком молчании и позволить Чуе говорить, но по взгляду, направленному в его сторону, он понимает, что это не вариант. Он вздыхает, пытаясь сочинить ответ для этой женщины. Он сам никогда не покупает ничего себе, полагаясь на Чую или рабочих шестерок, которые обеспечат его минимальным набором для его нужд. Ювелирка тоже не входит в список его увлечений, оставляя пробел в знании названий магазинов. Он напрягает память ради хоть сколько-то подходящего воспоминания для ответа. Его осеняет. Небольшой онлайн-магазинчик, за просмотром которого он застал Акутагаву в его свободное время, совершенно не замечающего присутствие Дазая. Ассортимент полностью состоял из ярких разноцветных товаров, очевидно предлагая что угодно. Очевидно, идеальный ответ. — Адам и Ева, — уверенно выдает Дазай, неосознанно гордо приосанившись от того, что нашелся с подходящим ответом. — Мы постоянно там закупаемся, поэтому решили, что будет логичным приобрести там и кольца тоже. Он поворачивается, чтобы улыбнуться своей прекрасной жене, но там только Чуя, который на его глазах сдавливает край скатерти и прожигает его таким взглядом, словно представляет шею Дазая. Похоже, это все-таки был неправильный ответ. Официантка в неверии пялится на него, вся ее сдержанная и гостеприимная личность на мгновение теряется, уступая вызванному Дазаем ступору. Он видимо сглатывает, очевидно пытаясь собраться с силами для ответа, но ошеломление такого уровня не дает ей связно мыслить. — Ах, хах, он, разумеется, шутит, — выпаливает Чуя, пока официантка не успела сделать эту ситуацию еще более неловкой, чем она есть. — Мы приобрели их у ювелира, который занимается комиссионкой. Это частный магазинчик, и его зовут Адам, о чем очень любит шутить мой муж, когда люди спрашивают, — Чуя улыбается официантке, румянец которой постепенно сходит, перед тем, как задушено прошипеть. — Он считает себя юмористом. Чуя дополняет свои слова резким ударом ноги по покрытой синяками голени Дазая. Ему остается только маскировать боль сдавленным смешком, что снова приводит официантку в замешательство. — Ха, ха, — она скорее говорит, чем смеется, возвращаясь к своей цели. — Вообще, комиссионка очень даже неплохая идея, думаю, я постараюсь найти этого Адама. Я могу узнать ваши имена, чтобы сослаться на ваши кольца? Вы, конечно, не обязаны. — О, нет, все в порядке, — настаивает Чуя, щелкая запястьем. И они сидят в тишине приличные секунд тридцать, пока до них обоих доходит, что они, вообще-то, теперь должны назвать этой женщине какие-то имена. — Э-э, дорогой, ты первый. Официантка странно косится на Чую, видимо, задаваясь вопросом, почему он не мог назвать имена обоих. Но дело в том, что Двойной Черный никогда не были до этого под прикрытием. Абсолютно простительно что-то вроде забыть придумать себе псевдонимы. Дазай замирает, когда все внимание обращается на него. Сегодняшний вечер уже точно не спасти, Чуя же не позволит ему еще больше обосраться. Он напрягает мозги, пытаясь подобрать классические имена для гетеро пары, которые убедят официантку в том, что они созданы друг для друга. Его мысли моментально уплывают в сторону американского телевидения и всех остальных тупых шоу, за просмотром которых они с Чуей проводят свои выходные. — Меня зовут Брик, — говорит Дазай, добавляя немного от себя к западной манере имен. Он решает ответить и за Чую, в надежде, что это сделает беседу более непринужденной. — А моя жена, конечно, Дженнифер. Официантка, кажется, теряет дар речи. Наверное, потому что она в жизни не встречала настолько косящих под белых азиатов, думает Дазай, посылая ей печальную улыбку, давая ей знать, что он осведомлен об их неудачных именах. Но, вероятно, это убедит ее в том, что они с Чуей действительно созданы друг для друга. — Вау… — находится официантка. — Вы правда… нашли друг друга. — Можно и так сказать, — отзывается Чуя. Дазай бросает на него взгляд и видит, как Чуя снова пытается выдавить из себя улыбку. Ничего хорошего это не значит. — Нашли и мы просто невероятно влюблены, — говорит Дазай, снова накрывая руку Чуи своей и пытаясь влюбленно заглянуть Чуя в глаза. Чуя в ответ влюбленно не смотрит. — Ну, спасибо, — официантка наконец решает удалиться, собираясь с силами. — Я пойду передам ваши заказы, хорошего вам свидания. Она испаряется так быстро, как только может. В ту же секунду, как ее след простыл, Чуя вдавливает каблук Дазаю прямо между ног. Ему приходится заглушить свой визг, наклонившись через стол и схватившись за свои пострадавшие яйца, пока Чуя закипает. — Какой же ты конченый имбецил, — шипит Чуя, наклоняясь вперед, чтобы уставиться в заволоченные болью глаза Дазая. — Ты хочешь, чтобы мы выглядели как нищие, блять, идиоты? Мы должны быть богачами! Держать себя в руках! У тебя есть хоть одна клетка мозга в этом твоем сраном черепе? Дазай стонет, утыкаясь лицом в стол. Он сделал все, что мог, ради этого дурацкого маленького фарса и каким-то образом все равно все испортил. С него хватит. Он хочет уйти. Он сообщает об этом Чуе. — Мы не можем уйти сейчас, тупица, — говорит Чуя, поднимая своей веер, чтобы прикрыть лицо. Он отклоняется на своем стуле, словно пытаясь отдалиться от Дазая. — Мори рассчитывает на нас. Думаю, с этого момента тебе лучше держать рот закрытым и позволить мне вести разговоры. Дазай жалко кивает. Ему и в голову не приходило, что Чуя превзойдет его в чем-то кроме скотского поведения. День, когда вершится история. Остаток вечера проходит гладко, цель появляется, когда Дазай в середине процесса поедания своего копченого лосося. С этого момента становится чуть легче, разведка — базовый момент в их тренировочных миссиях и к этому моменту практически мышечная память. Они собрали, что могли, с помощью аккуратных расспросов и «случайных» происшествий и по-тихому свалили. Дазай украдкой замечает, как Чуя оставляет внушительную пачку налика в качестве чаевых. Он никак не комментирует. Они выходят из ресторана рука под руку, прохладный ветер выгоняет пьяный румянец с щек Чуи (потому что, разумеется, он бы не выдержал остаток вечера трезвым) и треплет ослабленный галстук у Дазая на шее. Чуя стучит каблуками в темп шагам, пока они двигаются к месту встречи. — Все прошло хорошо, — пытается Дазай, нарушая уютную тишину вокруг них. Он моментально жалеет о своем решении, чувствуя, как Чуя напрягается рядом с ним, тормозя их обоих. — Что? Могло бы быть и хуже. Чуя залепляет ему пощечину. Конец. ~~ Омаке. Челюсть Мори отвешивается до пола в процессе наблюдения за тем, как Дазай последовательно уебывает их с Чуей идеально продуманные личности, посредством закрепленной на лацкане Дазая камеры, запечатлевшей каждую из совершенных им ошибок вместе с более чем недовольными выражениями лица Чуи. — Пора все-таки перестать отправлять их вместе на миссии под прикрытием, — забавляется Кое, не выглядя нисколько озабоченной разворачивающейся перед ними катастрофой, словно это не она с треском провалила обучение двух подростков этикету. — Это просто ужасно. Кошмарно. Жалко. Они не хороши в этом, — говорит Мори, не веря, что у его любимой команды все-таки есть слабости. — Успокойся. Нельзя во всем быть безупречным, — закатывает глаза Кое. — В этот раз у них хотя бы одежда на месте. — Хотя бы, — бормочет Мори, передергиваясь от воспоминаний о предыдущих миссиях под прикрытием. — Что ж, видимо пришла пора сообщить им, что они больше никогда не будут работать под прикрытием. — Уверена, они невероятно расстроятся, — с сарказмом вздыхает Кое, переплетая пальцы. Может, Двойной Черный и не расстроен, зато Мори — очень. Ну ничего. Он еще поквитается с ними.