Он — дьявол внутри меня

      «Подойди», «коснись», «не бойся», «ты же хочешь», «я же вижу»        Истошный крик наполняет помещение, Чонгук скрючивается в три погибели, падая на колени, закрывая свои уши ладонями, упираясь лбом в пол, который желает продырявить, об который желает разбить себе голову. Всё, чтобы только не слышать ломающих рассудок обрывков фраз.       — Уйди! Уйди! Уйди! Прочь! — кричит он отчаянно, пытаясь хоть как-то справиться со звонящими голосами в голове.. с одним единственным бархатным голосом, въевшимся в кровь, как наркотик, съедающим изнутри, отравляющим.       Он продолжает наседать, продолжает звать в свои объятия, из которых выбраться уже не получится. Такая жизнь — его наказание, тяжелая ноша, что только подкашивает колени каждый раз, когда Чон расправляет крылья. Он ломает их на корню, не давая парню свободно двигаться, контролирует его дыхание, его сердцебиение, кажется, способный в любой момент остановить работу любого органа, обеспечивающего жизнедеятельность. Его голос, горячий, притягательный, искушает на совершение преступления.. преступления против самого себя. Он вынуждает находиться в напряжении, сопротивляться, чтобы не поддаться искушению, знает ведь, что в один момент выдержки парня не хватит, и он сможет захватить его тело под свой контроль. Внутри парня происходит целая война, в которой победить невозможно. Играть против себя - бесполезно.       Чонгук закрывает глаза, пытаясь убежать от пугающей реальности, но образ Тэхена всплывает в воображении, он уже давно оккупировал мысли Чона, заставил его думать так, как угодно только его незримому хозяину. Ким улыбается.. так сумасшедше, как самый настоящий псих, получающий колоссальное удовольствие от ломания чужого рассудка, его лицо двоится в глазах, переливаясь красно-синим, как в самом настоящем кошмаре. За несколько лет сосуществования с личным демоном Чонгук успел изучить его вдоль и поперек: пробирающие до мурашек карие глаза, цепляющие к себе крюком, холодный их взгляд, не означающий ничего, кроме как жажду бесконтрольно владеть чужим телом, и всегда идеально психованная улыбка из знаменитого фильма. Это страшно, это должно быть страшным, но Чонгука притягивают точеные черты лица. Он не уверен, истинны ли его чувства, или это всего лишь плод Тэхёновых долгих трудов. Он потерялся, потерял настоящего себя в попытках сбежать от голосов в голове, которые не умолкают ни на секунду, которые не хочет отпускать.       — Это ложь! — кричит Чонгук в пустоту, зарываясь в свои волосы, чуть не выдергивая их с корнями, думает, что так сможет избавиться, изгнать своего повелителя.       Единственный способ сделать это — бежать. Он пытался уже много раз, много раз падал и вставал, но каждый раз признавал поражение. Он понимает, что убежать не удастся, что он навеки заперт в подсознании, но он каждый раз бежит. Бежит, потому что Тэхену это нравится. Нравится наблюдать за безрезультатными попытками выбраться, выкинуть его из головы, забыть и зачеркнуть, нравится упиваться чужой беспомощностью и только подливать масла в огонь навязчивыми мыслями.       Как по щелчку пальцев, голова Чонгука начинает гудеть и требовать гробовой тишины. Это первый раз, новое препятствие на пути к мнимому освобождению. Чон поднимает голову, разлепляет глаза, ощущая, как комната становится длиннее, взрывая натруженный мозг новой порцией спазма, а засаленные локоны волос остаются на красных пальцах. Он слышит треск позади, боится поворачиваться, боится снова увидеть Тэхена, что ненадолго отпустил его сознание, дал вдохнуть полной грудью и наконец почувствовать себя опьяненно свободным. Рефлексы не отпускают его, заставляя напрягаться с новой силой, чтобы удержать обретенную способность, он старается успокоится. В мыслях нет четкой установки «бежать», как было в прошлые разы, это новая ступень, проход к двери, за которой скрывается долгожданная свобода от своей зависимости. Но вокруг только голые больничные стены, с которых уже давно посыпалась штукатурка, а под ногами всё тот же скрипучий пол, действующий на мозги. Чонгук понимает, что не ощущает присутствия Тэхена, но на автомате встает и бежит к голому тупику, раньше украшенному обшарпанной темной дверью с тонкими глубокими царапинами ногтями.       Он еле-еле переваливается с ноги на ногу, его одолевает слабость от долгого воздержания, коленки не гнутся, а отсутствие гнёта со стороны ничуть не помогает. Больше нет того бархатного голоса, заставляющего набирать скорость, бежать, превозмогая боль в суставах и раскалывающуюся на маленькие части голову. У него больше нет сил двигаться. Он плетется нерасторопно, прислоняется к стене, чтобы опять не упасть на колени, чтобы не потерять контроль над собой, и решается оглянуться назад.        Тьма сзади ужасает: он как будто находится в бесконечном пространстве, где есть только стены и пол.. пол, который с треском старой древесины утопает во тьме, забирая почву из-под ног кусок за куском. Сейчас безумцем кажется уже Чон, раздирающий себе глотку громким смехом, тратя последние капельки сил на это.        Тэхен спасал его? Этот демон забирал его под свой контроль, чтобы Чонгук не потерялся в бездне собственного сознания? От этих мыслей итак уставшая голова идет кругом. С ней начинает раскачиваться и коридор. Он несколько лет жил с осознанием, что главный его враг находится у него в голове, что контролирует каждый его шаг и велит действовать в угоду ему, но, похоже, даже здесь он облажался. Чон прикрывает глаза, когда платформа недалеко от него с треском несется вниз, готовясь потеряться в собственной голове. Он не способен ни на что, не может мыслить трезво, заставить себя бежать к освобождению. Это освобождение ему не нужно.. он все это время бежал к одному конкретному человеку, пишущему его судьбу белым порошком на столе, являющимся его дверью в светлое, насколько оно может быть, будущее.        «Беги!»       Крик на грани отчаяния, крик бархатного голоса, который пробивает барабанные перепонки, заставляет подчиниться и превозмочь боль в ногах, побежать к голой стене, перед которой теперь стоит человек, а не просто смазанное туловище и переливающееся лицо. С каждым шагом ближе платформы падают быстрее, пытаясь вырвать парня из лап незримого хозяина, что уже вряд ли получится, а сам Чонгук виляет из стороны в сторону, как подстреленный кролик, как добыча.       Чонгук зависим, зависим от Тэхена, теперь имеющего человеческое воплощение, от его голоса, нашептывающего в ухо, от сумасшедшей улыбки, преследующей каждый новый день. Воображение Чона будто схлопывает комнату, делая из нее квадратную коробку, ставя Чонгука на колени перед Тэхеном, который проводит по его подбородку горячими пальцами.. теперь он может чувствовать его кожу, его температуру тела, передающуюся через прикосновения, его горячее дыхание.        Чонгук запрокидывает голову, вцепляясь взглядом в смуглое лицо и нежную одобряющую улыбку, а на деле видит протекающую крышу в своей комнатке в наркодиспансере и ощущает свои пальцы, выдавливающие инъекцию из шприца в вену, которая окрашивается синим. Никто не знает, как он выбрался из смирительной рубашки, где нашел наполненный шприц и как долго пребывал в своем воображении. Пациент номер семнадцать валится на пол с иглой в руке, но находится уже не в этом мире, а глубоко в своем сознании вместе с Тэхеном, улыбается ему и подчиняется любому его приказу.. теперь ничто не сможет их разлучить, они навеки вместе, как хозяин и его верный пёсик.